Глава 6

ДЕМЬЯН

— Что за хуйня? – рыкнул Волынов, щелкнул пальцами, и один из его быков-подручных прошел в гараж, а затем посветил фонарем в подвал. — Ну?

— Жмурик.

— Каваль?

— Упакован он, не вижу.

— Так спустись, и проверь! – повысил голос Волынов, достал пушку, и нацелил ее на меня: — Что за игры, Демьян? Думаешь, я поверю, что Коваль сдох, перестану бабло искать, и буду жить мирно и дружно? За лоха меня держишь?

— Там Коваль, сейчас твой человек в этом убедится. Лариса где?

— В тачке сидит, – раздраженно бросил он, и нетерпеливо крикнул: — Что там?

Через пару секунд глухой голос ответил:

— Это Коваль.

— Не двойник? Шрам проверь, ему в левый висок шмаляли, хвалился что даже пуля в голову не берет, – рявкнул Волынов, не сводя с меня взгляда.

— Двойник, бля, – усмехнулся я. — Ну, сообразил, или нет?

— Шрам есть, – крикнул подручный, одновременно с Волыновым, который выдохнул:

— Ты его замочил?

— Я, – с удовольствием произнес я, смакуя то, что могу в этом признаться, и это правда. — Я его убил.

Сколько раз я повторял эти слова? Тысячи, сотни тысяч раз. Другие о том, как драть телок мечтали в юности, а я о том, как убью Коваля. И теперь я могу и думать, и говорить не «Я его убью», а «Я его убил».

— Хозяином города решил стать? – Волынов снял ствол с предохранителя, раздались щелчки, его люди тоже наставили на меня стволы, как и мои люди на него. А свой я успею выхватить, и не из таких передряг выпутывался, тем более я знал, что меня ждет.

— Решил. И стану.

— Ты отдашь мне бабло Коваля, я заберу все его активы и, так и быть, отпущу тебя живым. Тебя и мелких сучек – дочерей Руслана, – окрысился Волынов, и глаза его блеснули красным.

Или мне показалось?!

— Не подходит, – рассмеялся я. — Знаешь, как будет? Деньги останутся при мне, активы тоже, как и Лариса с Алиной. А вот ты, – я незаметно подал знак своим людям, — хотел увидеть Коваля? Увидел, и теперь ляжешь рядом.

— Тварь! – прорычал он. — Убить! Всех!

От пули в голову я увернулся, раздалась привычная пальба. Мои люди стреляли с глушителями, Волыновские палили громко. В спину раздался удар, меня обожгло.

— На, сука, – рассмеялся Волынов.

Идиот радуется, что попал в меня. Вот только я не такой кретин, как он и его люди. И во всех тачках у меня есть бронежилеты. Один из них я успел надеть. Синяк останется, и только.

Я шмальнул в одного из Волыновских, который упал на чистый, нетронутый снег, выплескивая из себя черную кровь, и развернулся к Петру, жавшемуся к воротам гаража. Боится, увидел, что почти все его люди перебиты. Кого попало я звать с собой не стал, все – опытные бойцы.

— Добей, – приказал своему, стоявшему над корчащимся бойцом бригады Волынова, услышал глухой выстрел, еще один, и все они полегли на испещренный кровавыми брызгами снежный ковер.

— Ну что, Петр, забрал бабло? Активы? – я приближался к нему, зная, что еще пара шагов, и выстрелю. Он тоже был в моем списке из-за того, что на Алину смотрел, а Коваль думал отдать дочь ему – тому, кто трех бывших жен убил. — Все это до сих пор у Коваля, кстати. Мое при мне, а его у него и осталось. Хочешь к нему?

— Ты меня не убьешь! – прошипел он. — Я тебе нужен!

— Не нужен, – рассмеялся я, наставил пистолет, и меня ослепили ярко вспыхнувшие фары. — Мать твою! – выругался, выстрелил наугад, ориентируясь на хруст по снегу, и крикнул: — Стреляйте!

Выстрелы раздались, шагах в пятнадцати я услышал звук разбившегося стекла, и женский вскрик, побежал туда. Волынова нет, трупа его тоже не вижу. Вдали стоит Джип, дверь которого открыта нараспашку, а с водительского кресла свесился убитый боец Волынова.

— Ищите в гаражах! Он не мог уйти далеко, – приказал я своим, открыл заднюю дверь, и рявкнул: — Тихо, хватит орать, Лара!

— Его убили. Его… открыли дверь, и убили. Убили! – тряслась она, и пыталась трясти меня.

А мне некогда с бабскими истериками возиться. Схватил ее, взвалил на здоровое плечо, и отнес к тачке одного из своих.

— Ян, отвези ее на хату на Плеханова, сторожи.

— Я к Алине хочу, – заорала Лариса. — Ты! Меня чуть не убили, я пострадать могла. К сестре меня вези, я приказываю. Ты должен меня слушаться, ясно? Ублюдок, вези меня к сестре, иначе…

Я грубо скинул ее на задние сидения, и захлопнул дверь.

— Головой за нее отвечаешь. Чтобы пальцем не трогал, но можешь не потакать истерикам. Корми, пои, из дома не выпускай, – приказал Яну, тот кивнул, и газанул с места.

А я пошел к своим, высматривая труп Волынова, но блядь, его нигде нет. Как он смог сбежать?! Как?

— В машине пусто было, – доложил мне Ник. — Фары на дистанционном управлении. Волынов включил, и смог убежать. Наши ищут. Может, он в одном из гаражей.

Может быть. Но вряд ли. Если подумать, то не такой он идиот, а я вот лажанул. Нахрена мне была нужна эта речь? Надо было сразу шмалять, а я в глаза его захотел взглянуть напоследок. Будет мне урок, в следующий раз буду умнее, а следующий раз обязательно будет!

— Ищите, жмуров надо убрать, и…

Я замолчал, услышав вдали сирены. Явно не одна. И явно не скорая.

— Быстро, уезжаем. Бабло у всех есть, чтобы если что отмазаться? Наличка?

— Есть.

— Есть…

Бойцы отвечали мне, подбегая к своим машинам. Может не повезти, и кто-то из наших нарвется на патруль, а убийства без цели я не поощряю. В ментов стрелять дорого обходится, меня не тронут, а вот моих могут наказать.

Я вырулил на дорогу, а затем свернул через деревеньку, и поехал в объезд, стараясь не превышать. Адреналин схлынул, дерьмовое самочувствие вернулось, а еще пришла дикая злость на самого себя.

Зря поехал сегодня, зря уговорам Алины поддался. Не тронул бы Ларису Волынов, держал бы сколько надо, чтобы бабки выбить. А теперь в кооперативе трупы, скоро подъедут менты, и если те, кто у нас на зарплате – дело замнем, а если не наши, то найдут и бойцов Волынова, и самого Коваля.

Я проехал через деревню, выехал на трассу, нашел заправку, и залил полный бак. Хотел поехать домой, но в глазах не двоилось, а троилось. Положил голову на руль, сдерживая стон – таблетки перестали работать, накатил отходняк, а затем пришел болезненный, мутный сон.

Проснулся я когда еще было темно, но на часах утреннее время.

Тошнит, хреново, но жить вроде уже можно. Да и то, что Алина дома одна мотивирует ехать быстрее. Не сутки, а полная лажа, ошибся где только мог, еще и вырубился на заправке!

Домой я приехал через сорок минут, открыл квартиру, и вошел. Алина не выбежала меня встречать. Спит? Неужели? Не в ее характере не тревожиться о сестре, которая этой тревоги не стоит.

— … срочные новости, – услышал я, идя в гостиную, из которой пробивался синеватый свет. — В гаражном кооперативе этой ночью была перестрелка. Девять человек найдено мертвыми, почти все с пулевыми ранениями. Среди них Кравцов Василий, Елец Николай…

Я вошел и увидел, как Алина сидит на диване, поджав под себя ноги, и внимательно смотрит на экран, прикрыв рот ладонями.

— … остальные в данный момент не опознаны. Также найден пропавший без вести Руслан Коваль – бизнесмен, и по некоторым данным криминальный авторитет и глава местной ОПГ…

— Алина, – я выключил телевизор. — Твоя сестра в безопасности.

— А папа? – прошептала девушка, указывая на погасший экран телевизора. — Папа… он…

— Мертв, – произнес я.

Мне это снится, наверное. И Демьян, небритый, осунувшийся, и новости по телевизору.

И то, что сказали о папе.

Мне нужно…воды выпить.

Встала и покачнулась, попыталась обойти Демьяна.

— Куда ты? – он преградил дорогу. — Сядь. Алина, – его голос долетал до меня сквозь какую-то вату. Почувствовала его руки на талии, он сдвинул меня обратно к дивану и силой заставил сесть.

В голове все еще отстукивала торопливая речь диктора, и мысли путались, подняла глаза на Демьяна, переспросила.

— Как мертв?

— Как все люди, есть у нас такое свойство, – он опустился на корточки. Растер ладонями лицо. — Твой отец – криминальный авторитет, Алина. Это бы случилось, рано или поздно.

— Не верю, – тряхнула волосами. Папа всегда повторял, что он заговоренный, и мы соглашались, привыкли и к перестрелкам, и к оружию в доме, а теперь дом сгорел, и папа… — это не правда.

— Ты сама слышала в новостях, – Демьян поднялся, устало выдохнул, — принести тебе что-то? Ложись.

— Ты же говорил, что с отцом все в порядке, что у него дела в другом городе? – тоже встала и остановилась напротив. Вспомнила, как полицейские приходили ко мне в больницу и папу искали и вздрогнула. — Когда это случилось? Кто это сделал?

Он помолчал. Стоял рядом и смотрел неотрывно, между нами тягучее напряжение повисло, и мне вдруг страшно стало, показалось, что он сейчас что-то дикое скажет.

— Какая разница, Алина? – два шага ко мне, он подхватил плед с дивана и набросил на мои плечи. — Ночь была паршивая, я хочу спать.

— Ты ведь знаешь, кто это сделал? – скинула плед под ноги. — Демьян, скажи мне.

— Что это изменит?

— Я должна знать.

— Это Волынов.

Отступила.

Демьян отвернулся, пощупал повязку.

— Я в душ, – бросил и вышел из комнаты.

В душ.

Шмыгнула носом и опустилась на диван, посмотрела в окно. Хлопнула дверь комнаты, послышались быстрые шаги, потом шум воды, и снова хлопнула дверь.

Хотела встать и дойти до кухни, и не смогла, голова стала тяжелой, чугунной словно, и я рухнула в подушки.

Не может быть, что папу убили, пусть он не самый лучший человек, но другого отца у меня нет, и Волынов — он его партнер, это какая-то ошибка.

Веки после бессонной ночи горели, свернулась на диване и натянула на ноги плед. Нужно встать, нужно ехать к Ларе, но силы покинули, тишина в этой огромной пустой квартире давила, и я прикрыла глаза.

Уже почти провалилась в сон, когда дверь ванной хлопнула, и раздались шаги, Демьян вошел в комнату, слышала, как он мягко ступает босыми ногами, как диван скрипнул, когда он прилег рядом, вдохнула морской запах его шампуня и почувствовала тепло мужского тела.

— Значит, правда? – спросила, не открывая глаз. — А… Волынов где?

— Я найду его, – хрипло ответил Демьян.

Ощутила его руку и вздрогнула, он подтянул меня ближе к себе, спиной вжал в свою грудь. Он голый, в одних трусах, и в ягодицы мне уперся твердый бугор.

— Ты спать хотел, – осторожно напомнила, приоткрыла один глаз. Попыталась встать, но он прижал меня крепче.

— Все еще хочу. Ты мне не мешаешь.

Зато мне мешает он. Мысли разбегаются, у меня шок и недоверие, не могу представить, что отца не увижу больше, лежу и шмыгаю носом.

— Алина, успокойся, слезами ты ничего не изменишь, – в его голосе требование.

— Отвези меня к Ларе, – завозилась и повернулась лицом к нему. Встретила темный взгляд, и едва удержалась, чтобы не провести пальцем по его щеке, эти дни в его доме меня с ума свели, я не помню, что было на прошлой неделе, и что между нами творится, мне просто страшно. — Пожалуйста. Ты ей сказал про папу? Ей, наверное, очень плохо.

— Нормально с ней все, – он моргнул длинными ресницами, усмехнулся. — Поспи немного.

Вздохнула. В его объятиях тепло, он – друг отца, и он не обязан быть рядом, но он здесь, а мне так нужна защита, я не понимаю, что делать.

— Потом отвезешь? – закрыла глаза.

— Посмотрим.

Он дышал ровно, усыпляюще, с ним безопасно, надежно, и я сама не заметила, как отключилась. И снилась мама, и мысль была, что она теперь может вернуться, и никто ее не прогонит, и нам не придется больше скрываться.

А потом вдруг стало холодно, словно я снова в машине лечу с моста, и в ушах зазвенели собственные крики, и проклятия, в памяти ожило мрачное лицо Демьяна, и его слова, что он меня заставит, что не отпустит.

Вынырнула из сна и подскочила на диване. Безумным взглядом обвела комнату, посмотрела на темный квадрат окна. Место рядом со мной пустовало, и я спрыгнула на пол.

Он был на кухне. Снимал турку с плиты, и аромат кофе щекотал ноздри.

Сглотнула и подошла ближе, неуверенно оперлась ладонями на стол.

— Что случилось в машине, почему мы вылетели с моста? – спросила и уставилась на его голую спину, взглядом скользнула по широким плечам.

— Гололед.

— Но мы ругались.

— Ты вспомнила что-то? – он обернулся и цепко взглянул на меня.

Напряглась и выпрямилась.

Он так смотрит, будто не хочет, чтобы память вернулась, настороженно и жестко, как на врага.

Тикают часы, потрескивает плита.

Смахнула выступившую на лбу испарину и качнула головой.

— Нет. Но я тебе доверяю. Ты же папин друг.

Сказала и затаила дыхание, в его лице ни один мускул не дрогнул, он лишь кивнул в ответ.

И снова отвернулся, достал из шкафчика чашки.

С ним что-то происходит. И со мной тоже.

Мы ругались тогда, я отчетливо помню. Слезы в голосе, и как этот мужчина грубо хватал меня.

Я это помню.

И верить ему не должна.