Глава 22

Мы накрыли на стол и отведали чудесного шашлыка от Петра Сергеевича.

– Нет, ну по шашлыкам вы мастер, – сказала ему Лада, которая сидела рядом с Романом напротив меня. – Вкуснее никогда не ела!

– Это правда, – присоединилась я к ней. – Оля вон три куска уже съела!

– На здоровье, наша девочка, – улыбнулась Наташа ей. – Спасибо, что приехали.

– Как мы могли бы отказать?

– Ну, знаешь, всякие дела могли появится, – ответила она. – А мне так хотелось бы видеть тебя и Олю на нашем семейном празднике.

– Я знаю, – кивнула я. Я помню, что мы не чужие. – Поэтому мы здесь.

– Мам, – дёрнула меня за рукав Оля. – Можно, я пойду поиграю?

– Иди, милая, – позволила я. – Только вытри руки и рот хорошо.

Я дала ей салфетку и помогла убрать с лица и рук остатки еды. Дочь ушла гулять по дому, пока мы трапезничали.

– Наша девочка? – подметил Роман, сузив глаза, уставился на мачеху.

Я осторожно кинула на неё взгляд из-под ресниц. Она сказала, не подумав, забыла, что Роман пока ещё не в курсе событий. И что теперь? Она скажет обо всём прямо за праздничным столом?

Вся прямо похолодела от одной мысли об этом. Даже ощутила явственно, как скатилась холодная капелька пота по спине от напряжения и волнения…

– Ну а чья ещё? – тут же нашлась Наталья. Эту женщину вовсе не так просто подловить на чём-то, хотя Штирлиц был на грани провала. – Чужих детей не бывает.

Роман не ответил и принялся за свою порцию мяса.

А мне стало любопытно, почему он заострил внимание на этом? Он что – всё-таки допускает мысль, что моя Оленька – его дочь?

– И снова предлагаю поднять наши бокалы за прекрасную именинницу! – сказал Пётр, поднимаясь из-за стола. – Наташенька. Любимая моя. Поздравляю тебя с днём рождения ещё раз! Желаю тебе радовать нас всех ещё долгие годы – без твоей мудрости мы уже никуда. И благодарю твоих родителей, которые воспитали и подарили нам такого прекрасного человека, мою жену, мать моих детей. Именно детей – не побоюсь этого слова, ты и в Романа в своё время много вложила, и в Катю… И…

Тут Пётр сбился. Он сболтнул лишнего. Лада тут же вскинула голову и уставилась на Петра Сергеевича, которого слишком сильно расслабил бокал вина, и он проговорился. Судя по всему, она и знать не знала, что у Романа временно было подобие сводной сестры, и что это, очевидно, я. Но здесь, конечно, никто не решится выяснять отношения, по-крайней мере, я очень на это надеялась.

– И поднимем бокалы! – снова заговорил Пётр, пытаясь разрядить обстановку, хотя это было очень сложно – Лада с ошалевшим видом бегала глазами по мне, Роме…и Оле. А потом – только по Роману и Ольге…

Кажется, Лада уже всё поняла, сравнивала как похожи Роман и Ольга, и видимо, что-то о прошлом Ромы ей знакомо.

Гости, кроме Лады, переключились на поздравления.

– А ещё у нас есть и другой чудесный повод – предстоящая свадьба Романа и Лады, – подхватила эстафету именинница. – Заявление в загс уже подано. Мы активно готовимся к свадьбе. Так что уже очень скоро, дорогие мои, будем ждать вас на свадьбу!

Все поздравляли теперь будущих молодых. Я же с трудом выдавила из себя улыбку.

Да, знала, что Лада невеста Ромы.

Да, логично, что подано заявление и назначена дата свадьбы.

Да, логично, что Рома в итоге женится на своей невесте.

Да, логично, что он давно уже не мой, и не таковым уже никогда не станет.

Логично. О да.

Но оттого не менее больно.

Я не должна его ревновать, но в моём сердце словно дрын засел, да так глубоко, что и не вытащить. Засел, и даже если его вытянуть, всё равно останется шрам с его именем во всё моё сердце. Тату из крови и ран. Навсегда.

Впрочем, Лада тоже не выглядела счастливой невестой. Ей явно не терпелось выяснить отношения с будущим мужем на предмет меня. Что ж, такая возможность у неё будет: вечером, когда все лягут спать. Мы с Олей тоже решили остаться на ночлег, и нам выделили свободную комнату с огромной двуспальной кроватью. И уже отсюда мы поедем в офис.

Роман тоже хмурился отчего-то, словно речь шла не о его свадьбе, а о свадьбе кого-то другого.

Что-то счастья на лицах молодых не отражалось… Но я не исключала, что это лишь моё видение и я себя просто накрутила.

Вечер пошёл своим чередом. Зазвучали песни под гитару под костёр в камине. Очень душевно, но в какой-то момент мне захотелось выйти на воздух, и я, накинув на плечи куртку, вышла на террасу.

Уже смеркалось. Лишь ало красные лучи заходящего солнца все ещё освещали верхушки исполинских сосен. Стали стрекотать сверчки. Вдохнула воздух полной грудью – всё же здесь он разительно отличается от городского. Хорошо тут. Красиво. Спокойно. То, чего в суете города так не хватает. Оля была под присмотром Наташи и Петра, и я наслаждалась единением с природой и никуда не торопилась.

Я простояла на террасе довольное долгое время, и уже, порядком замерзнув, собиралась уходить в дом, но дверь, едва я взялась за её ручку, вдруг сама отворилась, заставив меня отступить на шаг.

– Рома, – почти прошептала я, увидев того, кто вышел на полутемную террасу.

Моё сердце тут же пустилось вскачь, едва я увидела его так близко. мы почти врезались друг в друга.

– Ты здесь, – сказал он, закрывая за собой дверь и прислонился к ней спиной, загородив мне выход.

– Да, как видишь, – ответила я.

– Подышать воздухом вышла?

– Как и ты.

– Рыжим тоже нужен воздух?

– Какие глупости… – хмыкнула я. – Конечно, нужен.

Какое-то время я подождала, что он сообразит сам отойти и дать мне дорогу, но Рома не собирался отходить от двери и сканировал меня фирменным взглядом холодных серых глаз.

– Я замёрзла, – сказала я ему.

– В следующий раз бери кофту теплее.

– Я не о том, – снисходительно улыбнулась я. – Ты меня в дом-то пустишь? Я вообще-то, в дом шла, пока сюда не пришёл ты.

– А почему тебя сегодня не сопровождает Виктор? – задал он неожиданный вопрос. – Вы разве с ним не встречаетесь?

– Не смог приехать, – изогнула я одну бровь. – А что?

– Значит, всё-таки ты встречаешься с этим стариком. Он же сильно старше тебя, Кать.

– Ром, – посмотрела я на него. – А какая тебе разница до наших с Витей отношений?

– С Витей? – поднял он брови вверх. – Уже так даже? Значит, я прав, и ты с ним спишь, да?

Его глаза так и полыхали огнём, который так резко пришёл на смену льду, что я даже испугалась. Я знаю это выражение глаз ещё с времён учёбы в гимназии. Когда он так смотрел, всегда потом нарушал мои границы… А я бы не хотела. Не нужно ему меня касаться, я против. Неосознанно я делала от него шаги по террасе, а он, словно голодный лев за косулей, мягкой поступью шёл следом.

– Какая тебе разница, Рома? – возмутилась я. – Не смей мне задавать такие вопросы!

– Не смей? – он ухватил меня за запястье, чтобы я не могла сбежать, пока он говорит мне в лицо. – Он лучше в постели чем я, скажи мне?

– Ч-что? – растерялась я и потянула руку на себя, желая вырваться из захвата, пусть и не грубого, но очень крепкого. – Что ты себе позволяешь? У тебя есть невеста! Ей задавай такие вопросы! Да отпусти ты… Чёрт!

Попытки вывернуться из его рук не увенчались успехом, а между тем я уже достигла края и врезалась спиной в деревянные перила. Дальше отступать некуда, а хотелось бы.

– Что ты хочешь от меня, Ром?

Он навис надо мной. Серые глаза опустились на мои губы, и кожу закололо, совсем также, как когда нам было по семнадцать, и Роман, одержимый страстями, зажимал меня в школьном коридоре. И нас обоих это пьянило круче вина… Теперь нам почти тридцать обоим, на лице Ромы щетина взрослого мужчины, а я прожила многое, но пьянит нас точно также…

– Хочу, чтобы ты ответила: он лучше меня? Сколько раз за ночь он тебя доводит?

Не отдавая себе отчёта, что делаю, замахнулась и от души залепила ему по роже. Роман зажмурился от удара и в то же время крепче сжал мою руку. А потом открыл глаза и я замерла от этого взгляда. Мне казалось, что он сейчас меня порвёт на мелкие кусочки, прямо на этой террасе…

Резко открывшаяся дверь заставила нас отскочить друг от друга.

– Катя, Оле плохо, – сказала взволнованная Наташа.

– Боже… – моя душа ушла в пятки, и я кинулась в комнаты.

Олю уже положили на диван, но она была явно без сознания. Я присела рядом и попыталась понять, что с ней, позвать.

– Оля, Олечка, – говорила я нежно, чтобы не напугать её, а у самой внутри всё кричало от страха.

Что с моим ребёнком? Она ведь не болела ничем? Откуда обморок?

Привести её в чувство нам не удалось даже нашатырным спиртом.

– Скорую, – сказала я. – Вызовите скорую.

– Да вызвали, – ответил Пётр, который выглядел не менее перепуганным, чем его жена. – Но они сюда под ночь не скоро приедут. Есть, кто не пил, и за рулём?

– Я не пил, – отозвался Роман и вышел вперёд. – Давайте тёплый плед. Катя, собирайся, я вас отвезу.

Плед нашли, завернули в его Олю без сознания, и Роман на руках понёс её в машину. Я, натягивая на ходу кофту, бежала следом, прихватив сумку. Роман осторожно уложил дочь на заднее сиденье, я села рядом с ней, а он на водительское место, и выехал на дорогу.

– Документы есть с собой? – спросил он, сосредоточенно управляя мощным автомобилем.

– Да, – кивнула я, – удерживая руками Олю как драгоценность, чтобы она не дай бог не свалилась при езде, и молила небеса, чтобы этот странный обморок не оказался страшным проявлением какой-то болезни… – Я всегда ношу с собой свои и её документы.

– Умница, – кивнул он, и дальше мы ехали молча.

В приемном покое Олю переложили на каталку, и врачи повезли её в отделение. Нас не пустили, сказали накинуть на себя белые халаты, оформляться, и ждать, когда врачи дадут какую-то информацию.

Дверь закрылась, я сплела до боли меж собой пальцы рук. Я так испугалась, что дышала с трудом. Я не знала, чего ждать.

– Кать, – тронул меня за плечо Роман, и я обернулась. Серые глаза встретились с моими. – Всё будет хорошо. Тут хорошие врачи, Оля твоя под наблюдением.

– Твоя Оля… – тупо повторила я за ним. А потом в один миг приняла это решение, которое изменит всю нашу жизнь. – Ром…

Он продолжал молча смотреть на меня.

– Не только моя… Оля – твоя дочь.