Глава 30

В офисе первым делом пошёл к отцу. Пустое кресло Кати напоминало о том, что у нас сейчас не лучшие события в семье…

– Доброе утро, – сказал отец, когда я вошёл в кабинет и плюхнулся напротив него по другую сторону стола.

– Доброе, – кивнул я. – Оля приходила в себя, Катя поговорила немного с ней. Но пока ещё девочку бьёт лихорадка.

– Дай бог чтобы всё обошлось… – ответил хмурый отец. – Не было печали… Чувствую себя виноватым, что вообще потащил её на эту дачу.

– Не вини себя, пап, – вздохнул я. – Не ты же этого клеща туда привёз и Оле подкинул. Просто случайность. Врачи говорят, что вполне возможно удастся купировать последствия инфекции, если она есть. Мы вовремя приехали, врачи установили диагноз и оказали девочке помощь.

– Хотелось бы в это верить… – ответил он. – Тебя никогда не кусали клещи… Я даже не знал, что эти гады так опасны. Не вдумывался.

– Опасны, – поджал я губы. – Но очень хочется думать, что на Оле это не отразится. Катя не переживёт… Она в таком состоянии ужасном…

– Да ещё бы… Если бы с тобой что случилось, я бы тоже места себе не находил… Хоть ты и взрослый балбес уже. Всё равно тебя люблю, Ромка.

Я поднял глаза на отца. Да, это так странно – время идет, но мы остаёмся друг для друга всё теми же – отцом и сыном, пусть даже в висках отца давно проседь, морщины появились, но он всё тот же папа для меня, как и я ему сын.

– И я тебя люблю, пап.

– Ну а теперь ты и сам….Наверное, понял уже. Каково это – переживать за ребёнка своего. Или ты пока не осознал? Я так понимаю, Катя тебе сказала.

– Да, я же говорил по телефону тебе ещё утром.

– Ну да, помню.

– Я не понимаю пока что чувствую, – честно ответил я. – Я был свободен, теперь мне сообщают, что у меня есть дочь, да уже такая большая – почти пять лет. Я пока не знаю, как относится к этому… Я переживаю, конечно, но не понимаю точно: потому что болен ребёнок или потому что болен именно мой ребёнок.

– Да уж, ситуация… – хмыкнул отец. – Я сам привыкал несколько дней к мысли, что ты, оказывается, меня дедом уже сделал.

– Катя решила не говорить об этом мне.

– И мы оба знаем, почему, хоть я и не одобряю её решение.

Я промолчал на это. Папа всегда поддерживал в той ситуации Катю, а меня просто жалел, потому что мне было плохо. Я никак не понимал – почему? Но теперь я и сам стал сомневаться, правильно ли я всё понял.

Почему Катя одна воспитывала ребёнка? Моего ребёнка. Ведь очевидно, что если бы она любила Кирилла, то сделала бы аборт или родила бы и воспитывала с ним. Но она не осталась с ним, не сделала аборт, она родила мою дочь и выходила…

Катя не переставала меня любить?

Лучше бы мои догадки не были верными. Потому что тогда я просто придурок…

Сам просрал свою девочку, Котёнка бросил ни за что, сам грыз ходил углы и выл от боли, и сделал всё это сам.

Нет, это же невозможно понять и пережить… Наверное, я всё-таки что-то не так понимаю.

– Но, конечно, я признаю ребёнка после теста-ДНК, буду участвовать в жизни Оли, хочу, чтобы она общалась со мной, с вами… – сказал я после паузы.

– А за эту мысль хвалю, – кивнул отец. – Я очень ждал от тебя таких слов. Я тебя пытался воспитать мужчиной, и сейчас ты ведёшь себя по-мужски. Будем вместе помогать и Кате, и Оле. Ребёнок уже есть, и он ваш общий. Придётся вам обоим умерить гонор и настроить хотя бы нейтральные отношения, ведь мы – одна семья, хотите вы того или нет. И на ребёнке ваши склоки отражаться не должны. Вы уже достаточно взрослые, чтобы это понимать. Вы можете сколько угодно не любить друг друга, но ребёнка должны любить вместе. Родили – берите ответственность за маленького человека, психика которого напрямую зависит от вас сейчас, и достойно её несите. Вы могли что хотели делать без детей. А теперь всё – пора взрослеть и отвечать за человека, которого сами и…сделали.

Папа прав, конечно. Я даже и не собирался спорить.

– Я постараюсь наладить нейтральные отношения, – сказал я ему. – Теперь, когда я узнал, что Катя – мать моего ребёнка, я не стану её цеплять.

– Вот и отлично, – посмотрел на меня папа. – Наконец мы к этому пришли, к тридцати годам, да, Ром?

Я фыркнул. Моя бы воля – да я бы её замучил придирками. Но теперь это действительно будет просто неуважительно к матери моего ребёнка.

– Кстати, оформи ей отпуск и пока найди временно замену, – попросил я отца. – Она ни в какую не уходить из больницы, вчера я её просто вынес оттуда, сегодня она села в коридоре на лавку и отказалась уходить.

– Да, понимаю. Наташа тоже на работу не поехала, рыдает сидит, – ответил он. – Распоряжусь. Ты иди, работай. Понимаю, что тебе тоже нелегко, но куда нам с тобой деваться? Мы – мужики, не можем расклеиться и всё бросить.

– Да я ничего и не говорю, – сказал я, поднимаясь со своего места. Понимал прекрасно, что мне трудно будет собраться и думать о работе, но отец снова прав – кто, если не мы? И что будет с компанией, если мы оба сейчас тоже как Наташа и Катя сядем плакать? Тем более что времени вникать во всё, чтобы позже я мог справиться без отца у меня не так уж много. – Пойду кофе выпью и за работу. Звони, если что.

– Договорились. И я за работу.

Я ушёл в свой кабинет, и просто заставил себя отключиться от событий в семье и думать о цифрах в отчётах. Не заметил, как пролетело время, и пришло время обеда.

Я кинул взгляд на часы, отметил про себя, что надо закругляться и прерваться. Нужно пообедать, а до этого проверить поела ли Катя. А то свалится точно там же возле Оли, или ветром начнёт сдувать… И так худая стала… Вот уверен на все сто процентов, что она с той лавки больничного коридора не вставала даже…

Сказано – сделано. Дела отложены до послеобеденного времени. Я выключил монитор, взял ключи от машины и телефон и направился вниз, чтобы затем поехать в больницу.

Пока ехал, крепко сжимал руль. Мысли о том, что я сейчас её снова увижу, так и били по вискам.

Если всё прошло, то почему я так волнуюсь перед встречей с ней?