Глава 32

Остаток дня из головы не выходила Оля. Вроде бы и не знаю её толком, а всё равно переживаю как уже за своё. Думал, что мне будет тяжелее принять такую новость, но Катя только сказала, что Оля моя, и я почему-то ей поверил.

И Катя тоже не выходит из головы. Звонила Лада, я поговорил с ней как робот, повесил трубку и тут же забыл о ней. Мои мысли снова улетели к рыжим котятам Кате и Оле…

Это плохо, наверное. Лада за несколько суток словно чужая стала. Я не хочу ехать домой, видеть её, слушать, терпеть её касания, отвечать на её нервные вопросы.

Так неправильно. Знаю. Сейчас ей наоборот нужна моя поддержка, ей тоже непросто в о всей это ситуации, я это понимаю. Но тут же понимаю еще и то, что сейчас не только не могу поддержать её, но могу ещё и добить… Равнодушием внезапным, мыслями о другой. Наверняка видно по мне, что я летаю в каких-то облаках, и новостью о наличии ребенка и его болезни тут не отмазаться.

Набрал номер Архипа. Как приехал – мы виделись один раз. Работа, дела, мать их. Оля заболела…

Даже годы нас не развели. Все время, что я жил в США мы созванивались, а когда приезжал к отцу, всегда заезжал и к нему.

– Алло, – принял он вызов.

– Здарова, Архип.

– Привет.

– Слушай, ты занят, наверное? – спросил я.

– Ну, я на работе. А что?

– Да хотел предложить тебе устроить сабантуй вечером.

– В баньку? – тут же подхватил Архип волну.

– Да хоть бы и баню. Вообще пофиг…

– У-у… – протянул он. – Случилось что?

– …Да.

– Гхм… Расскажешь тогда если захочешь. Во сколько поедем? Я Кристинку предупрежу. Женщин не берем же?

– Не, без баб, пожалуйста, – сморщился я. – Давай по-мужски сами.

– Не вопрос, Крис не против тебя, ты же знаешь.

– Тогда часов в семь приезжай, в ту сауну, в которой на новый год были. Помнишь?

– Ага. Помню. Хорошая сауна.

– Значит, договорились.

– Да.

– Ну, до встречи.

– Давай.

Я повесил трубку и снова открыл меню звонков. Теперь набрал номер Лады. Нужно предупредить её, что я приеду очень поздно. Если вообще – приеду.

– Да, – ответила она.

– Лада, я сегодня с Архипом в сауну поеду, – заговорил я. – Меня не жди на ужин, и ложись спать без меня.

– Ром, а можно с Архипом как-то позже? – попросила она. – Я тебя и так не вижу, издёргалась вся. То работа, то… другое.

Другое – это Катя и Оля. Я понял по интонации. Только что я могу сделать, если они существуют в моей жизни, существовали в ней раньше и теперь никуда не денутся из неё?

– Сегодня хочу с ним пообщаться, – ответил я. – По-моему, ты не против Архипа?

– Не против, конечно, – отозвалась Лада. По голосу было заметно, что она расстроилась. Но я не хочу ехать к ней. Сегодня. Не хочу, и ничего не могу с этим поделать. Я не знаю, что мне теперь делать с Ладой, свадьбой и этой грёбаной жизнью! Я думал, всё на мази, всё расписано по плану и я управляю своей судьбой. Но как только в моей жизни лишь мелькнула Рыжая, как всё пошло под откос… А уж когда я понял, что она родила от меня ребёнка, совсем ни о чём другом думать стал не в состоянии. – Но сейчас, ты считаешь, самое лучшее время гулять с друзьями? А обо мне ты подумал?

– А что с тобой случилось?

– Я, вообще-то, переживаю, – пояснила она. – Хотелось бы видеть своего мужчину рядом, а не с друзьями или таскающегося по больницам.

– Я буду туда таскаться, – перебил я её. – Оля – моя дочь, напомню. И тебе придётся смириться этим фактом.

Лада на время замолчала, уязвлённая, очевидно, моей грубостью. Но в сторону дочери (и Кати) я никому не позволю даже рот открыть с плохим умыслом. Никому.

– Я понимаю, – ответила она негромко. – Я же не призываю тебя с ней не общаться. Но ты меня обделяешь вниманием сейчас, понимаешь?

– Ты считаешь уместным говорить мне про это, когда болен ребёнок? – осадил я её снова. – Очень эгоистично. Не думал, что ты такая. Лучше бы спросила, как себя чувствует Оля. Ты ведь с ней подружилась, мне так показалось.

– А почему я должна интересоваться чужим ребёнком?!

Я даже опешил на миг. Вот, значит, как Ладушка у нас заговорила. С одной стороны, да – не должна. Это не её ребёнок, а мой. Но с другой стороны – это очень некрасиво звучит. Могла бы попытаться понять и принять моё прошлое, раз уж собралась строить свою жизнь со мной.

– Это тебе она чужая, а мне – нет, – ответил я. – И я очень надеюсь, что слышу от тебя подобные слова в последний раз. Оля – моя дочь, нравится тебе это или нет. И тебе придётся либо принимать её, как меня, как и то, что мы будем общаться, она будет иногда оставаться в нашем доме, либо делать свой выбор.

– Какой свой выбор? – вскинулась она. – Ром, какой выбор?

– А что – много вариантов? – съязвил я. – По-моему, всего два. Или принимать, или…

– Спровадить меня решил, да? – совсем вспылила она. – Заговорил о расставании?

– Я сказал ровно то, что хотел сказать, – ответил я. – Либо ты принимаешь этого ребёнка, либо наши дорожки расходятся.

– Да ты даже не знаешь точно, твоя ли она дочь, а уже говоришь о расставании со мной! С чего ты уверен, что твоя Катя не врёт?

«Моя Катя»…

Если бы она была моей. Всё было бы иначе. Но теперь я не признаюсь даже сам себе, что жалел о расставании миллион раз.

– Тест-ДНК развеет все сомнения, – сказал я. – На слово я, конечно, не верю. Но теоретически, Оля может быть моей дочерью, я же тебе всё это уже объяснял. В общем, Лада, я тебе всё сказал. Если ты мне будешь выносить мозги из-за Оли и ревновать к собственному ребёнку – итог у нас один.

– Да знаешь куда иди? – высказалась она и повесила трубку.

Хм… Послала?

Ну что ж… Пойду.

Ты сама это начала, детка.

Теперь бы Катю из лап Виктора выдернуть. Припрётся же в больницу, осел лысеющий…

– Алло, па, – снова взялся я за телефон. – Можно я сегодня пораньше уеду? Об Ольке переживаю, думать ни о чем не могу.

– Да, конечно, езжай, – вздохнул отец. – Хоть что-то успел сделать?

– Успел, пап, успел.

– Ну, езжай. Привет передавай.

Я понял его посыл. Папа очень надеялся, что Олечка придёт в себя и будет делать это чаще и на более длительное время. Впрочем, мы все на это надеялись. Её сегодняшнее пробуждение на целых двадцать минут вселяло надежду.

– Хорошо, обязательно передам. Если получится, – ответил я ему.

– Давай.

Отец повесил трубку, а я глянул на часы – четыре вечера. У меня есть ещё час, чтобы опередить Виктора и увезти Катю из клиники раньше.

Я понимаю, что глупо мешать им видеться, один день погоды не сыграет, но если у меня такая возможность имеется, я обязательно ей воспользуюсь.

Зачем я это делаю? Да ревную как придурок. Знаю, что бестолково и прав на это не имею, но как это объяснить бесячке, что внутри творится и сжигает нахрен меня изнутри? Как кислота разъедает, и пофиг ей, что Катя не моя.

Почему ревную? А я знаю?

Ревную, и всё.

Думать о ней нельзя.

Касаться её нельзя.

Ревновать её нельзя.

Хотеть её нельзя.

Видеть в снах её нельзя.

Всё нельзя. Поэтому я беру и всё это делаю.