Глава 34

– Здарова! – хлопнул меня по плечу Архип и протянул мне свою огромную лапу, которую я с радостью, которой, наверное, на моём хмуром лице видно не было, но я рад его видеть.

– Привет-привет, – ответил тот. – Ну, как тебе комната? Взял на три часа. Хватит нам времени?

– Не знаю, – пожал я плечами, усаживаясь на лавку. – Наверное. Хорошая комната, да и сауна эта ничего. Народ мало.

– Да. Ну ты чего уселся? Пошли париться, раз уж мы здесь.

Мы переоделись для сауны и сели на деревянную лавку в парной. Какое-то время молчали, попивая напитки, принесённые с собой.

– Как Крис? – спросил я, нарушив тишину первым.

– Нормально, – ответил он. – Тошнит бывает, но она держится.

– Бедные бабы, – хмыкнул я. – Не хотел бы я быть беременным.

– Не говори… А ты чего такой?

Он уставился на меня. Я уставился на него.

– Какой? – спросил я.

– В кручинушку подался.

Я негромко рассмеялся. Архип – такой Архип…

– Настроение говняшка?

– Да. Ещё какая…

– Так что случилось, Романыч? Ты же не попариться меня сюда потащил.

– Ну и попариться тоже, че бы нет…

– Не отмазывайся.

– И не пытался.

– Пытался. Уж я тебя знаю. Ром, ты видел Катю?

Его взгляд стал серьёзным, а шутки были отброшены в сторону. Архип знает, что шутить насчёт Кати не стоит – тема для меня слишком болезненная. Он знает, как долго я болел.

– Да, видел, – хмыкнул я. – Она, оказывается, в офисе отца трудится. Он её по доброте душевной приютил, когда той нужна была работа.

Мы встречались с ним один раз с момента моего возвращения в Россию – в день моего прилёта и до офиса. Он встретил меня из аэропорта, мы вместе позавтракали, выпили кофе, поговорили. При Ладе многое не обсуждали. Потом Архип отвёз меня в офис, а Ладу – домой к отцу. Он не знал, видимо, что Катя теперь работает на моего отца в нашей фирме.

– Да ты что? – поднял брови Архип. – Ты вы… В одном офисе теперь работаете?

– Ну а как еще? – развел я руками. – Да, в одном. Она ещё и помощник моего отца, а скоро я займу его место, так что…

– Катя перейдет к тебе по наследству тоже…

– Ну…да.

– И ты, как я догадываюсь, этому безумно рад? – усмехнулся Арх.

– Да вообще ужас как! – ответил я. – Не знаю, то ли танцевать от радости, то ли прыгать.

– И что она? Наговорила тебе что-то?

– Да нет… Скорее – я ей.

– Например?

– Да неважно.

– Да я знаю, что ты мог наговорить, – вздохнул Архип. – Но дело твоё, говорить ли мне об этом или нет.

– Слушай, а ты знал, что у Кати есть дочь? – сменил я резко тему, специально съехав с вопросом о том, что я говорил Кате… Лучше не знать, ничего хорошего. И пусть останется между нами с ней.

– Ну да, – кивнул он. – Видел её как-то с девочкой коляске. Общаться-то мы тоже не общались после того как ты уехал. От кого она родила я, если честно, не знаю и не уточнял.

– От меня, – поднял я на него глаза.

– Как от тебя? – округлил свои Архип.

– Она сама сказала мне несколько дней тому назад.

– Да ладно? – воскликнул друг. – Нет, это понятно, что вы же с ней жили вместе, и ничего удивительного, что у вас получился ребёнок, нет, но ты, выходит, не знал об этом?

– Не-а.

– Катя не сказала?

– Нет.

– И растила её сама?

– Да.

– А ты уверен, что ребёнок твой? – задал разумный вопрос Архип. – Почему она не сказала?

– Мне кажется, что мой, – честно ответил я. – Но тест мы сделаем, конечно. Чуть позже. А не сказала, потому что, видимо, обиделась… Ты же помнишь, как мы расстались.

Я до сих пор помню этот день и наш последний разговор у стены университета в мелочах. И ту флешку, которую она кинула в меня. Я не смог удержаться от соблазна, и всё-таки забрал её. Домой не пошёл, в гостинице уже её включил… И мне стало в разы хуже. Лучше бы я её не включал и вообще даже не поднимал с асфальта. Там были поздравления друзей, сокурсников, товарищей по плаванию, а в конце… Признания в любви от Кати…

Я думал, мальчики не плачут. Но в тот день я просто не мог ничего поделать с собой. Она просто убила меня нежными, трогательными словами, которые в сложившейся ситуации втыкались спицами в сердце, в рёбра, не давая дышать, не давая жить, не оставляя шанса на спасение…

Разворотил поэтому полномера, за который потом платили отец и Наташа…

Стыдно до сих пор, но это были мои эмоции, моя боль, которая вот таким образом нашла выход. Хотя это были лишь крупицы той боли, которую я носи в себе последующие долгие месяцы.

– Помню, – ответил Архип. – Такое не забудешь… Ну, понятно. Катя такая… Гордая. С характером. А чего же решила сказать?

– Оля в больницу угодила, – сказал я. – Клещ укусил. В реанимации вторые сутки – лихорадка от яда клеща. Мы отмечали на даче отца юбилей Наташи. Когда девочке стало плохо, я её и Катю в больницу повёз. Ребёнка под капельницы, пытаются яд нейтрализовать. А Катя мне и говорит: Оля – твоя дочь. Вот так…

– Бедный ребёнок, – тихо произнёс Архип. – Если бы с Вадиком нашим что случилось, я бы с ума сошёл. Держись, брат! Помощь же оказали?

Он ободряюще хлопнул меня по плечу.

– Да, она под присмотром врачей круглые сутки, – кивнул я. – Ей, кажется, легче. Она стала приходить всё на более время в себя, пока снова не поднимается слишком высокая температура.

– Катя переживает сильно?

– Конечно. Стараюсь её поддержать как могу.

– Ну понятно. Она тебя гонит, да?

Архип, конечно, быстро догадался, что Катя не была мной забыта. Он слишком хорошо меня знает, и знает, как сильно я её любил. И теперь слишком много о ней говорю…

– Да.

– А ты хотел бы всё вернуть?

– Не знаю…

– Но тебя тянет?

– Да.

– Но ты же жениться собрался? Как же Лада? Нельзя так, брат.

– От кого я это слышу, боже мой? – съязвил я. – Давно ли ты так запел? Напомнить, чем ты занимался до того, как Крис тебя приручила?

– Не надо. Я помню. Более того, я ведь был в схожей ситуации – Вадима Кристина родила без меня ведь. Так что как никто тебя понимаю. Но я бы свободен, и брака ни с кем не планировал, когда решил попробовать добиться её снова.

– Лада… Она хорошая. Но… Честно, я уже не уверен, что хочу на ней жениться. Я ублюдок?

Я вопросительно посмотрел на Архипа. Он всегда говорит честно. И если сейчас он меня припечатает правдой – то так мне и надо, значит.

– Нет, – пожал друг плечами. – Ты просто её не любил, наверное. Ты так и любил… свою Рыжую.

Я промолчал.

«Так и любил свою Рыжую».

Не знаю. Не уверен. Но тогда почему я как больной опять за ней гоняюсь?

– Дай мне совет, друг, – попросил я его.

– Уверен, что хочешь слышать правду? – спросил Архип. – Ты же знаешь, я лгать не буду, и скажу как есть.

– Потому я и прошу совета у тебя, – сказал я, посмотрев в его глаза. – Скажи своё мнение – что мне делать? Я совсем уже запутался намертво, и не распутаться.

– И не будешь орать на меня как крокодил? – изогнул он одну бровь, а я рассмеялся.

Моя фраза. Архип её перенял у меня. И помнит.

– Не буду, сам же настаиваю.

– Ну раз ты просишь… – крякнул Архип. – Я не претендую на истину в последней инстанции, это лишь моё субъективное мнение. Мнение человека, которому не всё равно на твою жизнь, жизнь Кати – она неплохая малая, мне она нравилась как человек – и жизнь Оли. Раз уж вы её родили, надо нести ответственность. Я сам был лишён первых лет своего сына, и я знаю, как это больно. Но подумай о том, что у тебя теперь появился шанс исправить будущее, наладить отношения с ребёнком, пока она ещё маленькая, раз уж прошлое всё равно исправить нельзя.

– Да я ребёнка не собирался бросать, – ответил я. – Тест покажет, что он мой, и тогда никаких препятствий к нашему общению не будет. Я Катю и не виню, если честно. Мне обидно, жаль, но я же понимаю, что сам виноват и расставание наше было болезненным и некрасивым. Но тут уж не моя вина! Нечего было в постель к этому Кириллу лезть…

– Ром, – посмотрел на меня Архип. – Я всё-таки думаю, что она не виновата, хоть ты и не верил мне раньше, и слушать не хотел.

– А кто? Пушкин? – с сарказмом в голосе спросил я.

Архип учился не с нами, но Кирилл и он часто попадали в наши тусовки. Потому знакомы были, хоть и не дружили.

– Кирилл, – хмыкнул Архип. – Сейчас послушай меня один раз, а потом ори. Кирилл Катю подставил. Она ему самому нравилась. Это было давно заметно. А Катя только на тебя молилась. Когда вы…расстались, он за ней таскался, я знаю. Как пёс везде за ней, я уже на всякий случай приглядывал за ней – мало ли он вообще маньяк какой? Жалко девочку, такая слепая преданность и одержимость ни к чему хорошему бы не привела. Сам даже видел, как он её за руки хватал, а она на него почти матом… Мы его потом с пацанами выследили и набили харю, чтобы отвязался уже от Кати. Только после того как его нас стал похож на пятак, он оставил её в покое. И она жила одна. Не любила она его никогда, Ром. Он обманул тебя, и всё разбил… Сам ничего не выгадал, и вас развёл.

Что, млять?