Глава 42

Сразу догадалась. У меня на лбу это написано?

– Видно? – спросил я.

– Рома… – покачала головой Наташа и осела на стул. – Мне – да. Мне ли не знать, какой ты, когда влюблён. Я же видела, как зарождались ваши отношения. Видела, как ты смотришь на неё. Также, как смотрел тогда.

Я промолчал. Может быть… Тяжело на нее не смотреть, так и тянет вечно. Как и в школе. Сидел за ней и вместо того, чтобы слушать урок, пялился ей в спину…

– Я так и знала… – сказала негромко она.

– Что знала? – поднял я брови.

– Что такая любовь не проходит, – ответила жена отца.

– Ну… Наверное, – пожал я плечами.

Не люблю я эти разговоры о любви и телячьих нежностях, но Наташа всегда полна романтики.

– Так ты однолюб, Ромчик, – потрепала она меня по волосам.

– Да хрен знает, – ответил я. – Как это называется. Дурак я, так вернее.

– И ты понял, что любишь Катю?

– …Не знаю. Я понял, что не люблю Ладу.

– Из-за Кати?

– Да.

– Значит, любишь.

– Может быть. А это возможно спустя столько лет?

– Всё возможно в этой жизни, Рома, – ответила Наташа. – Сходятся и через десять лет. Знаю одну пару, работали вместе. Так вот они развелись и десять лет друг друга ненавидели. Он даже с работы ушёл, чтобы её не видеть. Мы её все жалели, сохла девка по мужу бывшему долго. Потом вроде как успокоилась, отношения у неё даже были, до свадьбы правда не доходило. У него тоже были отношения. Ну что поделать – это жизнь, бывает. Не всегда все складывается как мы хотим. И вот десять лет прошло, она приходит и заявляет что беременна, скоро пойдет в декрет и приглашает нас на свадьбу. Жениха звали Саша, также как и бывшего мужа Ани, но мы не придали этому значения – мало ли Саш в России-матушке. А когда в загс приехали тут-то и обалдели все – женихом оказался её бывший муж Саша, с которым они вроде как ненавидели друг друга и делили дочь Элю. Расписались, свадьбу отгуляли, родили сына и живут вместе. Оказалось, встретились в общей компании и между ними снова вспыхнула искра. Ночь провели вместе. Потом стали встречаться тайно от всех – чтоб не осуждали их. Ну и забеременели, пришлось им раскрываться и заново оформлять отношения официально. Вот так бывает, Рома. А вы в половину меньше в разлуке были.

– Обалдеть, – хмыкнул я. – Если бы рассказала не ты, не поверил бы, что такое возможно в жизни.

– Возможно, Ром, – кивнула Наташа. – Иногда чувства не умирают, чтобы не происходило, и сколько бы нет не прошло. Я бы Петю уже не смогла забыть. Моя любовь поздняя, но такая сильная, что я точно знаю, что уже никогда не смогу полюбить кого-то ещё. Как лебедь – не смогу без своей половинки. Может быть только Петя, и больше никто.

Я впервые слушал так откровенно о ее чувствах к отцу. После этих слов стал ещё больше уважать Наташу и гордиться за их любовь и брак. Отцу в самом деле повезло – такая женщина его любит. Я пацаном в школе, конечно, этого сразу разглядеть не мог бы, а папа понял. И как же здорово осознавать, что твой отец находится в заботливых руках… Мне вот повезло куда меньше. Папе надо беречь свою Наташу… Меня бы так любила Котёнок… Я бы мир ей подарил. Но, похоже, радоваться этому миру мне придется одному. Ведь я тоже сомневаюсь, что когда-то смогу любить другую как её. Не смогу.

– Кстати, как так Олюшка, ты же от неё? – спросила Наташа. – Как-то я сразу поняла, что ты не о ней грустишь. Чувствую что-то хорошее.

– Да, – улыбнулся я. – Оля пришла в себя. Температура высокая перестала подниматься, её удается контролировать. Завтра её переводят в обычную палату, и потом уже домой. Катя будет лежать с ней, я договорился, оплатил палату. Всё хорошо.

– Ой, ну слава богу, – приложила ладони к щекам мачеха. – Слава богу! Значит, на поправку пошла наша девочка?

– Да.

– Очень здорово! А когда же её проведать можно будет?

– Завтра, наверное. Вечером. Хочешь, я спрошу в клинике, когда они уже будут в обычной палате?

– Хочу.

– Тогда спрошу. Ладно, Наташ, спасибо тебе за эту беседу, я как-то… Зарядился что-ли от тебя. Надо поговорить с Ладой.

– Удачи, мальчик мой, – вздохнула она, утерев слезы то ли радости за Ольгу, то ли печали за Ладу. – Жаль так её… Но кто же виноват, что ты так и не смог…

– Никто, – нахмурился я. – Я не хотел плохого. Но приказывать себе, кого любить, я пока не научился.

– Никто не умеет.

– Я знаю. Я плохой человек, Наташ? – посмотрел я на неё.

– Нет, что ты, – покачала она головой, и утерла новые слёзы салфеткой. – Ты всё правильно делаешь. Не любишь – отпусти. Расскажи, что на душе. Ты никого не обманывал. Ты молодец, Ром!

– Я как будто предаю. И как будто палач…

– Предать можно любовь. А у тебя её, очевидно, нет. Так как ты смотрел на Катю, ты не смотришь ни на кого… Очень видна разница.

Предать Любовь… Значит, к Кате она была и есть. И да – я её предал. Потому что ушел, когда любил, и не стал ничего слушать. И потерял пять лет, любовь и доверие Рыжего Котёнка, первые годы жизни своей дочери…

– Ром, – посмотрела на меня Наташа. – Что?

– А Катя?

– Что Катя?

– Что она?

– А что она?

– Она-то тебя любит?

– Не знаю, – пожал я плечами. – Нет. Не примет меня обратно. Я расстаюсь с Ладой, просто с ней, а не потому что… Катя.

– Ты думаешь она не простит тебя?

– Не-а.

– А ты любишь Катю даже после той ситуации?

– Ну я… – почесал я переносицу. – Узнал кое-что новое. Ну, точнее не новое, а просто кое-что узнал.

– Что?

– Архип мне рассказал, как было все на самом деле, и после того как я уехал.

– Ты переосмыслил отношение к Кате?

– Да… Но уже поздно.

– Теперь ты ей веришь?

– Да, но кому теперь это надо?

– Рома… – закрыла лицо руками Наташа и вдруг заплакала.

– Ну ты чего? – смутился я и принес ей воды. – На, выпей. Ты чего плачешь-то? Не тебя же она не прощает.

– Да больно мне за вас, дураков! – всхлипнула она. – Ведь любите друг друга. Страдали сколько лет по углам, оба. И ребёнок без отца! Впроголодь выживала Катя, лишь бы у тебя помощи не просить! Как тут не плакать?

– Не любит она уже, – вздохнул я. – Не простит никогда.

– А мне кажется, что она тебя тоже не забыла. Просто обижена.

– Она меня гонит от себя как пса уличного, – сказал я с тяжелым сердцем. – Только что не пинает…

– А ты что хотел? Ты её обидел очень.

– Я знаю.

– Думай, как просить прощения и завоевать её доверие снова, Рома, – сжала она мою руку. – Я уверена: ничто ещё не потеряно до конца. Катя всегда волнуется, когда заходит речь о тебе.

– Да?

– Да.

– Ты думаешь, у меня есть шанс?

– Да, Ром. Попытайся, ради Олечки. И ради вас – вы оба болеете друг без друга, я вижу. Как инвалиды хотите – без половины своей души.

Интересное сравнение. Но в моём случае это так – я словно не цельный. Словно где-то потерял часть себя и теперь брожу неприкаянный.

– Но сначала реши с Ладой, – сказала она мне. – Так будет честнее. Ты всё правильно решил сначала с ней поговорить. А уж потом, с чистого листа… Дети-дети…

– Ладно, пошёл я…

– Иди, Ром, иди… Сил тебе. И всем нам… Пете как сказать не знаю. Расстроится же.

– Что поделать? – задал я скорее риторический вопрос, чем ждал ответа.

Оставил Наташу успокаиваться в кухне, а сам пошёл наверх. Как бы не было тяжело на душе, а расставить точки придётся…