Глава 59

Кристина вскоре уложила спать и их сына, и мы остались вчетвером. Стало холодать, и мы перенесли угощения на стол в гостиной, а на веранде навели порядок. Теперь мы продолжили вечер уже в тёплом доме, уютно расположившись в гостиной.

– А вот и гитара!

– Блин, да я уже сто лет не играл, – хмыкнул Роман, но взял гитару.

Расположил её на своём колене и стал перебирать струны и вспоминать аккорды.

– Вспоминай, – сказал ему Архип. – Мы нет-нет да поём с Крис.

Какое-то время Роман «вспоминал» гитару, а потом заиграла песня. Я узнала её. Она из кинофильма… Про не очень счастливую семью.

– Если только ты захочешь – будем снова мы семья. Только ты захочешь вряд ли… Вот и вся история, – пел Роман.

Пел и смотрел на меня.

Это такой новый способ признаться в любви? Что ж, я приняла на свой счёт эту песню. Только помочь я ему ничем не могу…

Поздно, Рома. Поздно.

У тебя шанс был, и ты им не смог воспользоваться с первого раза. А теперь-то что уж… Довериться я ему не смогу теперь.

Он пытался ловить мой взгляд, но я старалась не смотреть.

А зачем? Душу лишь травить себе. И ему.

До самой ночи звучали песню под гитару. Бывшие одноклассники уже давно не играют и не поют, но руки всё ещё помнят струны… Я словно вернулась в прошлое. И снова ощутила себя девчонкой, одиннадцатиклассницей.

Потом соло взял Архип, а Рома подошёл ко мне и потянул за руку.

– Ну что? – потянула я её обратно.

– Пойдём.

– Ц-ц… Зачем, Рома?

– Один танец.

– Мы не на школьной дискотеке.

– Рыжая, не будь занудой. Просто танец.

Он оказался сильнее, просто дёрнул меня на себя, и я угодила точно в его лапы, едва устояв на ногах.

В нос ударил его запах. Не только парфюм, а именно его аромат. Я узнаю его где угодно – пряный, пьянящий, родной… Причиняющий боль. Потому что всё лишь иллюзия. Он отпустит меня совсем скоро, и этот запах снова исчезнет, оставшись только в мозгу, словно запечатлённый.

– Да блин, аккуратнее! – пихнула я его в бок, заставляя выпустить меня из слишком жарких объятий. – Я не мешок с картошкой!

Роман мягко рассмеялся и взял меня за талию, как полагалось в танце. Моя рука оказалась в его, горячие пальцы обвивали мои, другая его широкая ладонь мягко, но очень настырно, и больше, чем того требовал танец, прижимала меня к крепкой груди Ромки. Он так и оставался настолько высоким, что я едва доставала головой до его подбородка…

– Ты не мешок с картошкой, – сказал он мне.

– Правда? – изогнула я одну бровь.

– Да.

– С капустой?

– Не-е-ет, – протянул он. – Ты рыжая, красивая зануда.

Я пихнула его в грудь, но в ответ услышала снова смех, и была лишь еще крепче прижата к груди мужчины.

– Я скоро задохнусь от танца с тобой.

– Что такое?

– Ты меня слишком сильно сжимаешь.

– Я бы тебя не только сжал, но ещё бы закрыл в комнате с кроватью, и от души бы… – остаток фразы он шепнул мне на ухо.

– Придурок! – я в третий раз пихнула его, с намерением всё-таки уйти.

Мои щёки покрылись стыдливым румянцем. Такие пошлости мне давно уже не говорили! Да собственно, кроме него мне их никто и никогда больше не говорил. Только Питерский мог сказать нечто эдакое, от чего пульс разгонялся до предела за секунды.

– Тебе понравится, ты кон…

– Придурок! – снова процедила я сквозь зубы.

– Я всё ещё отлично помню, как красиво ты это делаешь.

– Бесстыжий!

– А ты зануда, – снова жарко шепнул мне на ухо он, обжигая губами и горячим дыханием мочку моего уха. По спине пробежали мурашки, я невольно вздрогнула и слегка прогнулась.

Вот чего я и опасалась – что он начнёт применять ко мне свои штучки-дрючки, которые всегда на мне работали просто отлично. Рома был моим первым мужчиной, и самым лучшим. Только он один знал, что меня заводит особенно, какие ласки я люблю, и как меня довести до высшей точки наслаждения быстро, жарко и качественно. Секс для него всегда был одной из самых важных сфер нашего общения, а желание – выражением чувств. И сейчас он старается найти отклик во мне при помощи своего тела, пальцев, голоса, губ… И, чёрт побери, это работало.

Я дала слабину лишь раз, под столом сегодня вечером – позволила себя поцеловать. Этого ему хватило, чтобы уцепиться за то, что всё ещё жива наша любовь. Хотя в понимании Романа, желание постели и есть любовь…

Я по-прежнему не перевариваю его, но внизу живота стало горячо и напряжённо.

– Ром, – надавила я ему руками на грудь. – Всё, хватит. Натанцевались.

– Так мало? Почему так быстро убегаешь?

– Не хочу больше.

– Ты боишься, Рыжая, признать, что сама постоянно думаешь о… – и снова окончание фразы прозвучало в моё ухо, заставляя мою кровь разгоняться по венам ещё быстрее.

Я надавила на его грудь руками изо всех сил, и наконец разомкнула объятия.

– Даже не мечтай, – сказала я и вышла на веранду, чтобы хоть немного остудить горящее лицо.

– Дура, дура, дура! – ругала я себя и от бессилия ударила по перилам веранды.

Сама же решила не давать Питерскому второго шанса, не подпускать к себе, не позволят его ласке управлять мной, и сама же даю слабину.

Зря, очень зря. Он теперь меня в покое тем более не оставит!

Мне надо, просто необходимо быть твёрдой стеной, но пока из меня выходит только кисейная барышня, тающая в его руках.

Дверь веранды хлопнула. Я бегло обернулась на шум –

Роман вышел за мной следом. В его руках был плед…

Я снова устремила взгляд к вершинам тёмных деревьев, что виднелись с небольшой высоты веранды.

Он подошёл ближе и остановился позади меня. Я не оборачивалась. Надеялась, что он догадается уйти.

– Тут холодно, – сказал он и накинул мне на плечи плед.

– Спасибо за заботу, – ответила я, удерживая плед руками, и делая пару шагов от него в сторону, чтобы он не мог меня касаться.

– Мы можем поговорить, Кать?

– Говори, – пожала я плечами.

Только что буду отвечать ему мало представляла себе.

– Мы можем с тобой хотя бы не враждовать? – спросил он, остановившись рядом со мной у перил.

– Можем, – ответила я, повернувшись к нему. – Если ты прекратишь нарушать мои границы.

– Я бы с удовольствием, – сказал Рома. – Но… Меня так тянет к тебе. Что мне делать с этим, Кать? Я даже свадьбу отменил, расстался с девушкой, которая мне верила, попросил прощения… Но ты не хочешь прощать.

– Я простила тебя, Ром, – произнесла я негромко. – Давно.

– Правда? – он пристально смотрел в моё лицо.

– Да. Но… Это не значит, что я хочу отношений.

– Ты даже не хочешь попробовать?

– Нет.

– Почему?

– Не хочу, и всё.

– Но ведь твои чувства живы, так ведь?

Вопрос в лоб, что называется. Да, живы. Только это ничего не меняет в моём решении.

Ответить я не успела, Рома снова сделал своё любимое, и то, что ненавидела я – нарушил мои границы.

Я снова оказалась в кольце его рук. Серые глаза оказались ровно надо мной. Я смотрела в них и просто тонула… Как же завораживает просто смотреть в его глаза…

– Котёнок, – прошептал он, поглаживая горячими пальцами моё лицо, губы, шею. – Ты ведь ещё любишь меня, зачем отрицаешь?

– Я не… Не люблю, – едва удавалось мне выдавить из себя хоть пару слов.

Моё тело словно перестало принадлежать мне. Оно вытянулось в струну и жадно впитывало каждое касание Романа.

– Врёшь, рыжая…

– Нет!

Я взлетела в воздух – Питерский подхватил меня под попу и куда-то вдруг понёс.

– Эй, ты что делаешь?! – стукнула я его кулаком по плечу.

– Признавайся, что любишь меня, или я тебя унесу.

– Куда?!

– Туда, где докажу тебе уже сам, что ты меня любишь.

– Каким способом? Куда? Питерский, блин! А ну отпусти меня!! – я старалась говорить не очень громко, ведь в доме спали дети, но при этом очень зло, чтобы Роман понял, что я возмущена и не шучу с ним!

– Да сейчас прямо! Говори, что любишь, рыжая, или я… Ты не успела.

Мы оказались в небольшом деревянном помещении. Рома спустил меня с рук, но загородил собой проход.

– Куда ты притащил меня, Питерский? Ты совсем с ума сошел? – возмутилась я

– В баню. Это подойдёт нам, – заявил он, стягивая с себя тонкий свитер.

А… Нет, только не это! Нельзя мне показывать обнажённого Питерского. У меня тогда мозги отказывают! Пока он шёл ко мне, я пыталась решить, чего хочу больше: врезать ему как следует или… Вот то, что этот пошляк шептал мне по время танца на ухо…