Глава 25. Мне нужны эмоции

Исабель

Проходит два дня, прежде чем я вновь выхожу в сад и возвращаюсь к реставрации мебели. Мама получила от меня отказ на поездку в Нью-Йорк и уехала с отцом и родителями Маркуса. Я осталась дома, чтобы не показывать окружающим свою скорбную мину.

Последние несколько дней даже дежурные улыбки выходили с большим трудом, и мама начала задавать вопросы. Очень много вопросов. Хотя и так понимала, что дело в Киране. Уговаривала меня взглянуть на всю эту ситуацию иначе. Увидеть плюсы, а не минусы. По её мнению, плюс заключался в том, что всё случилось очень быстро. Мама считала, что я не успела слишком сильно привязаться к Кирану за те три недели, которые мы были вместе…

Но ведь я привязывалась к нему всю свою жизнь! И сейчас отдирала его от себя с кровью. А он с такой лёгкостью от меня отказался! Да ещё и пожелал, чтобы я уехала и была с кем угодно, но только не с Маркусом. Вновь пытался контролировать мою жизнь! Но он навсегда потерял это право. Всё, что когда-то было между мной и Кираном Шоу, безусловно, было прекрасным, но оно закончилось. Теперь – безвозвратно!

Я покидаю комнату, спускаюсь на первый этаж, пересекаю столовую и выхожу в патио. Там пролезаю через дырку в виноградной лозе и иду к сараю. Уже переоделась в старые джинсы и растянутую майку, потому что вновь хочу сегодня заняться покраской. Вытаскиваю тумбочку из сарая. Потом с огромным трудом выталкиваю шкаф. С тоской смотрю на стол, в центре которого зияет дыра.

Маркус хотел помочь мне его починить, но после того, как я сбежала с причала, мы не разговаривали, потому что он сам не выходил на связь. Наверняка я, как всегда, его обидела. Но сейчас у меня нет возможности извиниться, потому что он тоже летит в Нью-Йорк. Родители уехали час назад и, вероятно, находятся в самолёте, а значит, недоступны. Так же, как Маркус и его родители. Звонить ему позже тоже нет смысла… У него должны быть нормальные выходные… нормальные каникулы, чёрт возьми! А не только вечно унылый друг Исабель Васкес.

Достаю из сарая банку краски и кисти. Заодно беру ёмкость с растворителем и иду к мебели. Смотрю на небо. Над океаном видны тёмные тучи, но если верить прогнозу погоды, то вскоре их сдует, и вновь станет ясно. Во всяком случае, дождя сегодня не предвидится, иначе я бы ни за что не вышла в сад и, тем более, не выставила и без того ветхую мебель. Ждала бы хорошей погоды, потому что мне нравится работать под открытым небом. К тому же, в сарае слишком темно, а мой отец не хочет проводить туда лишнее освещение, потому что вообще забыл о существовании этого закутка в нашем доме. Папа далёк от садовых работ и может разве что пожарить стейки в барбекю, но не больше. Он вообще редко выходит в сад, а если и проводит время на природе, то предпочитает берег океана…

Наношу краску, сосредотачиваясь на этом действии. Щетина кисти скользит по поверхности шкафа, выделяя фактуру дерева и делая её заметнее.

Не думать о Киране…

Не вспоминать Кирана…

Просто работать руками… Восстановить эту мебель, а потом найти новое увлечение…

Мне кажется, что как бы я себя ни уговаривала забыть Шоу, всё равно балансирую на грани нервного срыва. В первую очередь от того, что так и не понимаю ситуацию. И она по-прежнему кажется мне совершенно абсурдной. Однако я стараюсь перестать искать логику в поступках Кирана и мысленно заставляю себя его ненавидеть.

Любая сильная эмоция сейчас поможет мне не свихнуться.

– Ис…

Я подпрыгиваю от неожиданности. Банка с краской почти падает из рук, но мне каким-то чудом удаётся её удержать.

– Боже… Что ты здесь делаешь? – смотрю на появившегося из ниоткуда Маркуса.

– Я привёз стекло, – спокойно отвечает парень. – Оно в машине. Сейчас принесу.

Не дав мне возразить, скрывается в патио, попав туда известным способом. Но я не уверена, что сегодня мне нужна компания…

Закрываю краску. Бросаю кисть в растворитель. Обтерев ладони о джинсы, иду в дом. В дверях столовой сталкиваюсь с Маркусом. В его руке стекло, тщательно упакованное в бумагу. Мне ничего не остаётся, как пустить парня в дом.

– Спасибо, – поспешно выдыхаю, пока иду вслед за Холтом.

Он проходит в столовую и хочет направиться в сад, но я быстро его обгоняю и преграждаю путь.

– Оставь стекло здесь… Прости, но сегодня я не нуждаюсь в компании.

Маркус приставляет стекло к стене. Засовывает руки в карманы джинсов и встаёт напротив меня. Готов подчиниться, если я прямо сейчас его выставлю, но всё же не торопится уходить.

– Ты как? – спрашивает тихо.

Не хочу говорить о себе, поэтому сразу меняю тему:

– Почему ты не в самолёте? Я думала, что ты тоже отправишься в Нью-Йорк.

Он как-то неоднозначно ведёт плечом и выдавливает улыбку.

– Чего я там не видел?

– А здесь? В Милфорде? Чего ты не видел в этом городишке? – я хочу быть дружелюбной, но у меня не получается.

– А ты? – с претензией бросает Маркус. – Почему ты не поехала в Нью-Йорк?

– Потому что… Потому что мне нужно покрасить мебель, – привожу совсем уж глупый аргумент за неимением стоящего.

Холт фыркает. Явно не ведётся на подобные объяснения и, скрестив руки на груди, заявляет:

– Я остался, чтобы присмотреть за тобой!

– А ты теперь всегда будешь моей нянькой? – подражая ему, тоже скрещиваю руки на груди.

– Почему бы и нет? – улыбается он. – Это значительно веселее, чем шататься по Нью-Йорку в компании родителей и сестры. К тому же, я правда за тебя переживаю. И твоя мама… Она даже обрадовалась, что я остаюсь, и сама попросила тебя навестить.

Я закатываю глаза. О Боже, мама!

– Брось, Исси, – Маркус пытается меня приобнять, – если хочешь красить мебель, давай будем красить мебель. А если захочешь прогуляться или поплавать – я с лёгкостью составлю тебе компанию.

Выпутываюсь из его объятий и устало смотрю на него.

– Лучше иди и проведи время действительно весело. А со мной невесело. Со мной…

Слова застревают в горле, им на смену готовы вырваться рыдания. Я чувствую, как вновь расклеиваюсь.

– Ис… Киран мой друг, но он недостоин твоих слёз, – тихо, но настойчиво шепчет Маркус, вновь пытаясь притянуть меня к себе.

Я не позволяю. И не потому, что не хочу получить хоть немного тепла от друга. А потому, что не хочу сейчас жалости.

Мой мир не рухнул. Жизнь продолжается.

Поэтому не надо меня жалеть…

– Знаешь, как мой отец справляется со стрессовыми ситуациями? – вдруг говорит Маркус.

– При чём здесь твой отец? – спрашиваю в недоумении, прислонившись к стене.

– Ну ты же знаешь, что у него проблемы со зрением, и он видит мир не так, как мы с тобой? – уточняет парень, пристраиваясь рядом со мной.

– Да, знаю. И это ужасно на самом деле…

– Это не ужасно, – возражает Маркус. – Это просто та вещь, с которой ты должен смириться, потому что не можешь её изменить. Так вот, у него бывали стрессы, потому что ему не хватало массы вещей, которые мы получаем за счёт глаз. И он находил альтернативу, пользуясь обонянием и осязанием. Но главным его спасением были эмоции. Сильные. Ими он восполнял собственный недостаток. Тебе тоже нужны эмоции, Ис. Такие, которые перекроют всё остальное.

– Например?

– Не знаю… – Маркус деланно пожимает плечами, однако в его взгляде пляшут озорные смешинки. – Прыжок с парашютом, – начинает перечислять он, – тарзанка, поход в горы, дайвинг, сёрфинг возле рифов… Да много всего. Мы можем отправиться в Нью-Йорк вдвоём. И просто отрываться там по-полной, потому что мы молоды, и этот город никогда не спит.

И всё это он готов проделать вместе со мной?

Я тяжело вздыхаю. Упираюсь затылком в стену и уже открываю рот, чтобы ответить вежливой благодарностью за участие в моей жизни. В конце концов, извиниться перед Маркусом, потому что я часто его обижаю… Но неожиданно слышу дождь…

– ЧЁРТ!!

Срываюсь с места, выбегаю в сад, и меня тут же накрывает стеной дождя. Он начался внезапно, но уже стоит непроглядной стеной. Ничего невозможно различить дальше вытянутой руки. Одежда в один миг промокает и тяжёлой ношей повисает на теле. Выбившиеся из хвоста пряди липнут к лицу. Зубы начинают стучать, потому что дождь не просто холодный, а ледяной… колючий, острый.

– Ис, что ты делаешь?

Маркус, перекрикивая шум дождя, пытается утащить меня обратно в дом. Трава под нашими ногами оказывается скользкой, и мы оба падаем на неё, потому что я слишком активно пытаюсь вырваться.

– Моя мебель! – тычу пальцем в ту сторону, где под лавиной воды разрушается старое дерево. – Мне нужно занести её в сарай!

Поднимаюсь с травы и, осторожно передвигаясь, пробираюсь к шкафу. Из-за дождя и слёз в глазах не могу рассмотреть масштаб катастрофы, но когда дотрагиваюсь до поверхности, ощущаю, что она мягкая, разбухшая. Ошмётки краски остаются на моих ладонях.

– Это бесполезно, мебель не спасти! – кричит рядом Маркус. – Оставь это, Исси. Это всего лишь старая мебель!

Но я любила эту мебель! Душу вкладывала в её починку. Словно эта мебель – всё, что у меня сейчас есть.

Не слушая Маркуса, упорно толкаю шкаф. Он начинает скользить по сырой земле, но практически сразу застревает, утопая в грязи. Я не обращаю внимания на то, что дождь с силой стучит по голове. Мне чертовски холодно, зато внутри просто пожар ярости и безысходности.

– Ис, перестань, ты можешь заболеть! – руки парня ложатся на мои плечи, он пытается оторвать меня от шкафа.

– Отстань от меня! – вою я и вырываюсь. – Отвали, Холт!

Мне нужны эмоции!

Чтобы заглушить боль в груди.

Пинаю шкаф. А потом ещё раз, и ещё. Он опрокидывается, но от силы удара я тоже лечу на землю. Быстро поднимаюсь. С отчаянным криком пытаюсь вновь атаковать шкаф, потому что ничего больше не могу…

Я никчёмная!

У нас была возможность быть вместе!

Но мы оба её просрали!

А теперь он выбрал другую…

– Почему он её выбрал?! – кричу я, ослабевшими ногами пиная шкаф, и не падаю только потому, что Маркус крепко держит меня за талию.

Позволяет мне выплеснуть эмоции. Позволяет мне промокнуть насквозь. Он знает меня даже лучше, чем я знаю саму себя.

– Почему? – вновь вою, оседая на землю.

Маркус подхватывает меня на руки.

– Забудь, Исабель, – шепчет в самое ухо. – Эта Элисон и мизинца твоего не стоит.

Я стараюсь вглядеться в его лицо сквозь потоки воды, льющиеся с неба и стекающие с собственных волос. Глаза Маркуса, как и всегда, излучают только правду. Он никогда мне не врал…

– Ты самая красивая девушка из всех, которых я когда-либо встречал в жизни, – продолжает шептать он, касаясь носом моей щеки. – Такую, как ты, невозможно забыть.

Его горячее дыхание опаляет мои губы. Ледяной дождь, мокрая одежда и жар от его кожи приносят какие-то новые эмоции.

Эмоции… Это то, что мне сейчас нужно.

Я хватаюсь за затылок Маркуса. Запускаю пальцы в сырые волосы и притягиваю его губы к своим. Поцелуй обжигает. Кажется каким-то новым, хотя раньше мы уже целовались.

Маркус с жадностью поедает мой рот, а я тихо всхлипываю от того, как хорошо мне в его объятиях. И на всё становится наплевать…

А ему, похоже, нет…

– Ис, ты вновь меня используешь, – хрипло шепчет он, разорвав поцелуй и уперевшись лбом в мой лоб.

– Нет…

– Да. Сейчас это лишь твои эмоции.

– Я…

– Нет, не отвечай, – вновь касается моих губ. – Я могу представить, что это не так. Могу представить, что ты наконец разглядела во мне… не просто друга.

– Друзей так не целуют, – только и могу ответить я.

Эмоции начинают отступать. Воспоминания о парне, который теперь под запретом, неминуемо возвращаются в голову. Заполняют сердце…

Давлю на затылок Маркуса, притягивая его лицо, и снова сама целую. Он прижимает меня теснее, двигаясь в сторону дома, помогает забраться в патио. А когда оказываемся в столовой, бережно ставит на ноги, разорвав поцелуй.

Наша одежда мокрая и тяжёлая. Моя растянутая майка и так почти обнажает грудь, но я всё равно стягиваю её через голову. Взгляд Маркуса впивается в горошины сосков. Этот взгляд ощущается почти физически. И я готова умолять, чтобы он дотронулся до меня по-настоящему.

Тяну его к себе, ухватившись за мокрую футболку. Пару секунд он размышляет над происходящим. Отчётливо читаю в его взгляде сомнение, которое быстро сменяется желанием.

Он избавляется от своей футболки, отшвыривает на пол и притягивает меня, обхватив лицо ладонями. С жадностью впивается в губы, вышибая из меня судорожный вздох. Оттесняет в центр столовой, пока я не врезаюсь в обеденный стол. Рывком усаживает на него и протискивается между моих ног. Перемещается с поцелуями к шее, и я с наслаждением запрокидываю голову назад и зажмуриваюсь. Полностью отдаюсь ощущениям…

Осязание, обоняние и эмоции.

Чувствую влажные поцелуи Маркуса на своей груди. Ощущаю запах дождя, сырой травы и мужского парфюма.

Я нуждаюсь в нём сейчас и эмоционально, и физически…

Он втягивает сосок в рот и немного его прикусывает. Впиваюсь ногтями в его затылок. Маркус расстёгивает мои джинсы, и приходится привстать со стола, чтобы он их снял, после чего парень вновь усаживает меня обратно.

И плевать, что это обеденный стол! Исабель Васкес устала думать о правильности и неправильности своих действий. Я вообще больше не хочу думать.

Слышу, как он стягивает свои джинсы. Чувствую, как прижимается ко мне членом, и ложусь на стол. Шуршит упаковка презерватива, а спустя мгновение я вновь ощущаю его плоть между ног.

Маркус сжимает мои бёдра. Склонившись, осыпает поцелуями грудь, дразнит соски языком, заставляя меня ёрзать на столе. Потом рывком тянет на себя, рукой направляет член в моё лоно и, удерживая колени, резко в меня врывается.

Да-а…

Моё тело простреливает от шквала эмоций. Внизу живота всё горит. Губы саднит от того, как вновь хочется получить поцелуй. Грудь покалывает в тех местах, где ещё остывают следы от его губ.

– Чёрт, Ис… – хрипло шепчет Маркус, яростно вторгаясь в меня. – Чёрт, ты такая узкая… И горячая… Чертовски сложно сдерживаться.

Боже… Не сдерживайся!

Маркус словно знает, чего я хочу. Не даёт мне перевести дух и наполняет собой так безудержно, словно сейчас я передумаю, и это всё закончится. В какой-то момент его темп становится медленнее, а проникновения более глубокими. Но тут же толчки меняются на резкие и частые. Наши стоны заполняют столовую. Стол начинает ходить ходуном, и Маркус поднимает меня на руки. Я не понимаю, куда мы двигаемся, и лишь когда он опускает меня на диван в гостиной, осознаю весь сюрреализм ситуации.

Всё могло начаться именно здесь. И, возможно, сейчас наши отношения переросли бы во что-то прекрасное. Или уже навсегда закончились…

Маркус разворачивает меня, заставляя встать коленями на диван, а руками вцепиться в спинку. И вновь резко врывается в моё лоно. Я тут же прогибаюсь в спине. Он накрывает пальцами клитор, и дыхание окончательно сбивается. Прикусывает шею и плечо, вколачиваясь в меня, и я знаю, что он уже не может остановиться. Давит на клитор, стремительно подводя меня к краю, и мы срываемся с него вместе…

Оба дрожим от силы оргазма, накрывшего одновременно. Я прислоняюсь к широкой груди Маркуса и позволяю ему побыть внутри меня, потому что на нём презерватив.

Мне невероятно хорошо… пока он внутри меня… пока сминает мою грудь… всё ещё прикусывает кожу на шее… и шепчет какие-то ласковые слова.

Да… мне хорошо…