Глава 39

— Каким Арис был в детстве? — пытаюсь поддержать разговор, но это уже третья попытка и ничего не клеится. Я тяну за ниточки, пытаясь распутать возникший клубок недопонимания между нами, но у меня ничего не получается. Хотя бы потому что собеседник не идёт на контакт.

Арис нас оставил одних около часа назад. Возникли какие-то проблемы с доставкой еды и он поехал забрать ее лично. Должен был ещё подхватить моих маму и папу, но родители запротестовали и сказали, что доберутся сами.

— Да как и все. Хулиганил и делал нервы маме. — Женщина сидела за столом и пила зелёный чай.

В приготовлении праздничного ужина, остались последние штрихи. Я решила, что закончу все сама.

— Вы были не сильно близки?

— Я была на постоянных подработках. Арисом занимался Карп. Старший сын стал самостоятельным очень рано и помогал мне во всем вместо того, чтобы наслаждаться беззаботным детством.

От ее слов становится не приятно. И я не знаю почему? Потому что я — сама бестактность, лезу в чужую жизнь со своими странными вопросами или потому, что из сказанных слов мне причудилось — Карпа любят больше.

Со слов Ариса, мне показалось, что его мать побитая жизнью женщина. Первый брак оставил ужасный отпечаток на ее сердце, и она закрылась в своей раковине.

Но сейчас я вижу перед собой самоуверенную особу. Даже немного стерву. Когда мы были здесь втроём, Наталья всем видом показывала, что не такого приема ожидала. Сдержано общалась с сыном, а на меня вообще не обращала никакого внимания.

— А что о себе расскажешь? Я правда немного удивлена. Арис никогда не знакомил меня со своими девушками и вообще на пушечный выстрел не подпускал к своей личной жизни. Несмотря на его разговорчивость, он чётко знает где, с кем, и о чем говорить. Как вы познакомились?

— На вечеринке. Он меня заметил первым.

— А ты? — летит мне в спину. — Ты его долго не замечала?

— Можно и так сказать. Арис решительный парень. Если чего-то хочет — добивается.

— Это верно, — делает глоток. — Но ведь насильно мил не будешь.

— Я не насильно с ним! — оборачиваюсь, желая взглянуть женщине в глазах. Чего она добивается?

— Ты беременна? Поэтому все между вами так скоротечно?

Опровергнуть ее слова не получается. Набрав полную грудь воздуха, так и не решаюсь заговорить.

— Я не дурочка. Сама была дважды беременна, знаю какого это. У тебя все признаки на лице. Не стоит придумывать очередную ложь. — Обставляет чашку, звонко ударяя ее о стеклянную столешницу. Привлекает мое внимание: — Не буду ходить вокруг да около, девочка. Скажу правду. Я не одобряю ваш союз, потому что ничего хорошего из этого не выйдет. Не переживай, сыну я тоже об этом скажу. Не в моих принципах строить из себя суку свекровь.

— Это вы из личного опыта так решили, что у нас с Арисом ничего не выйдет? — не удерживаюсь от язвительного тона. Окончательно плюю на все рамки приличия. Ведь она тоже перешла их. Не с ней мне строить жизнь.

— Из личного. — Холодно подтверждает она.

— Так может быть нам тоже нужно прожить этот опыт, чтобы у нас был свой, личный?

Меня раздражает этот разговор. Я прекрасно понимаю, что она мать моего будущего мужа. Что нужно проявить хотя бы крошечное уважение… Но с другой стороны я также осознаю что сейчас, возможно, разрушится все то хрупкое понимание и взаимоотношение между мной и Арисом. Все то, что мы так бережно восстанавливали, ломая себя, переступаю через себя. Я не допущу этого! Именно поэтому так яро отстаиваю свою точку зрения.

В отношениях состоят только двое. Третьему там делать нечего, пусть это даже родная мама.

— Я просто хочу оградить вас от множества ошибок.

— А как мы поймём, что совершили ошибки? Как учиться жить, если не совершать ошибок?

Как она вообще себе это представляет? Как можно не совершать ошибки? Даже если и прислушаешься к чужому опыту, все рано их совершишь. Невозможно другому человеку вставить свои мозги. Невозможно кого-то переубедить, если он этого не хочет. Но можно сломать человека. Внушить ему если тот поддаётся влиянию. Особенно, проще всего сломать близкого человека. Ведь между близкими существует доверие.

— Как знаешь, девочка. — Равнодушно пожимает плечам, ещё больше выводя меня из себя. — Я — мать! И я имею право высказать своё мнение.

— Высказать, но не разбивать нашу пару.

— Посмотрим, что на это скажут твои родители. — Выгибает бровь. — Сколько тебе лет? Восемнадцать есть?

— Мне двадцать! И мои родители пожелают мне счастья. А если я попаду в неприятность или совершу ошибку — они помогут!

— В какую неприятность ты собралась попасть, Софа? — из коридоров доносится голос Ариса, заставляя меня вздрогнуть. Его тон никак не похож на доброжелательный.

Тёмная фигура парня появляется в кухне. Он ставит бумажные пакеты с логотипом доставки на стол и закатывает рукава:

— О чем сплетничаете, девочки? Надеюсь не мне косточки перемываете?

— Я пыталась объяснить Софии, что вы совершаете ошибку, вступая в этот брак.

Арис приближается ко мне, негласно определяясь со стороной, которую собирается поддержать.

В глазах начинает щипать. Я наконец-то осознаю очень важную вещь: Я действительно его дом и ему плевать на всех окружающих.

— Как себя чувствуешь, детка? — негромко произносит он. — Тошнило?

— Немного, — закусываю губу и моргаю.

— Я тебе привёз имбирь. Погуглил. Пишут, что он снимает это состояние. Есть ещё какие-то таблетки, но об это лучше проконсультироваться с врачом. — Целует меня в лоб. — Хорошо?

— Угу…

Начинаю глубоко дышать, чтобы успокоиться. Отворачиваюсь, делая вид что мне срочно нужно до сервировать тарелку.

— Мама, — брюнет обратно разворачивается к столу и начинает опустошать пакеты. — Мы ждём ребёнка. Все ошибки уже допущены. И если ты хотела убедить Софу, что сейчас самое время сделать аборт и разбежаться, то это лишняя трата времени.

От слов Ариса у меня начинают дрожать руки, и нож со звонким хлопком ударяется об кафель.

Что, черт возьми? Она к этому вела? А Арис? Как долго он находился здесь и подслушивал?

Взглянув на меня и убедившись, что я цела и невредима Арис дальше, как ни в чем не было, продолжает спокойно говорить:

— Я не прошу тебя становиться бабушкой года, и вряд ли приглашу на подобное мероприятия снова. Единственное, что я прошу, это принять мой выбор. Карпа выбор ты же приняла? Теперь пришёл мой черёд. Смирись.