Глава 40

— Алексей Юрьевич Мартынов.

Переступив через порог, расправив плечи, папа протягивает руку для приветствия. Смотрю на него еле сдерживая улыбку. Ну к чему этот официоз?

Папина излюбленная тема — это пресмыкание между поколениями. Если проще то, тот кто старше — царь и бог. Ценный опыт можно приобрести только прожив жизнь, вечно твердил он. Встретив Ариса, теперь я начала думать иначе. Самое главное не возраст, а жизненные трудности, подкидывающие тебя как мячик в игре бадминтон. Ты вроде бы взлетел, но очередного падения не избежать.

— Васильев Арис, — отвечает на рукопожатие. — Без отчества. — Пожимает плечами.

Позади раздаётся недовольное цоканье Натальи Витальевны. Отсоединив телефон от зарядки, женщина перемещается за стол.

Папа хмурится и отпускает чужую руку.

— Просто Лиля, — внимание присутствующих перехватывает мама. Похлопав Ариса по плечу, она направляется ко мне. — Девочка моя!

Тону в любимый объятьях и утыкаясь носом в ключицу. Вдыхаю любимый аромат, который, кажется остаётся неизменным со дня моего рождения.

— На правах хозяина этой обители, приглашаю всех за стол. — Парень хлопает в ладоши и указывает на праздничный стол.

— Это не твоя квартира. Это квартира Карпа.

Повисает секундное молчание. Я смотрю на Ариса и не дышу. Боюсь, что в любой момент, он взорвется. Но он не взрывается. На его красивом лице ни дрогнул не единый мускул. Как ему это удаётся?

— Карп — это мой родной брат по маме. А эта недовольная женщина — Наталья Витальевна. Моя мать. Присаживайтесь.

— Арис… — шепчу.

— Да, детка? — берет за руку, и усаживает меня на место рядом с собой. — Не буду ходить вокруг да около. Скажу прямо, ведь единственное чему меня научила мама, это всегда говорить правду.

— Это очень хорошее качество. — Папа отодвигает стул для мамы и помогает ей сесть. Затем, садится сам. По его хмурым бровям я понимаю, что он не дружелюбно настроен. — Мы ненадолго приехали, поэтому буду рад, если мы быстро решим все вопросы. А по вашим лицам, вопросы похоже не самые приятные.

Да, папа, ты прав! Прости, но это моя жизнь. И даже если ты будешь против нашего союза, ничего не изменится.

— Ваша дочь беременна от меня, Алексей Юрьевич. — Как ни в чем не бывало, Арис берет тарелку с салатом и накладывает себе. По пути накладывает и мне. — Можете не беспокоиться о моих намерениях. Они серьёзные. В самые кратчайшие сроки мы женимся.

— Свидетельство о браке, не изменит того, что Софа залетела. Вы оба ещё совсем дети. У детей не должно быть детей. — Наталья Витальевна складывает руки на груди и с вызовом смотрит на сына.

— Залетела от твоего сына, мамочка. Да, я даю себе отчёт в том, что это была моя инициатива, — Арис вновь, прямо смотрит на моего отца, продолжая его шокировать. — Но я, также, готов понести ответственность за этот поступок. Я люблю вашу дочь и сделаю ее самый счастливой, Алексей Юрьевич. Поверьте мне на слово. — Протягивает ему тарелку с салатом. Ее перехватывает мама.

— Ты изнасиловал мою дочь? — рявкает папа.

— Леша! — с той же интонацией отвечает ему мама. — Ты в своём уме? Что ты несешь?

Я забываю, как дышать. Меня сейчас стошнит. Но судя по присутствующим, в шоке только папа и я.

— Арис, сколько вам лет? — мама накладывает отцу и себе. Ее спокойный тон поражает. Такое чувство, будто они с Арисом созвонились на кануне и договорились обо всём.

— Можно на «ты». — Избегает ответа об насилии. Не о чем говорить. Весь наш секс был по обоюдному согласию.

— Мне двадцать четыре года. — Продолжает. — Есть хорошая работа. Я не бедствую и в состоянии обеспечить будущую семью. Понимаю, как это выглядит со стороны, но я редко раскидываюсь подобными словами.

— Пожалуй, здесь я соглашусь с Арисом. Ранее он меня не знакомил ни с кем.

— Спасибо, мам! — язвительно бросает и смотрит снова на моего отца. Пытается считать его.

На его багровом лице застыл шок, непонимание и гнев. Он сейчас взорвется. Я сама если честно не понимаю, что здесь происходит? Не думала, что Арис начнёт лупить правду в лоб. С первых его слов, я под столом вцепилась в его руку и никак не могу оторваться от неё.

Похоже, самая адекватная здесь только моя мама. Вся надежда на неё.

— Соня так и не пошла учиться, — продолжает мама. — Я понимаю, что в наше время высшее образование никому не нужно… есть куча курсов, онлайн школы… но все же, наличие диплома, ещё никому не помешало.

— Я согласен! — Арис переплетает наши пальцы и смотрит на меня. Адресуя свои мысли лично: — Если Софа захочет, она может пойти учиться в любой университет который ей понравится. Я готов сидеть с ребёнком, взять на себя некоторые обязанности и, конечно же, оплатить его.

— А кто будет деньги зарабатывать? Или потом будете сидеть на шее у родителей? — произносит папа.

— Я слез с родительской шеи примерно в тринадцать лет. И с этого же возраста начал сам зарабатывать на жизнь. Пусть простит меня моя дорогая мамочка, но пока она устраивала свою жизнь и, параллельно пряталась от первого мужа, нас с Карпом жизни учила улица. Тогда не сломался и сейчас не сломаюсь. Я не привык просить помощи, но если уж и прижмёт, единственный к кому я обращусь, это к своему старшему брату Карпу. Так что не беспокойтесь. Никаких родительских шей.

— Я отпускал тебя в другой город получить высшее образование, а ты решила принести ребёнка в подоле?

Поняв, что до Ариса невозможно достучаться, так как парень уверенно гнёт свою линию, высказывая собственную позицию, отцовский гнев решил перекочевать к моей персоне.

И это очень плохо. Потому что моя позиция очень шаткая, хлипкая. Вот-вот развалится. Да, я уверена в Арисе и хочу попытаться построить с ним жизнь, но когда папа вот так смотрит на меня, страх упасть в его глазах оковывает разум. Разрушает все «розовые замки», успевшие построиться за время абсолютной идиллии в отношения с Арисом, и с грохотом падают вниз, оглушая страшными последствиями. Сейчас я рискую оказаться перед серьёзным выбором: Арис или семья?

Арис дает мне время, чтобы я сама ответила на этот вопрос, но видя, что я нахожусь в полнейшем ступоре, в очередной раз берет ситуацию в свои руки.

— Вы наверное меня не слышите, — поджимает губы. Его рука выскальзывает из моей и ныряет в карман. Вынимает из пачки сигарету и прячет ее за ухо. — Мы вас пригласили сюда не выслушивать обвинения. Что сделано, то сделано. Мы вас сюда пригласили поделиться радостной новостью, которая для нас имеет огромное значение. Мы скоро станем родителями, а вы бабушками и дедушкой. Хочется вам этого или нет.

Отталкивает от себя тарелку. Та, звонко врезается в рядом стоящую. Взгляд Ариса цепкий, колючий. Его плечи напряглись, а спина стала ровная будто туда вбили кол. О своих ощущениях я вообще молчу. Я настолько боюсь, что они накинутся друг на друга, что совсем забыла о тошноте, которая буквально полчаса назад выворачивала меня наизнанку.

В этой напряжённой обстановке меня больше всего поражает мать Ариса. Она сидит гордо выпрямившись, на лице застыло пренебрежение. Как она стала такой? Ведь когда-то, боялась высунуть свой нос на улицу, опасаясь за собственную жизнь и жизнь детей.

Арис поднимается не желая больше спорить. Похоже ему требуется перекур. В прямом и переносном смысле этого слова. Иначе он взорвется, осуществив мои страхи.

Задвинув стул и, не проронив ни слова, идёт в сторону балконной двери. Но следующая реплика моего отца заставляет замереть на месте, так и не дойдя на свежего воздуха.

— Я против этого брака! — папа тоже поднимается. Всем своим видом показывая, что ужин закончен. — Соня сегодня же вернётся домой и мы сами воспитаем этого ребёнка.