Глава 18. Шаман

Маша, наверное, не знает, что означает наш прыжок по древним традициям предков. А они рождены не просто так. За каждой стоит какая-то реальная история, а то и не одна. Нам подносят по кружке вина. Пьем. Оно сладкое, с насыщенным ягодным вкусом. Градуса в нем практически не ощущается, но это обман. Даже меня слегка ведет уже через несколько минут, а у Маши глаза хмельные, мутные. Веснушки на переносице и щеках так похожи на искорки. А-а-а, мать его! Какая же красивая! Еще и уязвимая сейчас. Надо уводить ее отсюда, пока не поздно. Как раз зевает и не особенно сопротивляется, когда прямо от костра я тяну ее в сторону дома. Песни и смех постепенно стихают. Жужжат комары, квакают лягушки, а в моей руке теплая ладонь девочки, от которой сердце, несмотря на все уговоры, бьется быстрее. В дом заношу ее на руках. Чувствую легкое прикосновение губ к шее. Вероятно, случайное, но его оказывается достаточно, чтобы мой мир взорвало яркой вспышкой. Бережно укрываю Машу простыней. Из своей комнаты забираю новую пачку сигарет и отправляюсь на улицу. Сворачиваю к сараю, утаскиваю оттуда бутылку горючего и сажусь на крыльцо. Хорошо-то как. Наконец, тишина. И даже скулеж запертого в сарае Буси уже не мешает мне слушать, как шелестит трава и стучит собственное сердце. Но все же сжаливаюсь и выпускаю несчастного. От радости едва не облизывает меня с головы до ног, снова очень активно выражая благодарность. Пусть. Я сегодня добрый и отчего-то счастливый. Снова сажусь на крыльцо и тру ладонью область на груди, где неспокойно урчит мотор. Спит моя зеленоглазая Заноза, все, можно уже не тарахтеть, как соседский трактор. Подношу бутылку к губам и прямо из горла делаю маленький глоток чистейшего деревенского самогона на абрикосах. Тетка сама делает, так что уехать из отпуска в больничку я не боюсь. Поднимаю взгляд к небу. Какое оно здесь, м-м-м… Закачаешься. От градуса уже прилично штормит и звезд перед глазами становится в два раза больше. Поставив бутылку на крыльцо старенькой теткиной избушки, снимаю с руки четки, намотанные как браслет, и медленно перебираю бусину за бусиной, в каждой из которых спрятана руна. Надо вплести туда что-то для спокойствия, а то есть риск спиться к концу отпуска такими темпами. Сделав еще один маленький глоток самогона, чувствую, как жжет горло, и огненная вода с отдаленным привкусом абрикоса стекает в желудок. – Ну Машка! – ругаюсь вслух. – Точно Заноза, иначе не назовешь! Застряла в башке и зудит, зудит, зудит. По заднице бы тебе дать, в чемодан и домой ближайшим поездом. Но нет же, не отправляю… «Дебилушка», – язвит внутреннее «я». И в этот раз я с ним даже не спорю. Звезд на небе становится все больше. Раза эдак в четыре. Но я иначе сегодня не усну, поэтому надо добить эту прекрасную тару до дна, чтобы упасть и отрубиться. – Мр-р-мяу, – раздается прямо под ногами, и черная голова соседского кота трется о штанину. Меня качает, и ладонью по изогнутой спине я попадаю только со второго раза. «Ооо, Сатурну больше не наливать», – проносится в голове. Нахлобучивает капитально. С «допить» я явно погорячился. Еще раз погладив кота, поднимаюсь, ловлю равновесие, уперев ладонь в шершавую стену, обитую доской, и плавно шагаю в сторону входа в дом. Дверь открывается с тихим, уютным скрипом. Буся прошмыгивает первым и уверенно сворачивает к моей спальне. Вот же настырный. Скинув шлепанцы, босиком крадусь за ним. Пару раз заносит по дороге. – Черт, вечность так не напивался. Все эта неугомонная девчонка! Права тетка. Пра-ва! Признаю, проиграл. Я люблю Машку. Вот, сам себе признался. Надо с ней поговорить. Может, шаги какие-то навстречу сделать. Свидание? Я хоть раз был на свидании? Мля-я-я… Я основательно перебрал. Думать об этом буду утром. Вхожу в комнату. Из окна на кровать попадает свет луны. Плюхаюсь пузом на смятое покрывало и ловлю такие мощные вертолеты, какие нам в армии не устраивали. Завтра хреново будет. Да и бог с ним. – Спать, – пьяно командую сам себе. Отключаюсь по щелчку. И такое мне снится. С ума сойти! Под ладонями нежная кожа и изгибы красивого тела. Ноздри щекочет аромат полевых цветов, а член сжимает узкая, влажная плоть. Зеленые глаза смотрят на меня в упор. Губы Занозы приоткрыты. Она томно облизывает их, двигаясь на мне и царапая острым ноготком по груди. А ее потяжелевшие полушария с темными сосками покачиваются в такт нашему шикарному сексу. Младшая сестренка лучшего друга, практически брата. Запретная, далекая, несносная. Восемнадцать ей. Что я делаю? Жадно трахаю! Макс точно меня грохнет. Плевать. Я же пьяный, и все это сон, поэтому можно. И по жопе дать, наконец, этой Занозе! Смачно припечатываю ладонью по ее ягодице. Машка сладенько стонет, у меня колом стоит прямо внутри нее. С шипением переворачиваю нас и оказываюсь сверху. Тону в ее глазах, впиваюсь в губы. О-о-о, щет, как это охрененно, ощущать ее тесноту и жар! Мы целуемся, несемся куда-то к звездам. Уже почти дотягиваемся до них … Глаза открываются сами, обламывая мне чертов оргазм. Комната плывет и кружится. Солнце палит в окно, во рту сушняк, в трусах болезненно пульсирует. Вот это ни хрена себе самогон у тетки! Как подросток, чуть в трусы не кончил. Штормить меня немного перестает. Возвращается нормальное зрение, и я трезвею буквально на раз-два-три. – Машка, какого… лешего?! – ошалело смотрю на вполне реальную голую сестру лучшего друга. Заноза садится на кровати. Красивая писец! Волосы растрепанные, щеки розовые. С голой груди сползает простыня. Я зажмуриваюсь. Нет. Нет же, я не мог этого сделать! Я с собой только на свидание договорился. Наше, мать его, первое! А не на вот это вот все! – Данияр, ты чего? – зовет по имени. Так редко я его слышу. Давно и напрочь Шаман, еще с интерната. – Тебе не понравилось? – взмахивает пушистыми ресницами. – Что не понравилось, Машк? – Я еще реально никогда так быстро не трезвел. – Наш первый раз, – выдыхает она, кокетливо поправляя волосы. Я, как дебил, опускаю взгляд на свой пах. Член все еще стоит, но я как минимум в трусах. Не сходится. Голову сейчас разорвет от похмельной боли. Сдавливаю виски пальцами и со стоном смотрю на эту зеленоглазую ходячую катастрофу. Она подтягивает простыню к себе и взглядом указывает мне на постельное с разводами крови. – Да ну нафиг! – все еще не верю я. По телу гуляет неудовлетворенность, хоть в душ иди и опускай стояк вручную даже в таком состоянии. Но отрицать все увиденное тоже не получается. Оно же есть. Есть! Кровь на простынях, голая, растрепанная Машка, сжимающая бедра. Даже привычные чертики в ее глазах вполне реальные, вечно замышляющие какой-нибудь апокалипсис. Провожу ладонями по лицу. Заноза подается вперед и мягко прижимается губами к моей щеке. – Дан, а ты теперь женишься на мне, как обещал? – шепчет она мне прямо в ухо.