Глава 28. Шаман

Сжимаю в кулаке Бусину находку. Хвалю его. Пес оказался неожиданным молодцом. Я его даже зауважал. Все же животная преданность удивляет. Люди же часто не способны испытывать элементарную благодарность и готовы гадить друг другу на порог, если это принесет им выгоду. Пока идем к Вике, напоминаю себе, что с ней, как с Ильдаром, поступать нельзя. Баба все-таки, с которой я еще и спал. Дура только, хоть и с дипломом. У калитки переглядываемся с Максом. Буся мелким послушным столбиком сидит рядом, подметая хвостом утоптанную дорожку. Тихо входим, осматриваемся в поисках неожиданных гостей. В спальне у Вики работает телевизор, судя по синеватым всполохам на окне. На кухне горит подсветка под навесными шкафчиками. Вроде нет никого больше, если только в ее кровати, тем приятнее будет обломать сучке кайф. Поднимаемся на крыльцо. Двери здесь запирают редко. Эта не становится исключением. Спокойно вхожу, слышу, как что-то падает в спальне, и прямо на нас выскакивает взъерошенная хозяйка дома с вазой наперевес. Халат нараспашку, пышная грудь слева почти вывалилась. – Ярик, твою ж… – ругается Вика, опуская вазу. – Какого хрена ты вламываешься? Еще и не один. – Она поправляет на себе пеньюар и запахивает халат. – Поговорим? От моего тона она неожиданно бледнеет. Идея пытаться нагреть опытного опера изначально была провальной. Могу предположить, что надеялась Вика на то, что искать у нее мы не будем. Бывшая любовница, женщина, все дела. Знала бы она, какие женщины к нам иногда попадают … – О чем? – прокашлявшись, опускает руки, и халат снова расходится в стороны, демонстрируя внушительный полуобнаженный объем. Макс хмыкает, разворачивается и присаживается на край тумбы в прихожей. – О том, как не накрутить себе пару неприятных статей помимо той, что тебе светит за соучастие в похищении, – наигранно равнодушно отвечает Марьянин, повернув голову к Вике. – Мальчики, вы на свадьбе теткиного самогона перебрали? Какое похищение? Кого? Куда? – Вика почти естественно удивляется, сделав шаг назад, а затем сразу еще один. – У меня нет настроения играть в эти игры. Ты сейчас быстро рассказываешь мне, что за ублюдки ходили по деревне с предложением о скупке участков, называешь адреса, фамилии, контакты и указываешь точку, куда увезли Машу. Все это, естественно, под протокол, и будет тебе явка с повинной. А я не сажаю тебя в камеру к голодным зэкам, а потом не усугубляю твое положение, как сказал мой друг, статьями посложнее. Поверь, так себе перспектива. Я очень злой, Вик. А духи меня поймут и простят. Я же это делаю ради невинной девочки. – Ты не посмеешь! – Ее грудь подпрыгивает от возмущения. – Он? – ухмыляется Макс. – Знаешь, – шепчет ей, – у нас в отделе страшнее разве что само начальство. Ее лицо так вытягивается, что я с трудом сдерживаю смех. – Это он еще свои ритуалы не проводил, – продолжает издеваться Марьянин. – Тогда все, сушите весла, хана котенку. – Придурки, – закатывает глаза Вика. – Ты же опер, Ярик, ты людей защищать должен, а ко мне пришел с угрозами, – пытается вывернуть ситуацию. – А ты медик, – напоминаю ей. – Тоже вроде жизни спасать должна. А ты жену мою продала. Так что я не шутил, Вик. Либо инфа, либо я сейчас сюда своих вызываю, и будет обыск, будут понятые и совсем другой протокол. Достаю из кармана Машину заколку, демонстративно роняю ее на пол и отшвыриваю к тумбе. Макс пяткой толкает дальше к стене. – Ты… – Угу, я. Ильдар даст показания против тебя, а дальше… – замолкаю. – А дальше у нас с Машкой отец высоко сидит, – продолжает Макс, – и все, что мы тут напишем, протолкнуть следакам и в суд не станет проблемой. Ты хоть представляешь, что будет, если такой человек узнает, что ты сделала с его любимой девочкой? – Да ничего я с ней не делала! Это вообще не я! – Вика едва ли не выпрыгивает из своего халата, спалив на нервах и себя, и своих подельников. – Ближе к делу, – тороплю ее. – Бизнесмен к нам приехал. Говорит, место здесь живописное, закрытый коттеджный поселке с инфраструктурой строить будет. Стал скупать землю. Кто-то сразу согласился, кого-то пришлось уговаривать. Мне за помощь хороший процент предложили и сумму выкупа повыше, чем остальным. Я что, дура, что ли, чтоб от такого отказываться? От продажи этой хибары квартиру в городе ни за что не купить. Ипотеку с моей копеечной зарплатой тоже не дадут. Это мой шанс вырваться отсюда к чертовой матери! Пока Вика выдыхает, Макс ставит на паузу запущенный диктофон. Бусе, видать, надоело сидеть на улице, и наш главный спецагент решил провернуть свой фокус по новой. Пулей залетает в дом и обнюхивает каждый угол. – Это что еще такое? – взвизгивает Вика. – Служебная собака, – с абсолютно серьезным выражением лица отвечаю ей. – Ищи, Бусурман, ищи. А этот и рад стараться. Дернув ушами, обнюхивает новую территорию с двойным усердием. – Ты не отвлекайся. Дальше давай, – напоминаю бывшей любовнице. – Дальше тетка твоя уперлась. Ни в какую не хочет продавать свой участок. Люди этого бизнесмена к ней два раза приходили, по-хорошему просили, потом я заглядывала. Бесполезно. Вцепилась в него, будто на старости лет в комфорте пожить не хочется. Сила в нем, сила. Тьфу! – с досады плюется Вика. – А там люди серьезные, понимаешь, Ярик? У них пистолеты. Они ко мне за результатом пришли. А я что сделаю, если бабка упрямая? Убить обещали, если ничего не придумаю. – И ты придумала, – склонив голову к плечу, смотрю на нее исподлобья. Тем временем Буся, как истинный спецназовец, на пузе заползает под тумбочку и достает оттуда Машину заколку. Радостно несет ее ко мне. Молоток, второй раз нашел. Глажу его между ушей и отпускаю. – И придумала! – Вика дергает подбородок выше. – Жить хочу, знаешь ли. – Девочку мою под каток, – шагаю к ней. Буся рычит, подкрадываясь с другой стороны. – Своя шкура дороже, – неосторожно бросает бывшая любовница. – Бусурман, фас, – командую я. Это рыжее чудо такой команды, конечно, не знает, но Вику все же случайно задевает. Она пронзительно визжит, подпрыгивая от страха. Пес шарахается в сторону, чтобы на него не наступили. Марьянин просто ржет, едва не рухнув с тумбы. – Ой, мля-я-я. – Лучший друг проводит ладонью по лицу. Надеюсь, диктофон он снова выключил. – Иди ко мне, грозный Бусурман, пока тебя эта истеричная баба не затоптала. А ты, – головой указывает на Вику, – все контакты пиши. – Я буду добрым еще ровно тридцать секунд, – добавляю. – Потом все мои угрозы начнут стремительно превращаться в реальность. Вика быстро находит ручку, выдирает лист из какой-то тетради и, дрожа всем телом медицинским почерком набрасывает нам информацию. Главное можно разобрать, на остальное похрен. – Благодарю, – сложив лист пополам, убираю его в карман. – Мы еще вернемся. Не скучай, – обещает ей Макс и, подкинув Бусю на руках, машет Вике собачьей лапкой. – Пойдем, спецагент Бусурман. Ты отлично поработал сегодня, – стебется друг, разряжая обстановку. Возвращаемся домой. Тетя Неля спит. Ива ждет нас за столом во дворе. Коротко рассказываем ей ситуацию, передаем Бусю из рук в руки и прыгаем в арендованную Максом тачку. Поднимая пыль, срываемся с места и мчим в город по свободной трассе. Найти необходимое здание не составляет большого труда. Ствол у нас, правда, один на двоих, но я сейчас в таком состоянии, что и без него готов свернуть кому-нибудь шею. Сначала внимательно осматриваемся. Зайти с главного входа не получится. Все закрыто. Всегда есть другой. Окна, пожарные лестницы. Лето сильно упрощает нам работу. Сплиты не всегда справляются с жарой, и ночью люди открывают все, что можно открыть, чтобы впустить хоть немного прохлады. Поднимаемся по пожарной лестнице с другой стороны здания. Окно действительно приоткрыто. Прижавшись спиной к стене, слушаем, что происходит внутри. Шаги, грубые мужские разговоры, тихий смех, глухой стук, вероятно, кружка или стакан с бухлом. Машки моей не слышно, это очень напрягает и меня, и Макса, но мы не торопимся, считаем людей. Трое их внутри. Всего трое. Степень вооружения неизвестна. Комплекция внушительная, это я и так знаю. Придется немного повозиться. Но мы ж, блядь, опера! Малость отмороженные, особенно когда дело касается своих. – Входим, – командует Макс. Я первый, он прикрывает. На нас работает эффект неожиданности, и первого же типа, сидящего ко мне боком, я легко вырубаю, обхватив за шею и пережав сонную артерию. Дальше поинтереснее. Рукопашка, чтобы зря не тратить пули. Пропускаю неприятный удар в челюсть, но, встряхнувшись, ухожу от следующего и бью в коленную чашечку. Тело падает, взвыв от боли. – Руки теперь! – рявкает Марьянин, выхватив ствол. – За спину! Легли оба! Мужикам ничего не остается. Подчиняются, рычат, стонут и послушно ложатся лицами в пол. Наступаю одному между лопаток, пока Макс ищет, чем их зафиксировать. Находит пластиковые стяжки. Всех троих обездвиживаем. Марьянин остается следить за бандой, а я отправляюсь искать Машу. Она спит на диване в одном из офисов на первом этаже. Руки затянуты теми же стяжками. Запястья покраснели. Развязываю. Поднимаю ее на руки и прижимаю к себе. – Бедовая моя, маленькая женщина, – целую в лоб и возвращаюсь к Максу. – Как она? – нервно спрашивает друг. – Нормально вроде. Вызывай наряд, и валим отсюда. – Сейчас, – подходит и пинает ближайшего из бандитов. – Вкололи ей что-то? – Не знаю, – стонет тот. Макс щелкает затвором и вдавливает дуло пистолета в затылок урода. – Снотворное. Мощное какое-то врачиха дала. Друг крепче стягивает конечности ублюдков, звонит местным операм, обрисовывает ситуацию и оставляет свои контакты для связи. А нам пора домой. Охрененная вышла свадьба! Другой у меня, наверное, и быть не могло.