Глава 30. Шаман

В номере, что я снял для нас, чтобы не думать о толщине стен в теткином доме, зависает тишина. Слышно, как шаркают стрелкой стильные часы с логотипом отеля, журчит вода в трубах и Машка сопит мне в ухо, касаясь губами кожи. По телу гуляют приятное тепло и легкое возбуждение. После длительного воздержания хочется больше. Сорваться в нечто взрослое и развратное, но точно не сегодня. У ее организма и так стресс после моего вторжения. День-два, и мы обязательно повторим. Облизнув губы, медленно выдыхаю и прикрываю веки. Вожу пальцами по четко выраженным ребрам жены. Она ерзает и смеется, щекоча шею горячим дыханием. Там же прижимается губами, оставляя влажный след. – Ма-ша, – сглатываю, зажмуриваясь от резкого, пульсирующего прилива крови в пах. – Что-то не так? – неподдельно пугается. – Все нормально. Пойду покурю. – Чмокнув ее в лоб, сажусь на кровати. Чувствую, как горит между лопаток от ее взгляда. Улыбнувшись, разворачиваюсь, упираюсь в матрас коленом и левой рукой, и целую любимые губы нежно, откровенно и горячо, пока собственные не начинает покалывать и в легких не заканчивается кислород. Нахожу штаны. Надеваю на голое тело и выхожу из номера на балкон с симпатичными резными перилами и пепельницей, сделанной в специальной выемке. Чиркнув зажигалкой, глотаю дым вместе с воздухом. Меня еще немного штормит после сложной ночи и первого раза с Машей. До нее у меня не было девственниц, даже когда сам оказался в постели с девушкой впервые. Это принципиальная позиция, которая кому-то казалась странной, кому-то старомодной. Кто сейчас придерживается правила «секс только после свадьбы»? Мало кто. Мне и самому нравятся опытные женщины. Можно себя отпустить и ни о чем не думать. Но с Машей все иначе. В отличие от всех этих женщин, она моя. И, забирая себе девственницу, я как мужчина несу ответственность и за нее, и за детей, которых она родит. Я не присваиваю себе только ее тело, я присваиваю себе всю ее жизнь на физическом и духовном уровне. Когда-то давно, когда я только входил в половозрелый возраст, тетка рассказывала и давала мне читать статьи о телегонии. Суть в том, что при первом сексе с девственницей мужчина передает женщине два образа: образ духа и образ крови. Образ крови – это генетическая матрица, с которой рождаются все дети этой женщины, даже если они от другого мужчины. А образ духа – это эгрегориальная или ментальная тема. То есть дети этой женщины рождаются в роду ее первого мужчины. Для меня важно сохранить чистоту рода, ведь мы из поколения в поколение передаем дар и знания, которые могут быть опасны для неподготовленного человека, ведь знаниями тоже необходимо уметь правильно пользоваться. Я хочу, чтобы мои наследники от моей женщины остались в поле моего зрения и воспитания. Продолжение рода – действительно важный шаг, рисковать тут неуместно. И, шагнув с Машей в ЗАГС и постель, я сделал это осознанно, принимая на себя всю ответственность за наше будущее. Единственное, что меня напрягает, – ее постоянное желание мне угодить. Передо мной встала непростая задача. Надо доказать ей, что мою любовь нет необходимости заслуживать. Мне не нужна хорошая, послушная девочка, готовая угождать. Такую я мог бы купить в любом борделе. Мне нужна сама Машка. Целиком. Такая вот дурная, вечно куда-то влипающая, чистая, смелая, трогательная, добрая, вредная. Я влюблен в нее, в ее эмоциональные качели, в ее запах, взгляды, губы. Я понимаю ее волнение, остальное будем решать. Возвращаюсь к жене. Она сидит на постели, укутавшись в простыню и устроив подбородок на согнутых, подтянутых к себе коленях. Обнимает их одной рукой. Указательным пальцем второй рисует невидимое сердечко на ткани. Забираюсь к ней, сажусь сзади и обнимаю, бережно прижимая спиной к груди. Убираю волосы за ухо. Плавно двигаю губами по кромке, захватываю мочку и наслаждаюсь тихим стоном. Прокладываю дорожку из поцелуев от местечка за ухом по шее к обнаженному плечу. Провожу по нему языком, дую. Маша покрывается мурашками, а я кладу ладони на низ ее живота, чтобы немного согреть, прекрасно понимая, что ей еще больно. Поглаживаю, спускаясь до лобка и поднимаясь обратно к животу. Дыхание жены сначала тяжелеет от моих интимных прикосновений и поцелуев, а затем становится легким, более поверхностным. Она расслабляется в моих объятьях, вертится, чтобы устроиться удобнее. Ложится на бок, сонно смотрит на меня и тянется к лицу. Ловлю ее пальцы, целую каждый, касаюсь языком и улыбаюсь ее приоткрытым от возбуждения губам. Разворачиваю нас так, чтобы Маша снова оказалась ко мне спиной. Ее шикарную попку вжимаю в пах, а ладонь возвращаю на низ живота. Склонившись к уху, хрипло напеваю: Мо́дри глазки Марья скры́ла Да приля́гла почива́ть, Шобы чи́сти Сварга бы́ла В но́щи кою погляда́ть. Ди́ды бабы тамо е́си…2 Машка сонно хихикает, пытаясь разобрать слова и вяло увернуться от моего дыхания. – Ш-ш, – провожу пальцами по ее руке и снова обнимаю, устроив ладонь на прежнем месте. – Закрой глаза и слушай. С Марьюшкой чару́юца Сон де Сварогом у пе́чи, Да у светлой ку́еца Алатырь гарит магу́чий. Той де ка́мене билой, Шо сулити благода́ти, Сон от пращура́ живой Яко дриво с жилудя́ми, На Буяни шо стои́т. Модри очи Марья скры́ла У нощи дивчи́на спит… Заканчиваю, еще раз коснувшись губами мочки ее уха. Прислушиваюсь к дыханию, к собственным ощущениям. Спит. Вот и славно. Сон – лучшее средство для восстановления. Осторожно выбираюсь из постели. Задергиваю плотные шторы, перекрывая свету доступ к комнате. Забираю одежду и ухожу в ванную, чтобы привести себя в порядок. На полке под зеркалом лежит мобильник. Экран вспыхивает, показывая, что пришло сообщение. Застегнув ремень на брюках, открываю и читаю «привет» от Макса. Он ждет меня в машине у входа в отель. Покинув номер, спускаюсь в холл и сразу сворачиваю к администратору. Предупреждаю, чтобы в номер никто не ломился и не беспокоил мою жену. Выхожу на улицу. Щурюсь и чихаю от яркого солнца. Друг детства прислонился к двери и лениво дымит, глядя на меня нечитаемым взглядом. – Как… Нет, ничего не хочу знать, – тут же корчит недовольную рожу старшего брата и затягивается поглубже. – Все нормально, Макс, – хлопаю его по напряженному плечу. – Маша ничего не помнит про свое ночное приключение. Я не уверен, что стоит говорить. – Давай разрулим сначала, потом подумаем, – предлагает он, уронив окурок себе под ноги. Вдавливает его в горячий асфальт и идет за руль. Я сажусь рядом. Кондиционер приятно обдувает лицо, остужая вмиг раскалившуюся на жаре кожу. Едем в отдел к коллегам. Работы мы им подкинули много. Носятся туда-сюда. Как домой вернулись, честное слово. Бьем по рукам. Идем к местному начу в кабинет. – Показания дают? – развалившись в кресле и вытянув вперед ноги, интересуется Макс. – Еще бы они не давали, – усмехается молодой крепкий мужик, ровесник Макса. – Держи, – толкает к нам папку. – Свежее обновление. Читаем, обращая внимание на детали и имена фигурантов. – Главного взяли? – интересуюсь я, подняв взгляд от протоколов. – Ждем команды «фас», – указывает пальцем в потолок. – И долго ждать? – Макс захлопывает папку и садится ровнее. – От пяти минут до бесконечности. Будто у вас не так, – хмыкает коллега. – У нас Стас, – понимающе переглядываемся с Максом. Он все решает проще. Сначала делает, потом доказывает, что был прав, и подбивает бумажки. Но то у нас, а тут все же город меньше, правила другие. – Бизнес трогать не любят, особенно такой, – делится начальник местных оперов. – Вони потом на весь город. Если ничего криминального, с ними проще договориться. – Если, – давит интонацией Макс. Мы так же делаем. На одну зарплату далеко не уедешь. – Ждем, парни. Ждем. – Где они совещаются? – Марьянин резко поднимается. – Ты чего надумал? – Воспользоваться связями, – хмыкает друг. – Ну смотри, – пожимает плечами опер и называет ему номер кабинета. Макс уходит, а через десять минут шлепает на стол бумажку с подписью главного, сверху приложив по ней ладонью. – Мы с вами поедем, – ставит перед фактом коллегу. Грузимся по тачкам и направляемся в офис того самого бизнесмена-строителя. С особым кайфом все переворачиваем в его кабинете под классические вопли: «Вы не имеете права!» Конечно, находим так называемую серую бухгалтерию, по старинке спрятанную в сейф за картиной. Подготовиться к нашему визиту они не успели. Мужика скручивают, диктуя ему ряд статей, по совокупности которых он пойдет на зону. От организации похищения до мошенничества в особо крупных. Интересно, стоило оного того? Что-то я сомневаюсь. Чертовски хочется просто врезать ублюдку за Машку и испорченную свадьбу! Но территория не наша, пацанов подставлять не хочется. – У вас в столице всегда так дела раскрываются? – шепотом спрашивает самый молодой из оперов, когда мы притормаживаем у тачки. – Конечно, – честно хлопая ресницами, отвечаю ему. – Здорово. Не то что у нас тут, – вздыхает паренек. В нем еще не умер идеалист и борец за справедливость. Ничего, система и опыт сделают свое дело. А пока пусть верит в свои идеалы. Нет в этом ничего зазорного. Возвращаемся к отделу. Вежливо отказываемся от чая. Решаем некоторые текущие вопросы и собираемся свалить. Мне Маша как раз звонит. – Ты где? – взволнованно сопит в трубку. – За обедом выехал, – кошусь на ухмыляющегося Макса. – Скоро вернусь. Что тебе привезти, жена? – с удовольствием проговариваю ее новый статус. – Не знаю-ю-ю, – тянет Маша. – Тогда сам выберу. Скоро увидимся.