Глава 37. Шаман

Прохожу по пустой квартире, и так погано внутри становится. Без Маши тут вдруг стало совсем неуютно. И даже тявкающему рыжему звонку я был бы рад. Этот чертов агент Бусурман извернулся и стал членом нашей новой семьи. Окно в нашей спальне приоткрыто. Ветер гоняет задернутую занавеску. Подхожу, чтобы закрыть, и оборачиваюсь на шелест. С прикроватной тумбочки на пол слетел лист бумаги с кривым краем, будто выдирали зло и наспех. Поднимаю, переворачиваю и брови мои ползут вверх: «Наш брак был ошибкой. Я думала, у меня к тебе все серьезно, а оказалось обычный каприз. Ты простой опер, которому никогда не стать генералом. Я не хочу, чтобы мои дети росли в нищете, поэтому согласилась на развод. Папа все сделает тихо и быстро, а ты получишь свободу. Не ищи меня, Шаман. Прощай навсегда. Маша». Поморгав, перечитываю еще раз. А затем еще и еще. Уголок губ дергается в нервной усмешке. – Ты чего угораешь? – В комнату заглядывает Макс. – На, оцени, – отдаю ему записку. Выражение лица друга детства, наверное, сейчас дублирует мое. Брови летят вверх, кадык дергается в попытке сдержать смех. Макс все же не выдерживает и ржет в голос. И я вместе с ним, заодно немного отпуская натянутые нервы. – Генерал стареет, – комментирую я. – Нет, он просто не знает ни нас с тобой, ни собственную дочь, ни тем более детали ваших отношений. Будь на твоем месте кто-то другой. Ну, знаешь, рядовой мужик, проработавший весь день в офисе и отключивший мозг еще в пробке по дороге домой, он бы повелся на прописанные тут триггеры, а так… – хмыкает Марьянин, – В сортире от этой бумажки пользы больше. – Почему? – широко улыбаюсь я. – Теперь мы можем не поднимать на уши весь город. Машка у отца. – У-гу. – Макс плюхается на кровать и задумчиво зажевывает нижнюю губу. – Вот не живется человеку спокойно, а! Не сидится ему в теплом кресле. Мля, как войны перед свадьбой не хочется, – вздыхает он. – Я мысленно уже в ЗАГСе и медовом месяце. Мне эти семейные разборки поперек горла! – Извини, – развожу руками и сажусь на пол по-турецки. – Да ты-то тут при чем? – отмахивается Марьянин. – Макс, как вы меня вытащили? Ты по дороге так ничего и не рассказал. – Поехали к папе, заодно поговорим, – поднимается он и протягивает мне руку. Зацепившись за его ладонь, подтягиваюсь и поднимаюсь. Переодеваюсь в свежую одежду, еще раз оглядываю комнату и все же закрываю окно. На кухне делаю несколько глотков воды прямо из-под крана. Брызгаю на лицо и отправляюсь вместе с Максом к его машине. Друг потихоньку включает первое попавшееся радио, чтобы бубнило фоном вместо успокоительного. Заводит движок и агрессивно дергается с места. В общий поток машин встраивается уже аккуратнее. – Так что там с моим освобождением? – напоминаю ему. – Мы со Стасом и Ирой подняли все свои связи. Я вкратце рассказал, что знаю про некоторые схемы отца. Где-то улики «потерялись», где-то преступника не довезли, сбежал, и найти, конечно же, никто не смог, и сколько примерно бабла он с этого поимел. Ты и без меня знаешь, как это проворачивается. – Знаю, – уперев затылок в подголовник, прикрываю глаза. После камеры даже запах в тачке Макса кажется свежим воздухом. Открыв окна, закуриваем, и друг продолжает: – Теперь папу ждут служебные проверки. По твоему сфабрикованному делу в том числе. Все не докажут, конечно. Это нереально. Но займут надолго. Ну и тебя отпустили за мою информацию и возможность занять кресло отца. – Думаешь, он его просто так отдаст? – Естественно, нет. Но ты же знаешь, что мне похер. Ему всю жизнь было насрать на меня. С чего вдруг я должен париться о его чувствах? Я никогда не играл в лицемерное благородство. Он получит то, что заслужил, но за Машку мы все же попробуем поторговаться. Макс сворачивает к главному управлению. – Думаешь, он здесь? – скептически смотрю на здание. – Здесь, – показывает мне сообщение от своего информатора. Друг паркует машину прямо у входа. Мы с каменными лицами идем в здание. Показываем корочки на входе. Это формальность под камеру. Нас бы и так пропустили, Макса тут отлично знают. Поднимаемся на второй этаж и сворачиваем к пафосным деревянным дверям с позолоченными ручками. Секретаря Трофимова уже нет. Свободно проходим через тамбур для посетителей и без стука вламываемся непосредственно в кабинет. В ноздри сразу бьет запах натурального табака и алкоголя. Генерал в рубашке с двумя расстегнутыми верхними пуговицами развалился в своем кресле, закинул ноги в носках на край стола и лениво потягивает коньяк с полузакрытыми глазами. – А-а-а, сын, – тянет он, намеренно игнорируя меня. – Зачем явился? – Машка у тебя? – холодно спрашивает Макс. – Машка там, где ей и положено быть. – Циничный взгляд генерала врезается в меня как в кирпичную стену. – Ей положено быть с мужем, – тихо отвечаю тестю. – Ты не муж, а ошибка природы, – пьяно выплевывает он. – Нигде от вас покоя нет. – Ты в курсе, что тебе грозит служебное расследование? – все тем же ледяным тоном интересуется Макс. – За это я тебе потом обязательно выпишу отдельную благодарность. Щенок! – Трофимов ударяет дном стакана об стол. – Ты решил меня с этого места скинуть, чтобы задницу своего дружка прикрыть? Так, значит, ты с семьей поступаешь? – Оставь эти громкие слова про семью. Я никогда не был ее частью. Шаман для меня гораздо больше семья, чем ты. – Пф! – фыркает генерал. – Потому и не был, что гены у тебя… – Остаток его фразы тонет в глотке коньяка. – Еще есть небольшой шанс откатить все назад. Отдай нам Машку. – Марьянин все еще спокоен. С виду. Но я хорошо знаю друга и вижу, что слова отца все же в него попали. – Пошли вон. – Трофимов указывает нам на дверь. – Ты уверен? Там подняли много всего. Ты не отвертишься. – Вон, я сказал! Еще раз увижу – оба сядете. На пожизненное! – ревет он. – Эту войну начал ты. Ты же ее и проиграешь. Пойдем, Шам. Мы пытались обойтись малой кровью. – Друг хлопает меня по плечу. У меня нет права встревать в разговор между отцом и сыном. Тихо выхожу в коридор и в знак поддержки крепко сжимаю плечо Макса. Он жестко усмехается и благодарно кивает. – Чет тоже коньяка захотелось, – смеется при выходе на улицу. – Машу заберем – я проставлюсь, – обещаю ему. – Ловлю на слове… – Он вдруг останавливается в шаге от машины. Его глаза сощуриваются, а рот снова улыбается. – Помнишь, у нас в прошлом году учения были с парнями из МЧС. – Помню. И? – Коньяк, Шам! Хороший, полковничий, и озеро, в котором мы случайно утопили инвентарь, который зачем-то бухие поперли с собой. – Ян Кравец, – хлопаю себя по лбу. – Точно. Бля, это было эпично. Называется, почувствуй себя курсантом. – Да-да. Ныряли потом все утро, как дебилы, в ледяную воду, пока все не вытащили. – Зато протрезвели быстро. И даже вооруженный захват с альпинистами отработали, – вспоминаю я. – Мы будем забирать ее через окно? – прихожу к логическому выводу. – Если наш друг Ян нам не откажет в любезности прогуляться по крыше и заглянуть в генеральские хоромы, – вовсю паясничает Макс. – Уверен, что не откажет. Я набираю? – Набирай, – кивает Марьянин. Мы все же садимся в машину и едем прямиком к дому семьи Трофимовых. По дороге я дозваниваюсь до Яна и после недолгих, но веселых воспоминаний, обрисовываю ему ситуацию. – Поможешь? – Легко! – звучит довольный ответ в трубке. Кидаю ему адрес и спокойно смотрю на дорогу через окно со своей стороны. Нет у меня ни ощущения опасности, ни внутренней тревоги. Зато есть абсолютная уверенность в том, что все будет хорошо и мы заберем Машу домой. Слышу, как Макс начинает издавать крайне странные звуки, будто он давится и кашляет одновременно. Кошусь на друга. Его лицо выдает нечто совершенно необъяснимое, а правый глаз начинает дергаться. Ничего не объясняя, он тычет мне пальцем в лобовое, останавливает машину, ложится лбом на руль и ржет, сотрясаясь всем телом. Я поднимаю взгляд по зданию и неприлично роняю челюсть к себе на колени. На окнах висят плакаты, разрисованные яркими красками: «Здесь живет тиран!» «Помогите. Меня похитили!» «Генерал Трофимов – взяточник!» А из приоткрытого окна в небо поднимается дым, и это перестает быть таким смешным. Через мгновенье оно открывается полностью. Маша высовывается на улицу. Снизу собираются зеваки с телефонами и радостно скачут, снимая происходящее. – Помогите! – кричит жена. – Забери нас отсюда! – На ее руках появляется агент Бусурман. Ему высота явно не заходит. Пес прижимает к голове свои странные лохматые уши. Рядом с нами паркуется еще одна машина. Из нее выскакивают наш знакомый МЧСник и его друг. Выходим здороваться. Все вместе еще раз озадаченно смотрим на окна. – Там пожар? – Отчего-то очень спокойно спрашивает парень. – Явно что-то горит, – так же спокойно подтверждает Макс. – Вытащишь? – обращаюсь к Яну. – Конечно. Сейчас снарягу достану. Отработанными движениями Ян крепит на себя страховочные ремни, берет с собой трос и еще какие-то приблуды. Вникать некогда. Машка с Бусей все еще торчат в окне. Нас она видит вряд ли, может, и к лучшему. – Все будет хорошо, – обещаю ей одними губами. – Пойдем, Шам, страховать будешь, – говорит мне Кравец и ободряюще хлопает по плечу. Я только за. Могу и сам спуститься, но лучше не геройствовать, а доверить профессионалам выполнять свою работу. Мы с Яном идем в подъезд, из которого есть выход на крышу. Поднять мою семью будет проще и безопаснее, чем спускать.