28. На крючке

К тому моменту, когда отец зашел в дом, мы с Лероем перестали сжимать друг друга в объятиях, но продолжали стоять рядом. Как нашкодившие котята, мы смотрели на ледяное выражение лица Горского, предвкушая его решение.

— Значит так, Лерой, — отец не заставил себя долго ждать, — организуй Ксюхе кофейка, чтоб не уснула, а мне что-нибудь покрепче.

Горский уверенным шагом промчал мимо нас и, минуя гостиную, направился в сторону кухни. Но у порога замер:

— Тьфу ты, Ксюша! — выругался отец и бросил на меня тяжелый взгляд. — Лерой стол смени! И это не просьба!

Горский резко развернулся, зашел обратно и уселся на диван, а я улыбнулась, сквозь проступающую пунцовую краску на щеках. Благо Лерой не сразу уловил ход мыслей отца.

— Давайте, кофе сделаю я. И тебе, пап, тоже. А вы пока поговорите, — мне хотелось укрыться от пронзительного и осуждающего взгляда отца.

Мужчины кивнули и сразу перешли к делу.

— Лерой, — крикнула с кухни спустя пару минут, — а где вся посуда?

— Черт, — послышалось мне в ответ, — Я тут побуянил немного. Похоже мы с вами без кофе.

Заглянув в гостиную, заметила, как на сей раз смутился Лерой.

— Ладно, переживем, — заявил Горский. — Пошли-ка прогуляемся, Валер.

Мужчины накинули куртки и вышли из дома, оставив меня одну.

Сколько их не было: двадцать минут, час? Неважно. В любом случае, усталость взяла верх и стоило едва присесть в кресло, как я тут же заснула. Мне ничего не снилось — сплошная чернота. Лишь обрывки фраз то и дело проносились в сознании: мягкий голос Лероя сменялся властными нотками Горского, не оставляя после себя ни малейшего отпечатка в голове.

— Уснула, — фраза отца чуть более ясно отложилась в сознании, а следом ощутила, как меня укрыли чем-то теплым и мягким, — Может, ее наверх отнести?

— Не надо, проснется! Пусть поспит. Пошли на кухню. Да не смотри ты на меня так. Не было у меня ничего с твоей дочерью. Нигде не было. Пошли.

Голоса стали тише, вот только сон как рукой сняло. И, если сначала, укутавшись в плед, я смотрела в пустоту и отгоняла сполохи сна, то постепенно начала прислушиваться к разговору на кухне. Нет, слышно было плохо и лишь отдельные фразы, но даже они всколыхнули мое неуемное любопытство.

— Давай, Лерой, еще раз по порядку, — голос отца казался до невозможности уставшим. — Шефер, говоришь, сам к вам подошел у Исупова?

— Да. Я не меньше тебя удивился, — голос Лероя ничем не уступал отцовскому. — А еще дочь свою начал расхваливать: мол, вот она какая жена Черниговского. Ну и добил Ксюшу, что Инга беременна.

— Бред! — неподдельно возмутился Горский. — Я, конечно, свечку не держал, но не думаю, что Черниговский к ней хотя бы раз пальцем притронулся. Инга же его шантажировала постоянно, что пожалуется отцу на его равнодушие. Столько денег высосала стерва…

— Не знал, — сдержанно ответил Лерой. — Но эта новость последней каплей стала. Потому мы и ушли…Черниговский вел нас от дома Исупова, ребята по камерам уже отследили.

— Не верю, что он с дедом заодно. Вот хоть убей, Лерой, не верю, — от души заступился за Тимура Горский, а я хмыкнула себе под нос. Кто бы мог подумать, как сильно переменится наше с отцом отношение к Черниговскому. И то верно: от ненависти до любви один шаг. Впрочем, наоборот в моем случае это правило тоже сработало безотказно.

— Он три года его зарывал, — никак не успокаивался Горский. — Не мог Тимур сам себя подставить.

— Тогда какого лешего он делал у Исупова? — взбеленился Лерой. Его желание обвинить во всем Тимура было мне понятно. — Слишком все складно у них вышло…

— Тимура напрягу, не переживай. Что с камерами?

— Мы же у крыльца разговаривали, там у Ермолаева парочка точно писала. Но этот хрыч отпирается. Ясное дело: сразу станет очевидно, что стрелял не я. Последняя надежда на показания Шефера…

— Если все так, как ты говоришь, надеяться бессмысленно. Старика он не сдаст. Уверен Ермолаев отзвонится в ближайшие пару часов и озвучит свои условия…

На кухне повисло молчание. А мне не терпелось узнать больше. В голове пока никак не появлялось четкой картины произошедшего, да и количество вопросов многократно превышало число ответов. Кто и главное зачем стрелял в Шефера? Почему Тимур следил за нами? Как получилось, что Маркус и Лерой устроили разборки именно на территории дома Ермолаева? И чем больше я прокручивала эти мысли в голове, тем точнее понимала, что Лерой попал в ловко расставленные сети и выбраться из них будет не так легко, как обещал Горский.

Какие условия может выдвинуть дед Тимура за свободу Лероя, я тоже примерно представляла. Ему были нужны деньги. Свои. Которые у него украли и которые уже как пару часов принадлежали мне. И как раз в этом я не видела никакой проблемы. За свободу Лероя я готова была отдать все.

— Ты ей сказал? — прервал поток моих рассуждений голос Лероя. Его вопрос побудил меня спрыгнуть с кресла и подойти ближе.

— Нет, Лерой! Не успел. Да и не знаю, как.

— Черт, тогда и правда лучше ей уехать. Все целее будем.

— Что ты мне не сказал? — нарушив их мужскую идиллию, громко спросила отца.

Они так увлеклись беседой, что совершенно забыли про меня и, конечно, не заметили, как я зашла на кухню.

— Ксюша! Ты проснулась? Отлично, сейчас тогда домой поедем, а то рейс скоро, — начал юлить Горский, вот только совершенно напрасно.

— Я уже давно не сплю, папочка! Так о чем ты мне не сказал?

Стояла на пороге, не решаясь пройти дальше. Мне не нравился тон отца и взгляд, понурый и сосредоточенный. Он изучал меня. Боялся, что узнай я правду — навсегда отвернусь…

Лерой наблюдал за нашей перепалкой взглядами и не выдержал. Он встал из-за стола, подошел ближе ко мне и, обхватив меня за плечи, заставил перевести все внимание на него.

— Ксюш, Коля хотел сказать, что они с Тимуром действовали не совсем легально, а точнее…

Но договорить Амирову я не дала. С легкостью вырвавшись из его рук, я отбежала к окну: подальше от отца и Лероя.

— Ты же обещал, пап! — в горле запершило от непрошенных слез. Лерой мог не продолжать. То, как Горский вел дела раньше, я отлично знала. А еще верила, что он действительно завязал. — Ты маме обещал! Ты клялся, что больше ничего противозаконного. Пап, ну как же так?

— Не ерепенься, Ксюша! — треснул по столу Горский. — Я поклялся и свое слово держу! Вот только дело это старее моего обещания! Или мне нужно было бросить твоего ненаглядного Черниговского в середине пути, чтобы его тут же скрутили?

Покачала головой. " Он не мой". Но скакать ничего не смогла.

— То-то же, — неправильно расшифровал мои мысли Горский. — Бумаги, что ты подписала — прямое доказательство моей вины. Моей и Тимура. Черниговского я пытался исключить ото всюду. Но если начать копать, то до правды дойти не сложно. Поэтому эти документы никогда не должны попасть в руки Ермолаева. Понимаешь? Никогда! Иначе, я не выберусь, дочка! Боюсь, как и Тимур.

— Старик будет требовать эти бумаги в обмен на твою свободу? Да, Лерой? — вернула свое внимание к Амирову.

— Да, Ксюша! — спокойно ответил Лерой. — Не переживай. Мы с твоим отцом докажем мою невиновность и без записей с камер его дома. Просто поверь мне сейчас, хорошо?

— Нет, — прошептала в ответ, — нет, нет! Господи, папа, куда ты ввязался и ради чего? Ермолаев же не успокоится… Получится вытащить Лероя — он найдет другую жертву. Ему нечего терять, пап. В отличии от меня…

От ужаса прикрыла рот рукой и тихо застонала. Страх липкий и навязчивый медленно, но верно заполнял все мое существо. Я отлично понимала, что, однажды, просто не смогу выбрать отца.