51. Сбежала
Лерой
Сижу в каком-то бункере. Ни связи, ни возможности выйти, ни даже нормального воздуха без примеси ароматов канализационных стоков. Вокруг полумрак, сырость и несколько таких же идиотов, как я. Нелепо, но среди нас и сам Горский. Только толку от него…
Угрюмый, напыщенный, как индюк, закрылся в себе, понимая, что накосячил не хуже остальных, и тупо ждет развязки. Как и все. Новомодные традиции и желание некоторых скучающих олигархов пощекотать нервишки сыграли с нами злую шутку.
Золотников оказался тем еще ушлепком: на открытие своего тринадцатого салона устроил для гостей квест " Укради килограмм золота", само собой никого не предупредив об этом. Просто собрал всех в одном месте и поставил перед фактом. Бо́льшая часть толпы оживилась: старики жадно хлопали глазками, желая узнать, что скрывается под словом "квест", кто помоложе, в предвкушении скорых развлечений и возможности неплохо навариться, улюлюкали и радостно хлопали в ладоши. И только порядка десяти человек выразили свое " фи", в том числе и мы. Какой к черту квест, когда пришли сюда исключительно по делу.
— Коля, как хочешь, я ухожу, — сразу заявил ему, чувствуя пятой точкой, что это развод. — Без Ермолая здесь не обошлось. Найдем его позже.
— Нет, Лерой, — встал в позу Горский. — Немного переждем, никто нас участвовать в этом цирке не заставляет. Порезвятся гости с полчасика и вернемся к нашим вопросам.
И я, как дурак, повелся.
Всем, кто отказался участвовать в квесте, было предложено обождать завершение игры этажом ниже, " чтобы не мешать остальным погружаться в остросюжетную атмосферу".
Вот только ниже оказался чертов бункер с глухими стенами и нестерпимой вонью.
Уже третий час не нахожу себе места. Интуиция вопит, что там за толстым бетонным укрытием происходит неладное.
— Изощренный способ избавиться от нас, — цежу сквозь зубы, обращаясь к Горскому. — Ермолаев ловко нас обезвредил. Господи, Коля, нужно что-то делать!
— Успокойся, Лерой! — отвечает Горский. — Вечно нас тут держать не будут. Обернись! Тут еще восемь человек, заметь, уважаемых людей!
Но успокоиться не могу. Нехорошее предчувствие гложет изнутри.
Проходит еще с полчаса прежде, чем нас выпускают. Многоуважаемые гости недовольны! Ругаются! Клянутся ответить Золотникову по полной, а тот лишь разводит руками:
— Вы же сами отказались от борьбы, сдались. Вот и просидели в темнице весь квест. Кстати, золото-таки нашел Виталий Михайлович Скрипунов. Представляете! Целый килограмм золота!
Этот идиот продолжает заливать в уши ерунду, а я нервно жду, когда мобильник поймает сигнал.
Есть!
Интуиция меня не подводит. Десятки уведомлений о пропущенных вызовах сыпятся, как из рога изобилия. И все, как на подбор, от Ксюши и Ритки.
— Отследи ее, сейчас же! — орет Горский, быстрым шагом следуя к своему автомобилю. Наконец-то до него дошло, что Ермолаев вновь переиграл нас.
— Пытаюсь, — барабаню пальцами по чехлу мобильного, пытаясь заставить кусок пластика соображать чуть быстрее. — Готово.
Но рассмотреть на карте адрес не успеваю… Прерывает входящий от Ритки.
— Лерка, Лерка, — всхлипывая, орет та в трубку, — с тобой все хорошо? Я не могла до тебя дозвониться! Лерка, я пыталась его остановить, но в него словно дьявол вселился. Понимаешь, мы очень испугались. Лерка, я не знаю, что делать!
Еле удерживаю телефон в руках, ощущая, как холодный пот струится вдоль позвоночника.
— Рита, что случилось? — из последних сил придаю голосу уверенности, иначе сестра заведется еще сильнее и тогда я точно ничего не узнаю.
— Тимур! Он схватил сына и уехал. Я не знаю куда. Не знаю! Говорила ему, просила подождать, но вы с Горским были недоступны, а он… он не стал слушать, Лерка. Вбил себе а голову, что Ксюша в беде!
Хочу спросить, что конкретно произошло, но вижу, что Горский не на шутку взбешен: переживает за дочь, сверлит меня взглядом, ждет адрес.
— Рит, перезвоню! Не волнуйся, разберусь с этим! — обещаю сестре, но ни хрена не понимаю, где искать Черниговского с ребенком и зачем тот вообще сбежал. Придурок!
— Ну! — не выдерживает Коля, и я возвращаюсь к поискам мигающей точки на карте города, на ходу пересказывая слова сестры, но, когда нахожу местоположение Ксюхи, не могу вымолвить ни слова.
Этот адрес я знаю наизусть, однажды сам возил по нему Ксюшу, чтобы разбить ее иллюзии относительно Тимура. Но какого лешего ее понесло туда снова и как с этим всем связан побег Черниговского и наше злоключение, пока не могу сообразить.
— Она у Тимура на квартире, — сообщаю Горскому и отчетливо вижу, как он меняется в лице.
— Ермолаев, сука! — орет не своим голосом. — Нас запер, а сам дочь мою выманил? По машинам, Лерой! Я на квартиру, ты домой, на случай, если вернется.
— Нет, Коль, я с тобой поеду, — не принимая всерьёз его указаний, иду за ним к огромному внедорожнику. — Если в этой херне замешан Ермолаев, так просто она домой не вернется.
От собственных слов обжигает в груди.
" Наивная и безрассудная девочка, что же ты натворила?"
— Лерой, — резко останавливает меня Николай и разворачивает к себе. Напористо, твердо и грубо. — Я не шучу. И тебе не позволю наделать новых глупостей! Едешь домой и ждешь ее там. Это приказ!
— Забываешься, — огрызаюсь в ответ. Горский мне друг, но не указ! Уже давно.
— Я просто знаю, на что способен влюбленный мужик. С ней все будет хорошо, обещаю, — хлопает меня по плечу и добавляет:
— Как друга, прошу — поезжай домой. И еще: за Катей присмотри…
И я еду. Проклинаю все на свете, но еду. Не различаю дороги и красного на светофорах — еду. Постоянно отслеживаю мигающую точку в телефоне, монотонно зависшую в одном и том же месте, и еду…
В неистовом порыве влетаю в дом и почти сразу натыкаюсь на Ксюшину маму в компании со странного вида женщиной. Высокая, как каланча, с волосами цвета переспелой вишни и в наряде японской гейши гостья моментально сбивает боевой настрой.
Ощущение, что за те три с небольшим часа, что мы с Горским были в заложниках бриллиантового короля города, мир вокруг сошел с ума. По крайней мере, женская его половина…
Катерина словно чувствует мое замешательство и моментально представляет свою знакомую:
— Люсия, познакомься с Лероем, большим другом нашей семьи, — та пошловато облизывается, а Катя продолжает:
— Лерой, это Люсия, моя подруга.
Киваю в знак приветствия, а сам с ног до головы осматриваю женщину на предмет ее причастности к исчезновению Ксюши: сейчас мне везде мерещатся заговорщики и предатели.
В том, что Екатерина, жена Горского и бывшая жена Соболева, может водить дружбу с женщинами подобного типажа, я сильно сомневаюсь. Тут же открывшая свой рот гостья, только подтверждает мои опасения:
— Ммм… Лерой! Какое имя! Ле — рой! — произносит по слогам, словно пробует на вкус. — А вам, Лерой, говорили, что вы похожи на самурая?
Такого поведения со стороны женщин не терплю, но сейчас не до того. Перевожу взгляд на Горскую и спрашиваю в лоб:
— Где Ксюша?
— У себя, — спокойно, совершенно не сомневаясь в своих словах, отвечает Катя.
— Лерой, вы знаете, — не теряет зря времени Люсия, — Катюша столько мне о вас говорила! Но сейчас смотрю на вас и понимаю: вы еще лучше! А я, заметьте, не только Катюшина подруга, но и первоклассный мануальный терапевт. К слову, буквально на днях вернулась…
Недослушав приторных речей этой странной женщины, срываюсь в комнату Ксюши, на ходу разбивая слишком откровенные желания Люсии и ни капли не сожалея об этом.
Конечно, девчонку не нахожу. Зато замечаю свою записную книжку, небрежно брошенную на журнальном столике и открытую на имени " Рита".
Мысли в голове разбегаются и путаются. Зачем Ксюше понадобился номер сестры, понимаю. Догадалась, чертовка. Отчасти теперь могу объяснить и побег Черниговского, и состояние Ритки.
Снова бросаю взгляд в телефон на мигающую красным точку на карте и замечаю, что она сменила положение и движется.
В сторону дома.
Отзваниваюсь Горскому, чтобы сворачивал поиски, и в чем есть выбегаю на улицу, чтобы встретить негодницу. На ходу придумываю, как буду ее воспитывать, какими словами пытаться достучаться. Но как только замечаю ее потухший взгляд и красные от слез глаза, закипаю.
До чего дикой и безрассудной нужно быть, чтобы ослушаться родителей, заставить себя искать и волноваться, прокручивая в голове самые страшные варианты.
Не хотел на нее кричать, но кричу. Не хотел прикасаться, но все крепче вцепляюсь в ее плечо. Во мне кипит ненависть к Ермолаеву, я взбешен поведением самой Ксюши, да еще этот нелепый и взбалмошный поступок Черниговского подливает масла в огонь.
Срываюсь. Хочу, чтобы поняла, что так нельзя! Повзрослела наконец! Но она в ответ огрызается и пронзает насквозь своим ледяным взглядом, так сильно напоминающим Горского.
Слова про Тимура вылетают в порыве достучаться, но уже в следующее мгновение вижу, что перестарался. Моя маленькая, глупая девчонка начинает, словно хрупкая снежинка, таять на глазах. Ее организм не выдерживает и выбирает сдаться. Хватаю на руки и несу в дом.
Мы все виноваты в том, что происходит с нами. Каждый! Своими словами или молчанием, необдуманными и поспешными действиями или выверенными, спланированными шагами, со зла или, как нам кажется, во благо незаметно разрушаем друг друга, забывая о главном — человек слишком хрупкое создание и может сломаться в любой момент.
Прижимаю Ксюшу к себе все крепче, шепчу, как люблю, прошу прощения за свою резкость и несдержанность, надеюсь, что вот-вот она откроет глаза, но ничего не происходит.
Заношу ее в дом и вновь попадаю в плен неадекватной Люсии. Благо, женщина, заметив в моих руках Ксюшу, больше не разыгрывает идиотский спектакль.
— Лерой, что с ней? Катя, Катенька! — зовет Горскую, а сама подходит ближе и осматривает девчонку.
— Ее нужно положить, — суетится вокруг и вместе со мной поднимается на второй этаж. — Катя по телефону поговорить отошла. Вот же, как не вовремя!
Кладу Ксюшу на кровать, бережно снимаю с нее верхнюю одежду и обувь.
— Свитер тоже лучше снять, — кудахчет Люсия и я слушаюсь. Невольно касаясь тонкой кожи, которая оставляет ожоги на пальцах, освобождаю Ксюшу еще от одного слоя одежды и мысленно благодарю ее за то, что додумалась под низ надеть топ.
— Ууу, всё понятно, — с издевкой смотрит на меня Люсия. — Предлагаю отложить нежные чувства и принести воды, молодой человек. За одним Кате не мешает сообщить о случившемся.
Вскакиваю и хочу уже убежать за водой, как у порога останавливаюсь и недоверчиво смотрю в сторону женщины.
— Господи, Лерой, я же врач! Не съем я вашу девочку!
Ухожу. Наливаю воды и на ходу словами пытаюсь успокоить Катю, которая не может без помощи подняться к дочери.
Возвращаюсь к Ксюше и застаю странную картину: Люсия, изогнув коряво длинные и тонкие пальцы, сосредоточенно проводит ими по телу девчонки, периодически останавливаясь и нажимая сильнее на отдельные точки.
— Вы! — взбешенно подлетаю к ней, хватаю за руку, оттаскивая сумасшедшую.
— Какой напор! — хихикает та и ловко выворачивается. — Вы, Лерой, меня не дослушали, убежали, а я пыталась вам рассказать, что являюсь специалистом по акупрессуре. И ваша ненаглядная уже пришла в себя, все хорошо!
Оглядываю Ксюшу и ни черта не понимаю: она все также лежит в кровати, не проявляя признаков ясного сознания.
— Она спит! — поясняет Люсия. — Как же бедная девочка была напряжена! Еще бы организм не требовал передышки! Пару часов, а то и больше она еще будет отдыхать. Не будите ее.
Подхожу ближе и беру Ксюшу за теплую ладошку, такую нежную, тонкую и ослабленную. Вглядываюсь в ее лицо, пытаясь найти подтверждение словам Люсии.
— Боже! — в полголоса восклицает та. — Сколько недоверия и отрицания! Вам и самому остро требуются мои услуги!
Без спроса подходит ближе и затрагивает кожу возле моей шеи, уверенно надавливая пальцами вдоль позвонков.
— Оставьте ее, — приглушенно шепчет, что в купе с ее касаниями, заставляет меня довериться этой странной женщине. — Давайте вернемся вниз.
Качаю головой, давая понять, что не смогу. Люсия протяжно вздыхает и покидает комнату, оставляя меня, словно верного пса, охранять покой любимой.
Сколько я так просидел, не помню. В забытье, глупых мыслях и чертовых мечтах. Перебирая ее тонкие пальцы, изредка поглаживая по волосам и неотрывно следя за каждым вздохом.
Шум за дверью заставляет вернуться в реальность. Слышу голоса. Шаги.
Дверь в комнату медленно открывается, принуждая меня сосредоточить все свое внимание на происходящем.
На пороге стоит Горский, окидывает меня жалким взглядом и отходит в сторону, запуская в комнату моего личного дьявола.
Черниговский держит на руках свое главное оружие, их общего с Ксюшей сына, и, делая вид, что не замечает моего присутствия подходит ближе. Мальчишка на его руках мгновенно оживает и с улыбкой до ушей кричит: " Мама, мама". Тимур отпускает сына и вот они уже оба перехватывают ее ладони, касаются ее волос, безжалостно вытесняя меня прочь.
— Лерой, — властный и жестокий голос Горского заставляет очнуться окончательно.
Я лишний. Моя роль сыграна. Я больше никто.
Срываюсь и иду прочь. Из комнаты. Из дома Горского. В очередной раз из ее жизни.
— Лерой!
Голос Николая застает на парковке, где жадно одну за другой выкуриваю сигареты, в попытках успокоиться.
Он подходит ближе и снова эта жалость во взгляде. Бесит! Раздражает! Унижает!
— Какого черта, он приперся? — хрипло спрашиваю Горского, хотя и сам знаю ответ.
— Лерой, не стоит! — предостерегает Коля и кладет жилистую ладонь на мое плечо, опасаясь, что наделаю глупостей. И он прав. Мне нестерпимо хочется вернуться, силой вытащить этого урода из ее комнаты и избить до полусмерти, а лучше… Черт! Черт! Черт! Мне до дрожи страшно от собственных мыслей! Но сейчас, я готов на все!
— Поехали к тебе, Лерой. Остынешь немного и поговорим. Не надо новых необдуманных поступков. Завтра все решим. Завтра.
Вот только завтра наступает слишком быстро и обрушивает на мои плечи новый удар…
— Она сбежала, — сдавленно бормочет в трубку Черниговский в первом часу ночи. — Пока я укладывал сына, она сбежала!