52. Поговорим

Твердо решила не повторять глупых ошибок: вызвав такси, бросила мобильный на кровать и убежала в ночь.

Удивительно, но охранник на входе ничего не спросил и совершенно спокойно выпустил меня за территорию дома.

— Стальной переулок, — уверенно заявила водителю и машина тронулась с места.

Но чем дальше я отдалялась от дома и чем ближе была к логову зверя, тем беспокойнее становилось на душе. Уже на половине пути поняла, что не готова: мысли путались, нужных аргументов в голове не появлялось, да и плана, как выбраться потом с сыном из дома Ермолаева, тоже.

— Остановите здесь! — вырвалось неожиданно и таксист покорно притормозил.

Ночь. Снег перестал, но промозглый ветер порывами настойчиво напоминал, что весна была лишь по календарю. Подняла до предела воротник куртки, спасаясь от холода, и брела вдоль улицы, не понимая, что делать дальше.

Отчего-то дома казалось все простым, элементарным: пришла— забрала сына — ушла. Но на деле, я даже не представляла, как незаметно попасть в дом к Ермолаеву, привлекать же его к себе внимание значило одно — подставить отца.

Засунула озябшие пальцы в карманы и медленно продвигалась вперед. В никуда. Пока впереди не показались огни круглосуточного ресторанчика быстрого питания. Заказала кофе, картофель-фри и села у окна, пытаясь навести порядок в голове.

По всему выходило, что Ермолаев вынудил Тимура отдать сына. В то, что Тимур перешел на сторону деда добровольно, я упорно отказывалась верить. Как и в то, что он вернулся к Инге. Вздор! Но, как бы то не было, сейчас Тимошка находился в руках старика, и это пугало меня до чертиков.

Горячий кофе, хоть и не отличался пригодным вкусом, но все же позволил согреться. Перестав дрожать, оглянулась по сторонам. Кроме меня в зале сидело еще несколько человек: пара полусонных студентов, да одна влюбленная парочка. Тишина, непривычная для этого места в другое время, сейчас мягко обволакивала и помогала успокоиться.

Отвернувшись к окну, пристально рассматривала свое отражение: блеклое, растрепанное, совершенно потерянное… Я запуталась. Сильно. И куда бы сейчас не свернула, лучше не будет.

Могла позвонить отцу. Прямо сейчас. Сказать, что знаю, куда Тимур дел сына. Могла попросить его отдать документы, лишь бы старик вернул ребенка. Вот только за эти годы я слишком хорошо узнала Горского, чтобы отчетливо понимать: он не сдастся.

На улице светало. Зацепилась взглядом за бумажный стаканчик, который крутила в руках уже битый час. Смешно, но сейчас он напоминал меня: помятый, пустой, ненужный и уязвимый. А еще ощущала себя никчемной и бесполезной, неспособной помочь собственному ребенку.

Последнее с особой болью отдавалось в сердце. Я должна была хотя бы попытаться.

К дому Ермолаева на Стальном я подошла в районе семи утра. Черный мрачный забор наглухо скрывал все, что творилось за ним, в том числе и моего сына. Пыталась обойти его вдоль периметра, подпрыгивать, отходить чуть дальше, взбираясь на небольшие пригорки, но все без толку.

Оставалось только два варианта: уехать обратно и молить отца сдаться или зайти через парадный вход прямиком в лапы зверя. Оба пути вели к единому результату: Горского посадят. Но если в первом случае, решение было за отцом, то во втором — выбора у него не оставалось.

Помаячив возле забора еще минут десять, побитой собакой поплелась обратно, в сторону дома. Но не успела пройти и сотни метром, как мимо промчался микроавтобус и затормозил возле ворот Ермолаева.

Невольно обернулась и с любопытством стала его разглядывать.

— Печенкина, ты? — высунув голову из окна, прокричал водитель.

Покрутила головой, удостоверившись, что кроме нас здесь никого не было.

— Блин, ты глухая что ли? — выплюнул водитель и уставился на меня в упор. — Нет, не хочешь работать — не надо! Но разве сложно предупредить дядю Васю: мол, не приду, нашла работу почище!

Смотрела на возмущающегося дядьку огромными глазами, отчаянно не понимая, что тот от меня хотел.

— Так, Печенкина! Давай раз уж приехала — одну смену отработай, а там делай, что хочешь. Согласна?

Зачем-то кивнула, но с места не сдвинулась.

— Господи! — с новой силой принялся возмущаться мужичок. — Где вас таких находят, а? Обычные уборщицы, а гонора… Ну, Печенкина, долго тебя ждать или на руках в автобус занести.

Мысленно поблагодарив небеса, что дали шанс прорваться к сыну, молниеносно подлетела к автобусу, залезла внутрь и приземлилась на ближайшее свободное место.

— Новенькая что ль? — с недовольным выражением лица спросила рядом сидящая женщина.

— Да, — робко согласилась, не ожидая от этой компании ничего хорошо.

— Нина, — сухо представилась та, а затем повернулась и жестом руки указала на еще двух девушек. — Там Оля и Жанна. Смотри у меня, новенькая, халявить не позволим!

— Не буду, — ответила и отвернулась к окну.

— Что-то нас многовато сегодня, — послышался голос той, которую назвали Жанной.

— Ну еще бы! — ухмыльнулась Нина. — Этот Ермолаев, говорят, со смерти дочери ни разу не генералил. Лет пять-то точно. Страшно представить сколько грязи нам предстоит убрать!

— Ну а зачем решил прибраться тогда? Тараканы спать мешают? — захохотала Оля. — А ли корона главного засранца города давит?

— Кто ж их разберет богачей этих!

Тем временем наш микроавтобус, миновав пост охраны, проехал по заснеженной территории дома и остановился возле служебного входа.

— Так, девочки! — заглянув в салон, грозно произнес дядя Вася. — На все у вас не больше четырех часов. Потом приедут все украшать к празднику. Так что шевелимся, девочки!

По очереди вышли из машины, прошли в дом и, минуя, огромную кухню, зашли в подсобное помещение. Мои напарницы тут же принялись переодеваться и косо поглядывать в мою сторону.

— Печенкина, а ты что стоишь?

— Стесняется небось!

— Не бойся, мы своих не обижаем.

Объяснять, почему я собралась якобы драить полы в том же, в чем приехала, не стала, решив отшутиться:

— Не заработала еще на сменную одежду.

Женщины улыбнулись и спустя несколько минут, вручив мне ведро и тряпку, отправили чистить туалеты на первом этаже.

Дом Ермолаева что изнутри, что снаружи вселял отвращение и неприязнь. Серый, убогий, грязный. Он был полным отражением самого старика.

Делая вид, что чищу туалеты, то и дело заглядывала во все двери в попытках найти сына. Вот только на первом этаже не было ни одной жилой комнаты и все мои усилия оставались напрасными.

— Смотрите, что нашла! — донесся голос Жанны за стеной.

— Ого, не знала, что у Ермолаева внуки есть, — удивленно ответила Нина.

Бросив тряпку, поспешила к напарницам. Но стоило приоткрыть дверь, как дыхание сбилось, а в ушах зазвенело. Перед глазами предстал небольшой чулан доверху набитый новыми, самыми разными игрушками. Мой мальчик был здесь. Теперь сомнений не оставалось. Сделав вид, что вернулась к уборке туалета, дождалась, когда женщины разбредутся по дому и прошмыгнула на второй этаж.

Тихо, как мышка, стараясь не шуметь, брела по мрачному узкому коридору, все также заглядывая в каждую комнату. Впереди оставалось всего три двери, а значит я была все ближе к сыну, как вдруг за спиной раздался скрип половиц, заставивший меня резко обернуться.

Пожилой седой мужчина с черными, как смоль, глазами в аккуратном костюме-тройке графитового цвета медленно, но уверенно шаг за шагом приближался ко мне. Желание отступать дальше и дальше, бежать, не оглядываясь, из этого дома прожигало меня изнутри. Зачем я сюда приехала? Какие ответы хотела получить?

Длинный коридор в полумраке горевших через один светильников, бесконечная череда вопросов в голове и монотонно напирающий на меня старик — это все порождало во мне безграничный, безрассудный страх. Сейчас я понимала всю глупость и необдуманность своих действий. В очередной раз, пытаясь найти чертову правду, я подвела всех. Я подвела отца. Я подвела нас с Тимуром. Только что я разрушила все, что так долго и по крупицам пыталась собрать.

— Страшно тебе, девочка? — скрипучим голосом процедил старик.

Мотая головой, на пятках я все еще надеялась от него скрыться, но уже через мгновение спиной уперлась в стену. Даже самый длинный и мрачный коридор оказался небезграничным.

— Неужели Горский не объяснил своей ненаглядной дочурке, что мой дом — это последнее место на земле, где тебе были бы рады? — его пропитанный желчью голос резал мои и без того напряженные нервы.

— Где Тим? Я не уйду без него, — собрав остатки мужества, ответила старику.

Глядя мне прямо в глаза, он разразился диким и нездоровым смехом, который эхом отдавался от стен и уносился вглубь дома.

— Глупая! — резко прекратив смеяться, он сделался еще более грозным и пугающим. — Безмозглая девчонка! Он больше тебе не принадлежит! Хочешь его увидеть — ты знаешь условия!

Я вновь судорожно замотала головой. Нет! Нет! Кто в здравом уме пошел бы на такое!? Но и оставить своего мальчика на растерзание этому ублюдку я не могла себе позволить!

— Хорошо! — кивнула обезумевшему старику. — Я выполню свою часть сделки.

Криво улыбнувшись мне, он подошел еще ближе и, схватив меня за ворот блузки, резко дернул на себя.

— Умница! Поняла, наконец-то, что все в этом мире имеет свою цену!

— Только и у меня есть условие, — в моем зажатом между стеной и дряхлым телом старика положении мне хватало наглости что-то требовать взамен.

Он посмотрел на меня своими дьявольски черными глазами, но ничего не ответил, лишь усилил хватку возле моей шеи. Сколько ему? 70? 75? Откуда в нем было столько силы и ненависти ко мне?

Приняв его молчание за согласие, я отважилась озвучить свое решение:

— Я сделаю, как вы хотите, но прежде я хочу видеть Тима! Я хочу знать, что с ним все в порядке. Как только Горский сможет забрать его, я выполню ваши условия.

— А если я не соглашусь? — брызжа слюной, прошипел он в ответ. — Что ты сделаешь? Наивно полагаешь, что Тимуру все еще есть до тебя дело? Что прибежит спасать тебя или твоего выродка? Так знай, для него — ты пустое место! Даже хуже. Ты никому ненужная маленькая лживая тварь! И ты все сделаешь здесь и сейчас. А потом я подумаю, стоит ли выполнять свою часть сделки или нет.

— Ненавижу, — сквозь зубы прошипела в ответ.

— Глубоко взаимно, детка! — отпустив меня, фыркнул старик. — За мной иди!

Каждый шаг эхом отдавался в ушах, нервы были натянуты до предела. За те метров пять, что мы прошли до кабинета Ермолаева, успела сто раз пожалеть, что пришла, и еще раз двести, что не взяла с собой телефон. Сейчас, как никогда, я хотела, чтобы Лерой меня нашел.

— Садись! — указав на стул возле массивного дубового стола, прошипел старик.

Сам же уселся напротив. Кабинет Ермолаева, как и весь дом, казался мрачным и жутковатым. Осматриваясь по сторонам, не могла представить, что здесь когда-то рос Тимур, что сейчас где-то рядом в этом мраке живет мой сын. Гиблое место: старое, обшарпанное, грязное. Впрочем, как и сам хозяин.

— Сколько брезгливости во взгляде, — с иронией в голосе подметил Ермолаев. — Принцессе не по себе в моем замке?

— Скорее противна ваша компания! — выплюнула ему в лицо.

Кривая ухмылка на мгновение посетила физиономию старика и исчезла, оставив после себя ненавистный оскал.

— Думал, будет сложнее… Все бабы в вашем роду дуры!

— Ближе к делу!

— Ближе некуда, Ксюшенька. Сейчас адвокат подвезет доверенность, а пока он, как угорелый, спешит к нам, мы с тобой поговорим!