Глава 12

– Да. Хорошего вечера, Дарья.

Юдин улыбнулся своей секретарше… отпуская!

Я почувствовала себя обманутой. Зачем тогда была нужна эта гигантская пауза?

Он размышлял, не нужно ли загрузить ее дополнительной работой?

Я откинулась на спинку дивана, выдыхая.

Кажется, у меня паранойя. И теперь я в каждом человеке готова подозревать практикующего Тему.

Дождалась, пока дверь за Дашей закроется.

– А третье действующее лицо когда появится?

Юдин встал из-за стола и пошел… к одной из деревянных панелей.

– Иди за мной.

Мужчина взялся за рейки… и потянул в сторону, открывая проход в потайную комнату! Нет, натурально! За стеной, которая по идее должна быть глухой, оказалось помещение.

Торопливо поднялась, поспешив туда, в полутьму.

На пороге пришлось остановиться, чтобы дать глазам привыкнуть к перепаду света.

Внутри обнаружился примерно такой же кожаный диван, куда Николай скинул свой пиджак. А перед ним… сидящая на коленях женщина. Босая, но в офисных серых брючках и белоснежной блузке. Голова чуть наклонена вниз, взгляд устремлен в пол.

– Проходи и располагайся. – Это Николай уже мне, пока доходил до стеллажа, на котором оказался целый чертов арсенал всяческих плеток, стеков и еще каких-то приблуд, о назначении которых я не догадывалась!

Сглотнула. Обернулась назад, на цивильный кабинет генерального… и потянула за собой дверь, отрезая нашу тройку от хрома и стекла.

На ватных ногах дошла до дивана. Осторожно опустилась. Что сейчас будет?

Кто эта женщина?..

В компании я ее не видела. Да и одежда явно намекала, что она скорее менеджер. Покрой и ткань были дорогими. А, может, она вообще не из «РусМеталлиста»?

Вряд ли Юдин позволяет своей любовнице… или все же просто сабмиссиву? Разгуливать у него под носом.

Судя по тому, что дама не шелохнулась даже из-за моего появления, вряд ли она станет чесать языком. Идти против своего Топа?

Я уже уяснила, что в отношениях между Домом и Нижним строгие договоренности. И, да, тот же контракт!

Интересно, а что будет в случае нарушения оного? И за распространение слухов?..

Вряд ли неустойка. Это все-таки не совсем «бизнес». Нечто другое. Более… тонкое. Или, лучше сказать, глубокое?

– Блузка. – Короткое слово от Юдина, и руки женщины приходят в движение. Она тянется к пуговицам, освобождая их из петель. Расстегивает полностью, вытягивая блузку из-за пояса штанов. Снимает, аккуратно складывая и оставляя недалеко от себя. На полу.

– Лифчик. – И на пол также молчаливо следует пикантная вещица, оставляя женщину обнаженной по пояс.

Ее совершенно не заботит, что я смотрю. Хотя замечаю, как по коже пронеслись мурашки. Из-за перепада температур?..

– Диана.

Пришлось перевести взор с исполнительной шатенки, которой на вид было чуть за тридцать, на владельца.

– Я попрошу оставить комментарии при себе. Что бы ты ни увидела. Напоминаю, что сегодня ты зритель. Не участник. И вмешиваться в нашу сессию не имеешь права. Я доходчиво объяснил?

Сглотнула.

Даже здесь. Сейчас он моментально переключил тембр с покровительственно-язвительного на властный, холодный. Приказной.

Словно передо мной был генерал.

– Да.

– Пока я не задаю вопрос, желаю слышать тишину. И… – Он взял с полки кожаное приспособление с нарезанными кожаными полосками– кажется, Маша называла его флоггером – и взмахнул им в воздухе. – Звуки ударов.

Не удержалась, снова посмотрела на молчаливую работницу среднего звена. Та изображала изваяние. Руки на бедрах, голова опущена, взор потуплен. Ни слова против.

Она знает, что ее собирались хлестать?

Николай подошел к неизвестной мне, приподнимая ее подбородок концом плетки.

– Ты готова?

– Да, Мастер.

Томный грудной голос говорившей заставил меня вскинуть брови.

Да таким голосом только соблазнять… а тут… наказание намечалось.

Кстати, за что ее наказывать собрались? Ведь порка – это наказание?.. Или… просто обычная практика?..

Я даже не успела приготовиться, как Юдин шагнул, останавливаясь чуть сбоку от женщины на коленях, и, замахнувшись, опустил кожаные полоски ей на спину!

Вздрогнула я. А вот Нижняя Николая на первый удар вообще не отреагировала, может, только шумно втянула воздух через нос.

Это… не больно что ли?

Второй удар.

Воздух флоггер разрезал слышимо, то есть до меня доносился свист. Значит, и скорость была приличная. Но вот на счет силы удара… как я поняла, Дом всегда контролировал ее.

Спина саба постепенно начала окрашиваться в розовые тона.

Что тоже не являлось показателем. Может, кожа нежная.

Но, черт, если нежная кожа, должна же она хотя бы охнуть? Или простонать?..

Простонала. Вот только ее стон на пятом ударе совсем не походил на стон боли.

Мазохистка?

Шестой удар. И очередной стон. Шатенка не смеет двинуться с места, просто принимает на свои плечи и спину удары.

Интересно, я одна считаю их про себя? Эти удары? А участники сессии отдаются на волю своих эмоций? Желаний? Как вообще назвать это избиение, где один замахивается и опускает черный девайс на спину другого, который даже слово против не высказывает, а, напротив, всем своим видом показывает, что готов к «продолжению банкета»?

Садо-мазо. Однозначно оно!

Юдин не просто Доминант, он еще и садист?

Или как оно все устроено?

По словам той же Шишкиной, сессия должна приносить удовольствие двум сторонам. Не только один должен испытывать кайф.

Значит, Николаю Максимовичу нравится хлестать?

Но я же сразу обозначила: я против боли! И вот так пороть себя точно не дам!

И зачем он мне показывает «как может»? Думает, что если взгляну, как другой даме хорошо от острых ощущений, захочу того же?

Ха.

Я насчитала пятнадцать ударов, когда Юдин остановился.

Шатенка тяжело дышала, вся его спина была исполосована. Но не до крови, нет. Просто… как будто на ней оставили отпечаток. Шлепок на заднице тот же эффект имеет.

– Молодец, – Николай похвалил свою Нижнюю… и погладил ее по голове!

– Благодарю Вас, Мастер!

Юдин нахмурился.

– Я не разрешал тебе открывать рта. За это получишь наказание.

По телу женщины в брюках прошла дрожь.

Предвкушения?

Она… намеренно сказала это? Провоцировала? Или просто вырвалось?

Я повторила мимику директора, сводя брови вместе.

Маша говорила, что провоцировать искушенного Дома себе дороже. Значит… это их игра?

Ведь я видела, как точечно выходят удары у Николая. Он явно не новичок в этом.

Да и эта комната… его голос, действия… нет, он давно в Теме. И давно усвоил ее правила. И свою роль.

Так-так-так. А разворачивающиеся перед моими глазами действия набирают обороты!

У меня на языке вертелось с десяток вопросов. Но я сохраняла молчание. Как и было сказано.

У нас договоренность. Это был не приказ. Пока что.

И, да, я слушаюсь. Просто… чтобы и дальше наблюдать за тем, к чему сама еще не имела смелости прикоснуться.

Оказывается, даже быть простым свидетелем, наблюдателем за настоящей БДСМ-сессией – это волнительно.

Я не заметила, как задерживала дыхание в моменте ударов. Как собственный пульс застучал быстрее. И как я приросла к дивану, также как и незнакомка, боясь пошевелиться.

– Подними руки вверх. Соедини в замок. – Очередной властный приказ от Юдина. – За голову. И не двигайся.

Женщина безропотно сделала, что ей было приказано… и взвыла, когда флоггер коснулся ее незащищенных ребер.

– Терпи. Ты должна с достоинством понести наказание.

Шатенка кивнула, не произнося ни слова. И все также буравила пол, даже не рискуя поднять взгляд выше.

Очередной удар, от которого у меня замирает сердце. И крик.

Так повторилось еще семь раз.

Девять ударов… но бедняжка вся взмокла, по вискам струился пот, кожаные полоски захватывали не только бока, но перекидывались и на грудь. Постепенно от воздействия «плетки» вся Нижняя равномерно становилась розового цвета.

– На колени.

Разве она уже не на коленях? Сидела же жопой на своих пятках!

А, на четвереньки. Тяжело дыша, оперлась ладонями на пол. А Юдин отошел к стеллажу, опуская флоггер на предназначенное для него место и забирая стек.

Палка в его руках была длинной, с тем же кожаным наконечником, только теперь в виде не то лопатки, не то ладошки.

Он будет ее бить по заднице?

Более чем располагающая к этому поза. Вот только… меня смущало присутствие брюк.

И почему-то казалось, что их наличие было обусловлено моим присутствием. Как-то в моем представлении сессия должна была быть… когда Нижний лишен всех одежд? А Топ – да, одет.

Ведь полное обнажение тоже имеет свой психологический эффект. Яркий, заставляющий чувствовать себя явно не в своей тарелке. Мы привыкли ходить в одежде, она нас защищает. И дает ощущение спокойствия что ли. То ли дело голое тело! Интимный момент, доверительный, в то же время неловкий и, возможно, несущий в себе страхи.

Хватило только топлес? С тем же успехом можно прогуляться до пляжа. А некоторые купальники так и вовсе заставляют сомневаться в их присутствии на теле – одни ниточки.

Что вообще сейчас творится в голове этой женщины? Раз она спокойно относится к свидетелю своего унижения? Она стоит тут на коленях, выполняет все, что ей говорят, терпит боль… а ведь даже не знает, кто я такая! А вдруг в моей персоне тоже скрыт Доминант? Или, как это по отношению к девушке, Госпожа? И я захочу присоединиться к порке?

Соглашаться на третьего участника довольно рискованно.

Или она так доверяет Юдину?

Посмотрела на брюнета. Тот был максимально сосредоточен, рассматривая коленопреклоненную сабмиссив. Рассчитывал, куда опустит стек?

Замах… и лопатка бьет по обнаженной ступне!

Я невольно поморщилась. Представила себе эту боль. Да и услышала, как взвыла Нижняя.

Семь ударов.

Черт. Не много ли?..

Он будет только бить ее?..

Но Николай снова отошел к стеллажу. Взял… свечу! И посмотрел на меня, ухмыляясь.

В голове всплыли его слова про боль и расплавленный воск.

Невольно поерзала на месте, понимая, что вот оно. Меня звали ради этого. А предыдущее избиение показательное, просто чтобы «разогреть». Я так понимаю, всех участников сегодняшнего мероприятия.

Щелкнула зажигалка. Фитиль загорелся.

Юдин дождался, пока воск начнет таять, подошел ближе к шатенке и присел возле нее на корточки.

– Поощрение, – пояснил, прежде чем наклонить свечу и полить расплавленным воском–первой его партией – на все еще горящие от недавних ударов ступни.

Саб застонала.

Это… приятно?

Ощущение жара от воска на воспаленной коже?..

Я ловила каждый жест, пытаясь читать мимику. Нижней.

Ведь Юдин сохранял бесстрастное выражение лица, улыбнулся он лишь мне. И хмурился только, когда его саб произнесла безобидную фразу.

Кап-кап-кап.

Стон.

Кап-кап по другой ступне.

И стон переходит в мычание.

Темная голова опущена низко, мышцы на спине бугрятся, то ли противясь «пытке», то ли пытаясь сохранить обозначенную позу, чтобы продлить необычное жгучее удовольствие.

– Сядь.

Нижней потребовались лишние пять секунд, чтобы идентифицировать приказ.

Уши заложило?

Что она вообще сейчас чувствует? После всего?..

– Руки перед собой. Соедини. Подними.

И в образовавшуюся чашу полился воск.

Ауч! Цеплял даже подушечки пальцев!

Стекал по предплечьям!

Это же такое чувствительное место!

Грудь шатенки тяжело вздымалась, она кусала губы, но не поднимала глаз. Полностью отдалась ощущениям. И следовала любым приказам.

Юдин задул свечу.

– Сессия закончена. Прибери тут.

Он отошел к стеллажу, устанавливая туда «орудие пыток», после чего приблизился ко мне. Уже начал склоняться, когда я с расширенными зрачками от непонимания происходящих в нем метаморфоз вытянула руку, касаясь груди Николая Максимовича. Останавливая его.

– Сессия закончена!

Он же сам сказал! Так чего теперь ко мне лезет?!

Мы договаривались! Я зритель! Не участник!

Или поигрался с одной, теперь можно переключиться на вторую?