Глава 15
Мы не успели обговорить возможный контракт – уже приехали, когда я закончила изучение анкеты Юдина. Так что пришлось засунуть свое нетерпение куда подальше и отправиться вслед за директором в стеклянный небоскреб – бизнес-центр.
Встреча с Заказчиками прошла гладко. К моему присутствию действительно вопросов не возникло. Зато я – надо же! – могла со стороны наблюдателя следить за настоящим бизнес-процессом.
Как-то раньше, когда отец звал меня на подобного вида встречи, мне это было не интересно. А взглянуть на то, как ведет дела Николай Максимович, оказалось… полезно.
Он так ловко манипулировал словами, что согласие со стороны Заказчиков в любом случае было в его кармане. В том виде, в котором он хотел.
Восхитилась этой незаметной техникой. Интересно, а я смогу также?
Когда речь заходит о том, что мы всего-навсего Поставщики, и обычно Заказчики выстраивают условия, а ты должен под них прогибаться.
Юдин – акула. Вот действительно. Зубастая, профессиональная, отлично смотрящаяся на своем месте акула.
Кажется, он был рожден управлять. С такой легкостью перетянуть на себя одеяло? Кажется, ребятушки, что заказывали себе металлоконструкции для будущего торгового центра, и не ожидали, что их бюджет прямо во время разговора может расшириться на дополнительные двадцать процентов.
Неужели я начинаю восхищаться мужчиной, что сидит рядом?
Удивительно.
Уже вернувшись в его авто, ехидно заметила:
– Подобного рода уроки мне по душе.
– Значит, буду чаще звать на встречи.
Думала, он скажет, что это была пробная версия, а получалось… что он и не против моего присутствия?
Очаровательно.
– Я довезу тебя до дома.
– Не стану отказываться.
Он усмехнулся.
– Ну, да, с твоей стороны это было бы неразумно.
– Но и приглашать не буду.
Вот тут он улыбнулся по-настоящему, посмотрел на меня, вскидывая бровь.
– Оу. А я-то рассчитывал!
Издевается. Как есть издевается!
– Поехали. – Махнула рукой, отворачиваясь к окну.
– Ты изучила мою анкету?
– Да, успела пробежать глазами.
– Что думаешь?
– Если убрать садистские наклонности, очень даже… нормально.
– Нормально, значит? – Николай повел машину, кивая. – То есть, тебя все устроило?
– Я сказала: «Если убрать все, что касается боли для Нижней».
– Ты оставила лед и воск. Если их использовать на контрасте, ощущения могут быть от легких покалываний до болезненных, когда кожа начнет переключаться на другой раздражитель.
– Это я перетерплю. Думаю. – Я украдкой потерла ладони.
Да кто вообще не проливал себе воск на пальцы, когда в детстве играл в походы, выключая свет и зажигая фитили? Потом еще прикольно было снимать с кожи восковые бляшки. Так что не думаю, что меня ждет сильное потрясение.
– Я тебя услышал. – Юдин управлял дорогим авто, следя за дорогой.
– А мои ответы? – Кажется, ко всему прочему, я очень нетерпеливая! – Они вас устроили?.. Для подписания контракта?
– Ты так хочешь оказаться в моей власти? Я могу тебя сломать, Диана. Не страшно?
– Мы говорили про взаимовыгодное сотрудничество. И да, я помню, что в БДСМ есть стоп-слово. Или жест. И сессия завершится. Если уж станет совсем невмоготу.
– Ты их уже придумала?
– Да.
– Слушаю.
– Со словом пришлось повозиться, конечно. Но, думаю, из моих уст «Любимый» будет услышать очень странно в повседневной жизни. Так что пусть такое.
Николай дернулся. Нахмурился. Посмотрел на меня.
– Это окончательное решение?
О как! Любопытная реакция.
Да, я хотела подразнить его, но не ожидала, что проберет с первых же мгновений.
– Окончательное. Мое стоп-слово «Любимый». А жест… фак слишком распространен, могу сорваться чисто из вредности. Пусть будет сложенный к ладони большой палец, когда остальные показывают цифру четыре.
– Четыре. Я могу узнать, почему именно четыре?
– Любимая цифра. – Я беспечно пожала плечами.
– Я родился четвертого апреля.
Что?! Да он гонит!
Две четверки сразу?!
Моя любимая цифра. Ха-ха-ха.
– Шутите?
– Могу показать паспорт. – Юдин указал на оставленный на заднем сидении портфель.
– Не нужно. Я… верю. Забавное совпадение.
– Забавное, – эхом отозвался Николай и помрачнел еще больше. – Значит, «любимый» и четыре на пальцах?
– Получается, так.
Николай
Кажется, Боталова решила довести меня до ручки.
Сначала ее дописанное в анкету «меняться ролями», теперь стоп-слово, которым она будет кричать «Любимый»?!
Я сильнее стиснул руль, понимая, что столкнулся с тем, что недооценил противника.
Ее язвительность выходила за рамки моего обычного представления о девушке.
Любимый, бля.
А учитывая, кого именно Диана мне напоминает…
Сука!
Надо же было вот так!..
– Я подготовлю контракт. Завтра утром он будет у меня на столе. Придешь и подпишешь.
– Разве мне не нужно будет его сначала изучить?
И снова как иголка под ногти.
– Разумеется. Прочитаешь, ознакомишься. И подпишешь.
– А если я захочу внести правки? Мы, кажется, обсуждали, что это будет возможно.
– Я внимательно отнесусь к твоим табу. И будь уверена, дополнения вносить не придется.
– А что на счет количества сессий и оплаты за них? – перешла к самому актуальному, конечно же.
– Предлагаю контракт разовый. Без продления. Проведем одну единственную сессию, чтобы понять, нужно ли нам дальше пытаться… взаимодействовать в таком ключе. Если обе стороны будут удовлетворены, подготовлю новые бумаги.
Я чувствовал, как внимательно она изучает меня, но не повернулся к своей пассажирке.
– Один раз?
Я снова кивнул, как болванчик.
Вообще чувствовал себя рядом с Дианой, как этакий обманутый в ожиданиях паренек.
И кому, спрашивается, двадцать два? Мои сорок три года стираются, сталкиваясь с невозможно прозорливым умом дерзкой девчонки.
Ничего-ничего. Она еще поумерит пыл. Нужно всего-то показать…
И самому не сорваться.
Неправильный саб мне достался. Сложный. И… привлекательный. Очень интересный для меня.
Шикарно.
Видеть ее подчинение, чувствовать собственную власть, иметь возможность трогать ее, связывать, смотреть в глаза… и помнить, что дальше невинных прикосновений двигаться нельзя?
Кажется, это будет пыткой.
Поэтому, да. Только один раз. Одна сессия.
А там… посмотрим.
Диана попутала к черту все мои планы!
Я рассчитывал, что она будет… другой!
И мне понравится ломать ее. По описаниям Виктора я должен был получить в свою власть избалованную мажористую девочку, которая «пороха не нюхала», а получил остроумную резкую собеседницу, которая интуитивно знает, где может продавить свою линию. И удачно пользуется моментом.
На сегодняшние переговоры я взял ее неспроста.
Во-первых, в планах по воспитанию были подобного типа поездки, чтобы она на практике увидела, как правильно вести бизнес. Во-вторых, хотел посмотреть, сможет ли она отыграть навязанную роль подчиненного, вынужденного выполнять мелкие поручения. Молчать и вести записи с ее характером довольно сложно. Но Диана, кажется, даже не смутилась.
Я заметил, как метался ее взгляд от меня до Заказчиков, и как она что-то помечала в бумагах. И наверняка это не касалось договоров поставки. Она анализировала. Поведение. Мое и бизнес-партнеров.
Для сабмиссива Диана слишком… живая. И жаждущая самостоятельно вести.
Твою же мать!
Слишком много от Ирины в ней. Чересчур.
Довез дочку Кирилла до дома, на прощание напомнил, что контракт будет ожидать ее с утра, и отправился в собственную квартиру.
Ехал и обдумывал произошедшие изменения.
Две недели. Я знал ее каких-то две недели, одну из которых Диана старательно избегала моего общества в поисках «лучшей жизни». И набрела на единственное место, где помимо завода также заправляю я.
Насмешка судьбы.
Приехал к себе, включил ноутбук и начал набирать необходимые пункты договора.
Когда поставил точку, прикрыл глаза, массируя виски.
Это оказалось сложнее, чем я предполагал.
И сложнее не в плане перевоспитания зарвавшейся малышки. Сложнее в плане… эмоций с моей стороны.
Я чувствовал, что наши «отношения» могут разбередить рану, которая была скрыта более двадцати лет. Я думал, эта рана уже давно затянулась и обросла грубой кожей, и добраться до мяса невозможно.
Но по корке уже пошли трещины. И яд, уже начавший проникать внутрь, очень скоро начнет разрушать так старательно возведенные барьеры.
– А ты бы посмеялась надо мной сейчас, Ириша, – произнес в пустоту, качая головой.
Ушел в душ, но и там под обжигающими струями не смог выкинуть из головы видения прошлого.
Светлый озорной человек с пронзительно голубыми глазами и светлыми вихрами, которые не хотели поддаваться расческе. А стоило лишь попасть под ливень, забавно кучерявились. Овечка. Так многие звали Иру, и сначала она пыталась огрызаться, думая, что овца – это об умственных способностях. И доказывала раз за разом, что ее первые места на олимпиадах и отправление от университета в качестве лучшего студента – в противовес прозвищу. Она была светилом науки. Умной, интеллигентной, начитанной. Каким-то образом к девятнадцати годам сумела рассчитать траектории движения астероидов, представляющих опасность Земле, передала свои расчеты выше, после чего получила приглашение на сотрудничество от Института космических исследований РАН.
И одновременно со всеми перечисленными характеристиками Ирина обладала удивительной язвительностью. Интеллигент, который может оскорбить тебя так, что смысл посыла дойдет до тебя намного позже – каково, а?
Наши отношения начались со ссоры.
Причем ругались мы знатно, сжимая кулаки и выплескивая на оппонента все содержащееся в черепушке красноречие.
Я понял, что питаю к ней чувства, когда в попытке поставить точку в споре оттолкнул ее к стене, придвигаясь следом. Смотрел в озера глаз, видел, как в гневе расширяются ее ноздри, вдыхал цветочный запах дезодоранта и… возбудился.
Потерял голову, подался вперед, зло целуя ее, наше светило.
Но вместо того, чтобы получить отпор… получил страстный поцелуй в ответ.
Ира сгребла меня, вжимая в собственное тело.
Роман закрутился бурный, с крышесносным сексом и минетами, заставляющими выть в голос.
БДСМ пришел в нашу постель позднее. Наверное, нам не было нужды прикасаться к темной наших натур при помощи дополнительных аксессуаров, когда хватало рук, губ и зубов.
И все-таки рискнули.
Я был инициатором.
Помню, как застегнул ошейник на белоснежной коже. Как приказал ей в первый раз.
Помню ее стоны от ударов.
Помню, как она кончала, дорвавшись до кульминационной точки нашей сессии.
Казалось, это было идеально.
И только с ней. С ней единственной я согласился сам встать на колени. Склонить голову. Безоговорочно слушаться.
Но в последний раз, когда Ирина хотела видеть меня склоненным, я почему-то вспылил. Не знаю, что произошло. Почему именно в тот день я хотел продавить ее. Зачем?!
Мы поругались. Она обвиняла меня в том, что я не готов пойти на такую малость ради нашего общего удовольствия. Я стоял на своем. Хотел, чтобы моя милая Ирочка оказалась связана. Думал опробовать новую фишку, после которой она бы и забыла о том, чтобы снова меняться.
Ссора вышла за рамки.
Она ушла, хлопнув дверью.
Я разгромил собственную комнату. Сломал стул о стену, снес все со стола, разбил посуду. Кулаком стукнул в зеркало, раня костяшки до крови. Серебряная поверхность устояла, но когда я начал собирать осколки с пола, еще раз в гневе стукнул о пол… зеркало решило покарать. На меня посыпался душ из острых лезвий.
Один из осколков распорол мне руку в очень неудачном месте. Я, кое-как обмотав поврежденную поверхность полотенцем, отправился в больницу. Нужно было наложить швы.
Не знаю, какой черт дернул меня позвонить Ире. И сказать те самые обидные, неправильные, ложные слова.
Но это были последние слова, которые я сказал ей.
Она сорвалась, поехала в больницу, превышая скоростной лимит. Думала, я из-за нее решил свести счеты с жизнью.
А в результате… лишилась своей.
Авария. Не справилась с управлением. Ее мелкая легковушка ничто по сравнению с многотонной фурой.
Она спешила ко мне. Чтобы помириться.
После смерти Иры я закрылся в себе. Ожесточился.
Решил, что больше никому не позволю вставать с Ней в один ряд.
И удачно избегал чувств все эти годы.
Возможно, не встречалось людей, которые своей энергетикой могли напомнить человека, заставившего меня перевернуть собственное мировоззрение.
Не встречалось. До недавнего времени.
Потянулся, выключая вентиль.
Довернул руку, рассматривая длинный шрам на тыльной стороне предплечья. Вечное напоминание о собственной глупости, упертости и юношеском максимализме, когда нужно было просто уступить. И трагедии могло бы не быть.
Вышел из ванной, лег на постель, но долго не мог уснуть.
Принципы. Делал все из принципов. Зачем-то.
И получил слишком жестокий урок жизни. В мой день рождения. Четвертого апреля. Это случилось в этот самый день.
И теперь Боталова, не зная моей истории, предлагает стоп-слово «Любимый» и цифру четыре в качестве запрещающего жеста.
Застонал, закрывая глаза.
Это мой рок?
Диана… мое наказание?