Глава 19

Мы с ней отправились в город уже через пару дней. Я не знала, что – вернее, кого – увижу в нашей квартире, но в принципе была готова ко всякому. Вплоть до того, что за время нашего отсутствия там похозяйничала Яна, и мы, приехав, обнаружим, что с нашими вещами случилось что-то нехорошее.

Когда мы зашли в прихожую, я тут же просканировала её взглядом на наличие чужой обуви. Обнаружить удалось лишь сапоги старшей дочери и мужские кроссовки, которые наверняка принадлежали не Юре. Значит, Карина дома и у неё гости.

Я прошла прямиком в её комнату, коротко постучала и открыла дверь. Взгляд тут же нашёл Каро и какого-то парня, которые отпрянули друг от друга, хотя ничем криминальным не занимались. Просто сидели рядом и смотрели что-то в ноутбуке.

– Привет! – поздоровалась я, надев на лицо самую открытую из арсенала своих улыбок.

И тут же услышала в ответ голос дочери, наполненный лютой злобой:

– А разрешения на то, чтобы к нам заглянуть, ты спросить не хочешь? И вообще, какого чёрта ты приехала? Тебя здесь давно не ждут!

Это было столь внезапно и обескураживающе, что я так и застыла, глупо улыбаясь. Чем заслужила такую реакцию Карины – ума не могла приложить. Но внезапно на смену шоку пришла злость. Не позволю этой пигалице вытирать о себя ноги, будь она хоть тысячу раз моя дочь!

– Каро, ты с ума сошла? – процедил юношеский басок в тот момент, когда я уже собиралась выволочь Карину из её комнаты и дать нагоняй без посторонних глаз и ушей.

Скорее всего, это был тот самый Мирон, о котором я уже слышала. Он смотрел на Карину с таким возмущением, что это чувство передалось и мне, усилив хоровод эмоций, которые бушевали внутри.

Каро нервно облизнула губы и посмотрела на парня.

– Мир, это вообще не твоё дело! – проговорила она, но прозвучало это как-то неуверенно.

– Моё или не моё – неважно! – продолжил парень. – С матерью так разговаривать нельзя!

Поднявшись с кровати, он подошёл ко мне и, протянув ладонь, с серьёзным видом представился:

– Мирон. Друг вашей дочери.

Карина скривилась, но быстро взяла себя в руки. Она уткнулась взглядом в экран ноутбука, делая вид, что её вообще не трогает то, что происходит в какой-то паре метров. И так бы и продолжалось, если бы Мирон не засобирался домой после того, как я представилась ему в ответ.

– Мир! Мы же собирались потом в настолки пойти поиграть, – всполошилась Каро, подскочив с кровати.

Я решила, что это не наше с Аней дело и, прикрыв дверь в комнату, попросила младшую дочь:

– Пойдём, посмотрим, что там в моей спальне.

Она покачала головой и буркнула:

– Прибить её хочется!

Я приобняла дочку за плечи и ответила:

– Прибивать пока не будем, но сейчас Мирон уйдёт и мы с ней серьёзно поговорим.

Мои вещи оказались в целости и сохранности, и хоть я по каким-то мелочам, на которые натыкался взгляд, понимала, что во время нашего отсутствия здесь наверняка бывала Яна, любовница Корзунова не стала трогать то, что принадлежало не ей. Видимо, ей было достаточно супер-приза в виде Юры.

– Ань, слушай… Тут такое дело… – начала я, всё же решившись, когда мы проверили целостность моей одежды, косметики и прочего парфюма. – Мы ещё какое-то время побудем с тобой за городом, а потом соберём вещи и переедем обратно в эту квартиру. Оставим дом папе, как он того и хочет.

Я сказала это и посмотрела на дочь, не удержавшись от грустной улыбки, когда на её личике появилось растерянное и одновременно полное недовольства выражение.

– Хочешь сказать, что их взяла? – чуть ли не задохнулась она от возмущения.

– Нет, – помотала я головой. – Открылись новые обстоятельства… Я, конечно, всё разузнаю досконально, но очень похоже на то, что дом мы потеряем в любом случае. И твой папа здесь не при чём.

Аня поджала губы и воздела глаза к потолку.

– За что? Я не выдержу жить с Каро в одной комнате!

Мягко рассмеявшись, я заверила дочь:

– И не придётся! Переберёшься ко мне, у меня ведь теперь будет гораздо просторнее, чем до сего момента.

Я снова открыла шкаф и, вытащив оттуда несколько вещей, которые собиралась взять с собой, положила их на диван. Аня, вздохнув, устроилась на краешке постели и пробормотала:

– Мирон всё же стал встречаться с Кариной. Хм, интересно…

Что ей там было интересно, уточнить я не успела. Мне на телефон пришло сообщение от матери:

«Папа не хочет, чтобы я тебе говорила, но Корзунов написал на него заявление в полицию! Он снял побои и теперь Серёжу вызывают на допрос!».

Я мысленно взвыла, прочитав послание, но подкидывать новых поводов для переживаний Ане не стала. Просто ответила маме:

«Я разберусь с этим. Созвонимся позже».

И закрыла вкладку. А когда собиралась уложить вещи в сумку, после чего созвониться с Корзуновым и обсудить с ним новые условия нашего развода и раздела имущества, из прихожей раздался голос Юры. Муж прибыл к нам сам, и я, выйдя из комнаты ему навстречу, первым делом убедилась в том, что любовницу с собой он на этот раз не притащил.

– О, а я посмотрю, хозяйка квартиры снизошла до того, чтобы сюда вернуться, – прокомментировал моё появление Корзунов.

В его глазах сначала полыхнуло что-то тёмное и наполненное удивлением, но затем эту эмоцию заместил собой вежливый интерес.

– А ты один? Без верной Яночки, которая следует за тобой хвостиком? – уточнила я, сложив руки на груди.

Пока Юра подыскивал ответ, Карина и Мирон вышли из комнаты девочек. Мир, сообщив, что он уходит, быстро оделся и покинул наше общество, а Каро сообщила отцу:

– Пап, я их не звала и вообще не знала, что они приедут!

Столько раздражения было и в её голосе, и на её лице, что я опять начала закипать от праведного гнева. Стало окончательно ясно, что во время моего отсутствия Карина отдалилась ещё больше.

– Будешь так себя вести, пойдёшь к себе в комнату и станешь выходить оттуда только с моего разрешения! – пообещала я дочери, взгляд которой наполнился злостью.

Но вылить на меня ненависть, которую щедро источала дочь, я не позволила, завершив наш разговор с Кариной:

– Пойдём, Корзунов, обсудим кое-какие моменты. Я собираюсь всё же согласиться на твоё предложение и забрать эту квартиру. Так что в твоих интересах обговорить всё со мной быстро и по пунктам.

Озадаченное выражение, которое появилось на лице дочки, стало весьма закономерным окончанием этой беседы. Пусть переварит услышанное, пока мы с её отцом беседуем о важных вещах. В любом случае я не разрешу ни одной малолетке так с собой обращаться.

Хоть вместе мы будем жить, хоть нет.