Глава 20

Когда мы прошли на кухню, я плотно закрыла за собой дверь и указала на диванчик за столом.

– Присядем для переговоров?

Корзунов пожал плечами и ухмыльнулся.

– Присядем. И я не ослышался? Ты действительно собираешься сделать так, как я изначально предлагал?

Он устроился на диване, я села напротив и посмотрела на мужа. Невольно пришло понимание, насколько же чужим он стал для меня за несколько дней. Как будто бы от нашей прошлой жизни теперь не осталось даже следа. Что ж… Это к лучшему.

– Да, сейчас мы с Аней уедем туда, чтобы забрать личные вещи… – начала я и запнулась.

А ещё попрощаться – мелькнула мысль, которую я поспешно прогнала и, конечно же, не стала озвучивать Юре. Мне вообще стоило сделать вид, что я ни капли не расстроена перспективой расстаться с домом моей мечты.

– Ну а ближе к разводу вернёмся, потом поедем с тобой в суд и там пойдём на мировую. Нам с девочками останется квартира, тебе – загородное жильё. Если только, разумеется, Карина не передумает и не решит жить с тобой и Яной.

От прозвучавших слов лицо Корзунова приобрело настолько кислое выражение, что я едва сдержала нервный смешок, почти сорвавшийся с губ. Похоже, Каро если и была важна для Юры, то только как ребёнок, которы будет жить на расстоянии.

– Не пойму в чём подвох, – прищурился Корзунов и подался вперёд, вглядываясь в моё лицо.

– Да ни в чём, – пожала я плечами. – На днях прорвало трубу, мы замучились разбираться с последствиями аварии, – приврала я. – К тому же, моей мечтой была жизнь в загородном доме со своей семьёй. А сейчас у меня только Аня осталась. Карина волком смотрит, сама не пойму, по какой причине.

Я покачала головой, наблюдая за реакцией Юры. Ну должно же в нём быть хоть что-то человеческое! Я же знала Корзунова ещё с подросткового возраста, мы провели вместе большую часть наших жизней! Так неужели все те стороны характера, которые я особенно любила в муже, просто исчезли вместе с появлением в его судьбе той самой «зрелой любви»?

– Настюш, я поговорю с Кариной… Она больше не станет так плохо к тебе относиться, – пообещал Юра. – А в доме, конечно, побудьте ещё немного, я совсем не против, – милостиво разрешил он, вынудив меня на автомате подсознательно пожелать и Корзунову, и его любовнице подавиться моим домом. – Я очень рад, что у нас всё получится по-мирному, – добавил он и демонстративно потрогал переносицу.

– Кстати… Я думаю, что раз у нас всё получается по-мирному, то и твоё заявление на папу стоит забрать. Ты ведь сделал бы то же самое, что и он, если бы с твоими дочками произошло подобное? – вскинула я бровь.

Глаза Юры недобро сверкнули. Он поджал губы, впрочем, говорить мне «нет» не стал.

– Я подумаю, – сказал он, сложив руки на груди. – И если это всё, подведём итог. На суде мы тихо расходимся, дети остаются жить с тобой в этой квартире, дом отходит мне, алименты на детей платить я не отказываюсь. Твоя машина так и остаётся тебе, моя – мне. Так?

Он замолчал, только смотрел на меня выжидательно.

– Да. И заявление на отца ты забираешь, – с нажимом повторила я уже сказанное ранее.

Какое-то время Корзунов взял на раздумья, однако ему хватило полминуты, чтобы протянуть мне ладонь и сказать:

– По рукам.

И я, вновь машинально отправив ему мысленные пожелания неудачи, сжала пальцы мужа и ответила:

– По рукам.

Когда он уехал, предварительно о чём-то коротко переговорив с Кариной, я отправилась к старшей дочери, чтобы расставить все точки над «i». Она лежала на кровати и при моём появлении сделала вид, что увлечена музыкой настолько, что даже наушники не в силах снять и меня выслушать.

Всё же дождавшись, пока Каро снизойдёт до разговора, я отчеканила, стоило только дочери выключить какую-то рок-балладу, включённую на такую громкость, что даже мне, стоящей на расстоянии, было слышно.

– С этих пор, если я увижу хоть единое проявление неуважения в мою сторону… и если ты начнёшь задевать Аню – мы будем говорить на языке наказаний, – пообещала я тихо, вложив в голос всё то негодование, которое эта девчонка умудрилась у меня вызвать. – Ты стала слишком многое себе позволять, Карина! Так что если не хочется попасть под домашний арест – засунь свои подростковые амбиции в одно известное место. А если что-то не устраивает – звони отцу и пусть они с Яной тебя забирают жить к себе. Надеюсь, я достаточно точно выразилась, чтобы лишних вопросов у тебя не возникло.

Развернувшись, я вышла из комнаты и вернулась к себе. Аня, вскинув на меня взгляд, посмотрела с немым вопросом в глазах.

– Через пару часов едем, родная… Но сначала я немного приду в себя, а потом вернёмся за город.

Дочь вздохнула, но ни о чём расспрашивать не стала. Лишь только поднялась с дивана и сказала:

– Сделаю нам чаю, мам…

И я благодарно улыбнулась ей в ответ.

Может, это и было глупым, но для того, чтобы попрощаться с тем, что я называла своей мечтой, было организовано небольшое мероприятие. В коттедж должны были приехать Таня и Ира, и с прибытием последней было связано в первую очередь моё желание разузнать всё о перспективах мирного развода с Корзуновым.