Глава 24

Потихоньку наша с девочками жизнь встала в свою колею. Я с головой погрузилась в работу, чтобы избавиться от тех мыслей и сожалений, которые были совершенно бесполезны. Вечера же посвящала детям, с которыми у нас были кардинально противоположные отношения. Аня так и продолжала тянуться ко мне и показывала всем своим поведением, что я могу на неё положиться. Общение же с Кариной можно было смело назвать холодно-вежливым. Причём и вежливость, и холодность были настолько явно подчёркнуты дочерью, что сомневаться в её линии поведения не приходилось.

Так продолжалось несколько дней – утром я провожала девочек до двери, мы с ними прощались, причём Аня целовала меня в щёку, а Каро бурчала что-то нечленораздельное. Вечерами мы ужинали, в основном порознь. Карина брала свою порцию, тихо благодарила и уходила к себе, а мы с младшей смотрели кино на кухне и неспешно ели и болтали.

В один же прекрасный, – а может, не очень – день случилось то, что вернуло нашим отношениям с Каро если не теплоту, то хотя бы отголоски того, как мы с нею общались раньше.

Я ушла с работы домой после обеда. Собиралась заказать домой доставку и побаловать дочек вкусняшками. А ещё – сесть наконец и поговорить с Кариной обо всём. И хотя она всячески показывала мне, что проще будет договориться со стеной, я хотела предпринять эту попытку навести мосты.

Когда зашла в квартиру, первое, что увидела – Каро уже дома. А потом услышала такие отчаянные всхлипы, доносящиеся из её комнаты, что моё материнское сердце тут же сжалось и после забилось отчаянно и быстро. Не разуваясь, я прошла к дочери и, коротко постучав, распахнула дверь.

Для Карины моё прибытие стало сюрпризом. Она резко села на постели, на которой до сего момента лежала в подушку лицом, отёрла бегущие по щекам слёзы.

– Что случилось? – потребовала я ответа у Каро, подходя к её кровати.

Присела на край постели, не обращая внимания на то, что дочь на это вторжение отреагировала без восторга.

– Ничего! – отрезала она, взглянув на меня с вызовом.

Наши глаза встретились. Во взоре Карины я увидела целый океан боли, в котором плескалась растерянность. Какое-то время дочь сидела, вскинув подбородок, но её лицо вдруг скривилось и она разревелась пуще прежнего.

Я подалась к ней, притянула к себе, минуя небольшое сопротивление, прижала так крепко, чтобы она почувствовала себя в безопасности. И просто молчала, давая возможность выплакаться, хотя сердце моё так и продолжало отбивать бешеный ритм.

– Мирон… он… больше не хочет меня зна-а-ть, – проговорила Карина, когда я принялась убаюкивать её в объятиях.

Возможно, кому-то слова шестнадцатилетней девчонки показались бы сущей глупостью, но только не мне. Ведь моя дочь была в таком отчаянии…

– Рассказывай всё, – попросила я мягко, чуть отстранившись и отерев с лица Карины слёзы.

Она поджала губы и помотала головой, и я уже было решила, что сейчас дочь скажет, будто я лезу не в своё дело, но вместо этого она начала торопливо говорить. И чем больше слов произносила, тем сильнее становилась злость внутри меня.

На Яну, на отца Карины… даже на саму себя.

– Он обижен за дело, я знаю… Мне тогда нужно было показать ему, что мы вместе, понимаешь? – спросила она, заглядывая в мои глаза.

Я кивнула, прекрасно осознавая, о чём речь. И мысленно посылая на голову Юры и его малолетней шлюхи все кары мира. Эта провокаторша Яна сотворила то, из-за чего сейчас моя дочь страдала, и я буду не я, если впредь позволю ей или Корзунову делать свои грязные делишки.

– Мирон хороший парень, он мне понравился, – сказала я, гладя дочь по голове. – Он оттает, я уверена. Ты только скажи ему главное.

Карина закусила нижнюю губу и нахмурила брови.

– И что же это? – уточнила она.

Я не торопилась с ответом, подбирая слова. Мир произвёл на меня приятное впечатление, а то, что он так отреагировал на провокацию Яны, добавляло парню очков.

– Скажи, что он тебе очень дорог и ты не хочешь его терять. Что на ошибках учатся… Ты совершила промах, но впредь будешь умнее и так больше не поступишь. Если он испытывает к тебе чувства – поймёт и не захочет терять. Ну а если нет…

Я развела руками и вздохнула. Какое-то время мы помолчали, потом Карина сказала:

– Мам… Я впредь буду умнее. И так, как с тобой, тоже больше не поступлю…

Она стала теребить край футболки, как делала это частенько, когда нервничала. Сама же смотрела вниз, опустив глаза.

Я приподняла лицо дочери за подбородок и ответила:

– Все мы совершаем ошибки. Я – тоже совершенно не идеал. Главное – вовремя осознать, что ты не прав и больше не повторять… как вы там говорите? Косяков?

Карина кивнула и рассмеялась.

– Косяков, да. – Помолчала немного и продолжила: – Надеюсь, у меня получится вернуть Мирона. Он действительно очень мне дорог.

Я не стала убеждать Карину в том, что у неё это точно получится сделать. В любом случае, моя девочка сама должна пройти свой путь. Но в моих силах быть рядом и дать ей ощущение крепкого материнского плеча. Поэтому я улыбнулась и предложила:

– Закажем вместе вкусняшек и посмотрим втроём какую-нибудь комедию? Аня тоже скоро придёт из школы.

Каро просияла в ответ и, решительно схватившись за планшет, сказала:

– Я знаю отличное место, где есть чуть ли не все кухни мира!