Эпилог

Ева

— Ты понравился Диане, — не без осторожности заметила я.

Вдали уже виднелись ворота заснеженного лагеря. Вокруг вообще всё было заметено снегом: деревья, дороги. Лежащий белыми шапками, он искрился в ярких солнечных лучах, словно был создан из несметного множества крохотных драгоценных камней. Пансионат, куда мы заехали перед тем, как отправиться сюда, тоже утопал в сугробах. Прямо на улице стояла украшенная сделанными воспитанницами игрушками пушистая ель. Сколько я себя помнила, мы всегда наряжали её за несколько дней до Нового года, а снимали игрушки ближе к середине января. Около двух часов назад Руслан вместе с несколькими мужчинами из охраны разгрузил наш внедорожник прямо у этой ели. Рождество — пора волшебства… Поначалу мы вообще не собирались ехать сюда. Ещё пару месяцев назад, во время нашего неожиданно затянувшегося путешествия, Рус предложил мне отпраздновать Рождество в Альпах, и я, не задумываясь, согласилась. Горы покорили меня. А уж когда я первый раз в жизни попробовала прокатиться на снегоходе… Сидящий рядом мужчина, горы и море: моё сердце принадлежало именно им.

— Эта та маленькая чертовка, которая заставила меня признаться в любви к тебе на глазах у всего этого бабского царства? — губы его слегка искривились, а я не смогла сдержать смешок.

— Она самая, — подтвердила, и, повернувшись к нему замолчала, пытаясь понять его настроение.

Мысли о Диане не покидали меня с того летнего дня, когда мы приехали в пансионат. Поначалу показавшиеся мне глупыми, теперь, когда я снова увидела её — совсем ещё малышку, они вдруг обрели совершенно другие тона.

Каждой из девочек я лично вручила большой пакет с подарками: мягкие пижамы, наборы для рукоделия, ароматные крема и, конечно же, шоколадные конфеты ручной работы. Пока они благодарили нас, Диана достала из своего пакета мягкого медвежонка с сердечком, которого я выбрала специально для неё, и неожиданно спросила у Руслана, любит ли он меня. Прямо там, во дворе перед украшенной елью. Его нехотя брошенное «конечно» её не устроило. Стоящие рядом девушки притихли, Диана упрямо ждала. А я… мне было интересно наблюдать за Русом, буквально загнанным в угол этой кнопкой. Говорить о своих чувствах он не любил, а уж вот так, у всех на виду…

— Хотел бы я посмотреть на неё лет через десять, — перед самыми воротами Рус немного сбросил скорость, но, стоило нам оказаться за ними, погнал быстрее прежнего.

Я облизнула губы, потеребила собачку на воротнике тёплой толстовки. Мы проехали мимо домика, показавшегося мне игрушечным. Его крыльцо, крыша, подоконники — всё было украшено снегом. Вокруг — зелёно-белые ели. Не знаю, могли ли быть Альпы столь же прекрасны, как эта зимняя сказка.

Лагерь этот принадлежал пригласившему нас сюда знакомому Руслана, Денису Загорскому. В прошлом боксёр, выигравший не одно золото, среди которых было и олимпийское, он восстановил его совсем недавно. Как объяснил мне Рус, летом здесь проводили каникулы и тренировались занимающиеся спортом дети из малообеспеченных семей, в остальное же время он был открыт, как база отдыха. В остальное время, исключая эти праздничные дни. Сейчас тут не было никого постороннего. Небольшая компания друзей, да и только.

Узнав, что Стэлла тоже будет тут, я попросила Руса отложить поездку. Рождество… Так и не встретившаяся с сестрой, не нашедшая в себе решимости просто так взять и позвонить ей, я чувствовала, что так будет правильно. Альбом лежал на заднем сиденье в ожидании, когда кадры прошлого хотя бы ненадолго станут настоящим, а я сжимала в пальцах подвеску.

— Я бы тоже, — выпустила пегаса. Взгляда с Руслана я так и не сводила. — Я хочу забрать её, Руслан, — сказала наконец.

Он нахмурился, одарил меня тяжёлым взглядом. Снег брызнул из-под колёс так, что ошмётки его облепили заднее стекло.

— Рус, — повторила я настойчивее, — не делай вид, что ты не услышал меня.

— Я тебя услышал, — мы буквально ворвались на одну из дорожек. Я увидела россыпь домиков, припаркованную возле одного из них машину, Деда Мороза в длинной красной шубе.

— И что? — на секунду перевела взгляд на мужа.

— Потом об этом поговорим, — отрезал он.

Я поджала губы. Времени на то, чтобы спорить, не осталось — ещё несколько секунд, и мы резко затормозили. Среди тех, кто был возле домика, я узнала подругу сестры, Милану, и её мужа, ещё одна девушка — яркая брюнетка мне была не знакома, как и блондинка, что стояла на крыльце рядом со Стэллой. Стэлла…

Я вдруг поняла, что действительно соскучилась по ней. Так сильно, что не сразу нашла в себе силы открыть дверцу. Только когда Дед Мороз, вольно размахивая посохом, пошёл нам навстречу, коснулась ручки. Слова, которые я собиралась сказать ей, вдруг забылись. Я ступила на снег и сделала шаг. Сказав что-то блондинке, Стэлла вдруг решительно сбежала с крылечка.

— Предупреждать надо, засранец ты этакий, — посмеиваясь, подошёл к нам исполняющий сегодня, по всей видимости, обязанности главного новогоднего «атрибута» Ренат. Пожал брату руку и, рывком притянув к себе, с размаха ударил по спине. — Мешок-то не резиновый. Придётся покопаться, авось, найдётся что-нибудь и для тебя с твоей зазнобой.

Я улыбнулась Ренату, хотя улыбка получилась совсем блёклой. Посмотрела на братьев и тут же снова на сестру. Та была уже совсем близко. Открыла заднюю дверцу и, больше не медля, взяла альбом. Рядом с ним горой были свалены привезённые нами подарки, но вряд ли хоть что-то из них могло бы быть для нас обеих более ценным, чем хранящиеся внутри снимки.

— Привет, — первой сказала я, когда Стэлла, подойдя, остановилась рядом. Голос неожиданно сел. — Я тут… — сама подошла ближе. — Мне кажется, ты тоже захочешь посмотреть их, — прижала к себе альбом. Тяжёлый, он так и норовил выскользнуть из рук в снег. Зимнее солнце золотило короткие волосы сестры, отражалось в болотной зелени её глаз.

— Привет, — отозвалась она с теми же нежно-хрипловатыми нотками, что звучали в моём голосе. — Что там у тебя?

— Память, — сказала тихо. — Вернее…

— Ева, — тихо позвала сестра.

Я осеклась, умолкла под её взглядом.

— Память может подождать, — она забрала у меня кожаный переплёт с прошлым. Дверь белого внедорожника всё ещё была открыта, и она положила его на сиденье. Взяла меня за руку и, увидев кольцо, улыбнулась одними только глазами. — Поверь, память может подождать, — шепнула и потянула меня к себе.

Я порывисто обняла её, чувствуя, как к глазам подступили слёзы. Настолько стремительно, что я едва смогла удержать их. Рвано, шумно выдохнула и проглотила горько-солёный комок.

— Я скучала по тебе, — призналась честно, и слова эти были единственными нужными сейчас. Не все те, что я хотела сказать, а именно эти.

— И я по тебе, — она выпустила меня, но снова взяла за руку. — Прости, Ева. Я знаю, что была права не во всём. Но быть старшей сестрой для взрослой младшей… — посмотрела на мужчин. Дед Ренат и Руслан уже стояли вместе с остальными, но это не мешало Русу наблюдать за нами.

— Быть младшей сестрой, когда у тебя никогда не было старшей тоже та ещё задача, — ответила я. — Это я хотела попросить у тебя прощения. Но ты опередила меня. Наверное, потому что ты старшая… — я всё-таки не удержала всхлип и буквально тут же почувствовала, как Стэлла сжала мою руку.

Я смахнула слезинку. Заметила, что глаза сестры тоже подозрительно блестят и засмеялась — тихо, почти беззвучно. На душе вдруг стало легко, хотя до этого я даже не понимала, как сильно мне было нужно сказать и услышать «прости».

Родная по крови, сестра просто держала меня за руку, вокруг белым бриллиантовым блеском переливался снег, от дома доносились весёлые голоса, и я чувствовала себя по-рождественскому счастливой. Такой счастливой, какой никогда не чувствовала себя в этот день будучи даже ребёнком, получившим в подарок от приехавшего в пансионат Бориса своего первого плюшевого мишку.

— Эй, — позвала вышедшая на крыльцо с подносом в руках блондинка, и все, включая нас, посмотрели на неё.

— Пойдём, — Стэлла потянула меня к домику. — Это Аврора, — сестра подвела меня ближе.

Первым стакан с подноса взял один из двух братьев-близнецов. Именно Дэн с женой и открыли этот лагерь. Аврора… Судя по взгляду, которым одарил мужчина блондинку, именно Денис это и был.

— За встречу и за любовь, — громко сказал он.

— За любовь, — Алекс последовал его примеру. Стэлла улыбнулась ему, и он, поймав её за петельку на джинсах, притянул к себе. Обнял, но это не помешало ей взять с подноса два стакана — один для себя, второй для меня.

Запах вина и пряностей… Тёплое, почти горячее вино напомнило мне о лете, о маленькой церквушке и трактире, где подавали самый вкусный капучино с ореховым сиропом. По возвращении в Грат я собиралась заняться поиском хорошего помещения под кафе, а дальше…

— За любовь! — звонко выкрикнула брюнетка и прижалась к другому близнецу, Максу.

— За любовь! — почувствовала горячую ладонь на своей талии и обернулась к приобнявшему меня Русу.

— За любовь, — сказала тихо — не всем, только ему, а потом уже громче, соприкасаясь своим с другими. Стекло мелодично зазвенело. Руслан прижал меня крепче. Я сделала маленький глоток, пробуя, не слишком ли крепкое вино. Самый раз. Всего один бокал. Потому что… За любовь.

— Ты куда? — спросила я сонно, почувствовав, что Рус осторожно убрал мою руку с груди.

Не знаю, во сколько мы разбрелись по домикам и тем более не знаю, сколько было времени, когда Руслан всё-таки дал мне уснуть. Казалось, что я только-только закрыла глаза, но, судя по тому, что за окном уже вовсю светило солнце, несколько часов я всё-таки проспала.

Вчера, немного посидев за уставленным вкусностями столом, мы опять вышли на улицу. Не помню, кому в голову пришла идея слепить снежную бабу — кажется, той самой брюнетке — Марике. Теперь эта самая баба с нахлобученной на голову кастрюлей и огурцом вместо носа, стояла прямо посреди дороги, скалясь выложенным разноцветными леденцами ртом в сторону ворот.

Вдоволь наигравшись в снежки, мы устроились возле большого телевизора и, пока другие спорили, выбирая фильм, мы с сестрой уселись прямо на ковер в углу комнаты. Перелистнули первую страницу альбома… Она прижималась ко мне плечом и молчала, рассматривая фотографии. Страница за страницей, снимок за снимком… В прошлое, чтобы соединить его с настоящим.

— Руслан, — попыталась я удержать мужа. Вздохнула и прижалась к нему, совершенно не желая вылезать из постели.

Поколебавшись, он всё-таки прилёг обратно. Взял прядь моих волос и накрутил на палец.

— Ты куда собрался? — снова спросила я. — Разве уже нужно вставать?

Маленький домик был целиком предоставлен в наше распоряжение. Небольшая кухня-гостиная и спальня. Жмурясь, я посмотрела на мужа, потом снова в окошко, которое мы так и не задёрнули с ночи.

— Вспомнил, что дело есть, — он выпустил локон. Обхватил мою голову и поцеловал меня — неспешно, но глубоко и напористо, мигом заглушив даже мысль о том, чтобы отобрать у него право на лидерство. Я обхватила было его за шею, прижимаясь, подаваясь ближе, и тут же почувствовала шлепок по ягодицам.

— Ох, — выдохнула резко и захныкала. Достаточно ощутимый, он звоном прокатился по комнате. Руслан погладил место, по которому только что шлёпнул, приласкал пальцами и похлопал уже совсем легонько.

— Через десять минут чтобы была готова, иначе я могу передумать.

— Передумать? — ещё не до конца проснувшаяся, я пыталась взять в толк, о чём он.

Рус откинул одеяло и встал. Я смотрела на него, стоящего в льющемся из окна свете. Тень падала на его лицо, в глазах отражалась решимость. Из лёгких вдруг будто вышибло воздух, и я, мгновенно сбросившая остатки сна, чуть ли не подскочила к нему.

— Ты… — вглядывалась в его лицо, пытаясь найти ответ прежде, чем он что-либо скажет. — Руслан… Ты хочешь сказать…

— У тебя десять минут, — повторил он жёстко и смерил меня взглядом. Задержался на голой груди, на животе…

— Да чёрт возьми! — прорычал, обхватив за талию. Впечатал мне в рот уже совершенно голодный, жёсткий и резкий поцелуй и тут же выпустил. — Ты укатала меня, как Сивку-бурку, а я опять хочу тебя.

Выматерившись, он рывком сдёрнул со спинки стула джинсы и, больше не смотря на меня, скрылся за дверью ванной, напоследок хлопнув ею о косяк так, что я вздрогнула. Услышала, как зашумела вода и, всё так же стоя голая посреди комнаты, порывисто выдохнула. Тронула живот пальцами и облизнула губы. Десять минут… Провела ладонью по груди, по животу, по внутренней стороне бедра и быстро пересекла комнату. Распахнула дверь, за которой только что скрылся Руслан и, только на секунду застыв у прозрачной дверцы душевой, сквозь которую мне открывался шикарный вид, остановилась у раковины.

Снова глянула на душ и перехватила взгляд Руслана.

— Десять минут, — напомнила я с усмешкой и, набрав в ладони прохладную воду, плеснула в лицо, прекрасно понимая, что он не шутил и максимум, на что я могу рассчитывать — в два раза больше.

Стэлла вышла из домика как раз в тот момент, когда я подошла к крылечку. Сама спустилась ко мне.

Как и в наше с Русланом, в их распоряжение был предоставлен дом, стоящий у опушки леса. Судя по стоящему вокруг спокойствию, подниматься ещё никто и не думал. Только снежная баба со съехавшей набекрень кастрюлей, так и сторожила дорогу, предупреждая незваных гостей, что соваться сюда без приглашения не следует. Не до конца уверенная, что стоит будить сестру, молча уезжать я всё же не хотела и теперь была рада, что она уже проснулась.

— Вы уезжаете? — спросила она, быстро спустившись ко мне. Посмотрела на внедорожник у меня за спиной, на Руса и снова на меня.

— У нас появилось одно очень важное дело. — Я поёжилась. Дул лёгкий ветер, а я, кажется, до конца так и не проснулась. Стэлла тоже спрятала руки в рукавах длинного, на пару размеров больше её самой вязанного свитера.

— Я думала, вы пробудете дольше.

— Я тоже так думала, — улыбнулась я уголками губ. Ветер усилился, и я поспешила приобнять сестру боясь, что в одном только свитере она может быстро замёрзнуть. — Но так вышло. Я потом тебе расскажу, — выпустила её и улыбнулась. — Жду тебя в гости. Ты даже не представляешь… Не представляешь, сколько всего за это время случилось.

— Я приеду, — она опять посмотрела на Руслана, на домик и на меня. — Мы приедем. С Надией.

— С Надией, — подтвердила я. — Иди, а то замёрзнешь.

Теперь уже Стэлла приобняла и тут же выпустила меня. Но в домик не ушла. Вместо этого она направилась к белой, с огненными всполохами аэрографии на дверях машине.

Я последовала за ней, к дожидающемуся меня Руслану.

— Вряд ли моё мнение насчёт тебя может так быстро измениться, — обратилась она к моему мужу. — Но это не так важно.

— А что же важно? — в его голосе мелькнуло пренебрежение, на которое сестра никак не отреагировала.

— Важно, чтобы Ева была счастлива, — сказала она спокойно. — Пока это так, всё остальное не важно. Так что ты уж, будь добр, постарайся.

Руслан молчал. Моим первым порывом было вмешаться, но вдруг я поняла — не стоит. Действительно не стоит. Несколько секунд Стэлла смотрела на него, а потом, ещё раз улыбнувшись мне, быстро пошла к домику. Взбежала вверх по ступенькам и, уже в дверях, обернулась. Я увидела в темноте коридора обнажённого по пояс Алекса, услышала, как он что-то сказал ей, но слов не разобрала. Дверь домика захлопнулась, а я, вздохнув, обошла машину и заняла место рядом с Русланом.

— Даже не знаю, — он резко сорвал внедорожник с места. — Хорошо или нет, что ты с ней помирилась.

— Всё ты знаешь, Руслан, — возразила я.

Он хмыкнул. Совсем близко от нас мелькнули заснеженные ели. Боком мы задели лапу одну из них, и белая снежная шапка тут же осыпалась на пышное искрящееся покрывало.

Достав телефон, я нашла среди контактов нужный. В первые месяцы я не раз пыталась позвонить Борису, но безрезультатно. Номер оставался недоступен. Сжала мобильный и задумалась, глядя на приближающиеся ворота лагеря.

Наконец открыла сообщения и написала короткое смс Марии — той самой воспитательнице из пансионата, которая летом приглашала меня отполдничать вместе со всеми. Всего несколько слов: «Я забираю Диану. Передайте это Михаилу. Ева».

— Кто такой Михаил? — спросил Рус, взяв у меня телефон и прочитав отправленное сообщение.

Обычно он подобного не делал, но сейчас понимал, что я слишком задумчива.

— Охранник, который отдал мне кольцо.

Он опять промолчал. Вернул телефон и, проехав мимо ограды, повёл внедорожник вперёд.

— Уверена, что тебе отдадут эту девчонку?

Теперь не ответила я. Только вздохнула. Уверенна ли я была? Да. Но объяснить, почему именно, не смогла бы даже самой себе. И всё-таки маленький червячок сомнения, навязанный здравым смыслом, подтачивал. Теперь, когда всё это стало таким реальным, я боялась собственной уверенности.

Но давить Руслан не стал. В тишине мы проехали несколько километров. Я опять смотрела в окно, думая обо всём и ни о чём одновременно, пока Руслан не нарушил молчание:

— Учти, то, что мы заберём девчонку, не меняет того, что я жду от тебя сына.

— Сына? — переспросила я. — Ты же, вроде бы, хотел дочь.

Он поджал губы, немного нахмурился. Приспустил стекло, впуская в салон свежий зимний воздух.

— Боюсь, такого бабьего засилья я просто не выдержу. Мне тут позвонила горничная… — он поморщился, ещё немного опустил окно и тут же поднял его. — Сегодня твоя хвостатая тварюга привела к нам в гости своего ухажёра. Так что, думаю, хвостов у нас скоро станет больше.

Я так и прыснула. Сама не знаю, что меня насмешило сильнее — то, что он сказал или то, как он сказал это. Руслан дождался, пока я отсмеюсь и свернул. Отсюда до пансионата было не больше часа езды, и я снова почувствовала волнение. Волнение, тревогу и огромное, ставшее почти осязаемым желание обнять шестилетнюю девочку с тугими косичками и сказать, что теперь у неё есть дом. Настоящий дом со своей собственной спальней. И будущее, в котором не нужно ловить шансы, пусть даже сказать наверняка, что будет дальше, не могла ни я, ни кто-либо другой. Даже Руслан.

— Через год, — выговорил он. — Через год ты родишь мне сына, — помолчал и всё же добавил: — Хотя если будет девчонка… Девчонка, так девчонка.

— М-м… — протянула я и прикусила губу. Дотронулась до живота и искоса глянула на Руса. — Боюсь, что с годом могут возникнуть проблемы. Как насчёт… Месяцев семи? Может быть, семи с половиной…

Машина взвизгнула тормозами, и мы замерли прямо посреди дороги, по обеим сторонам от которой стояли высокие деревья. Руслан смотрел на меня в упор. Немного мрачный, напряжённый.

— Ева… — почти сипло.

Я взяла его за правую руку и положила её на свой живот. Пока ещё совсем плоский.

— Да, Руслан, — подтвердила я. — Я беременна. Хотела сказать тебе, когда мы…

— Зверёныш… — не дав договорить, он сгрёб меня и прижал к себе. Вдохнул у моих волос и прикусил кожу на виске. Тут же прижался губами. Я чувствовала, как гулко бьётся его сердце, слышала шум его дыхания, вдыхала запах и, замершая, боялась пошевелиться. — Зверёныш… — повторил он, влажными поцелуями опускаясь от моего виска к скуле. Упёрся лбом в мой лоб и погладил затылок, а потом снова порывисто прижал.

— Ты рад? — совершенно глупо спросила я и, уловив его слабую, странно невесёлую усмешку, только убедилась — действительно глупо.

— Вряд ли то, что я чувствую, можно назвать простой радостью, Ева, — ответил он спустя несколько секунд, всё так же продолжая перебирать мои волосы. — Тут все говорили, что Рождество — пора волшебства. Ты знаешь… Я ведь не особо верил в эту чушь.

— А теперь? — подняла на него взгляд. Он опустил свой, посмотрел мне в глаза.

— А теперь верю. И в предназначение, и в Рождество. Но знаешь, во что я теперь верю сильнее всего, Зверёныш?

— Во что? — с замиранием и почему-то шёпотом.

— В любовь. Теперь я верю в любовь.

— Я тоже верю в любовь, Руслан, — откликнулась я и потянулась к его губам. Провела кончиками пальцев по щетинистой щеке, по подбородку. Мягко поцеловала. — Верю и люблю. Тебя. Тебя люблю… — шёпотом, губы в губы.

Так и лежащий на приборной панели телефон коротко звякнул. Ещё раз коснувшись губами губ Руса, я нехотя отстранилась и открыла входящее сообщение. Перечитала и улыбнулась.

— Я постараюсь сына, — порывисто поцеловала снова. — Но говорят, что за это дело отвечает мужчина, так что… — посмотрела многозначительно. — Посмотрим, как хорошо ты старался. А пока… Поехали за дочерью.

Не удержавшись, я коснулась дисплея, и тот опять засветился. На экране мелькнули строчки пришедшего от Марии сообщения: «Приезжай. Она ждёт тебя».

Конец