28

Ева

Уверенности в том, что нас пустят на территорию пансионата, у меня не было. Что уж там, я точно даже не знала, как добраться до него, скрытого от посторонних глаз среди деревьев. В ту ночь, когда я, ударив Бориса тяжёлой каменной шкатулкой, бросилась прочь, у меня даже мысли не было, что когда-нибудь я захочу приехать сюда сама. Единственное, что сказал мне Борис в тот день, когда я приехала к нему за ответами — название поместья. Старого поместья, которое он и купил много лет назад, чтобы в конечном итоге сделать из него то, чем оно стало.

— Кто сейчас занимается всем тут? — спросила я, идя в сопровождении одной из воспитательниц по боковой аллейке.

Навстречу нам шла высокая худая девочка-подросток лет тринадцати. Волосы её, вьющиеся крупными каштановыми кольцами, были убраны в небрежный хвост, запястье левой руки украшали плетёные браслеты. Раньше я её тут не видела. Кивнув, она прошла мимо. Я заметила, что в мочке уха у неё блестят три серёжки и с вопросом посмотрела на идущую рядом женщину. Та только вздохнула и отмахнулась, как будто бы не желала говорить о новенькой.

— Борис привёз её несколько месяцев назад, — всё же сказала она. — Хорошая девочка, но сложная. Взрослая слишком.

Взрослым девочкам привыкать к местным порядкам всегда было труднее чем тем, кто попал в пансионат детьми. Прежде я об этом не задумывалась, но теперь хорошо понимала это.

Нашли мы отреставрированную, окружённую высоким забором усадьбу не сразу. Стоило мне увидеть тот самый магазинчик, возле которого остановился Руслан в ночь нашей первой встречи, я ощутила такое волнение, что едва смогла выдохнуть. После этого мы ещё около часа колесили по окрестностям, пока наконец не выехали на поросшую травой дорогу. А после… Ворота нам открыли, едва я назвала своё имя. Никак не ожидавшая этого, я только и смогла покачать головой на пристальный взгляд Руса. И вот теперь, идя по тенистой аллее, я невольно думала о том, сколько труда и сил нужно было вложить, чтобы устроить всё это.

— Так кто теперь занимается пансионатом, Мария? — повторила я. — Вы мне так и не сказали. О Борисе что-нибудь известно?

Она отрицательно качнула головой.

Вопреки словам Руса, в тот же день мы не уехали. И на следующий тоже. Происходящее в Грате было слишком серьёзным, чтобы так просто оставить всё даже на несколько дней, и я это очень хорошо понимала. Понимала, а потому сама попросила Руса не спешить. В итоге в горы мы отправились только спустя три недели. Три недели, за которые никто так и не смог выяснить, что произошло со старшим братом первого человека страны и жив ли он…

— Деньги на текущие расходы поступают регулярно. — Мы дошли до конца дорожки. Мария остановилась, посмотрела на главное здание поместья и перевела взгляд на меня. — Не так давно пришло несколько коробок с летней одеждой для младших девочек и новыми книгами. Всё так и идёт своим чередом, Ева… — она тяжело вздохнула и пошла дальше, к высокому крыльцу. Я направилась следом за ней.

Холл встретил меня привычными запахами. Казалось, тут ничего не изменилось. Пройдя в общую гостиную, я остановилась возле большого камина и провела пальцами по статуэткам, стоящим на полке. Как всегда — ни пылинки. Чувствовала ли я себя так, словно вернулась домой? Нет. Домом это место мне не было. Не было. Но не было оно мне и чужим.

— Спасибо, что составили мне компанию, — улыбнулась я воспитательнице. Одной из тех, что работала тут уже не первый год.

Появлению моему она обрадовалась так искренне, что я не смогла скрыть выступившие в уголках глаз слёзы. В первую секунду обняла её и вздохнула. Сейчас я тоже вздохнула. Посмотрела сквозь большое панорамное стекло на улицу и увидела стайку совсем ещё маленьких девочек. Летом занятий было меньше, и они резвились на лужайке перед домом. Когда-то порядки тут казались мне слишком жёсткими, а теперь…

— Им тут хорошо, — улыбнулась я.

— Да, — Мария тоже посмотрела в окно.

Подняв с дивана оставленную кем-то самодельную куклу, я показала её Марии.

— Вы не будете против, если я возьму её?

— Бери. Её сделала Евангелина. Та девушка, которую мы встретили на аллее. Талантливая… — опять покачала головой. — Знала бы ты, как она готовит десерты. А уж травяные чаи… — Она посмотрела на часы. — Кстати, о чае. Время полдника. Сегодня у нас молочный кисель с корицей и свежая клубника. Может быть, отполдничаешь с нами?

— Спасибо, — поправила висящий на плече кожаный рюкзачок. — Меня ждёт муж. Вы полдничайте, а мне пора. Проводите?

Конечно. Только отдам распоряжение на кухне, чтобы накрывали девочкам к полднику.

— Я обязательно приеду ещё, — пообещала, когда мы шли к воротам.

Руслан ждал меня возле припаркованного неподалёку автодома, на котором мы и приехали. Стоило ему предложить это, я согласилась, ни секунды не колеблясь. Пожалуй, теперь не хватало только грозы и ливня…

Разговаривавший с одним из охранников Руслан, заметив меня, повернулся. Охранник тоже посмотрел в мою сторону. Я узнала его: неразговорчивый, с тяжёлым подбородком и глубоко посаженными глазами, он всегда внушал мне страх. Сейчас же на губах его появилась улыбка, мигом сделавшее суровое лицо светлым. И опять странное щемящее чувство…

— Ева! — детский выкрик, раздавшийся позади, заставил меня обернуться. — Ева! — девочка с подрагивающими в такт движениям тёмными косичками подлетела к нам и по-детски перевела дыхание.

— Опять ты носишься, Диана, — упрекнула её воспитательница, но вместо того, чтобы извиниться, Диана возмутилась:

— Ева приехала, а мне никто не сказал!

— Привет, — присев, я приобняла её, и она тут же обвила мою шею руками в ответ. — Рада тебя видеть.

— Ты уже уезжаешь? — выпустив, спросила она.

Кажется, когда она появилась тут, ей не было и двух лет… Бойкая, она чем-то напоминала мне меня саму в детстве. Прошлым летом она залезла на старую яблоню и слетела с неё, содрав при этом руки. Но не расплакалась, только со страхом смотрела на дыру на подоле нового платья. Тогда я помогла ей зашить его. Наверное, так и обретают друзей…

— Да, — я поправила резинку на тугой косичке. — Меня ждут.

Диана с сожалением вздохнула и, сунув руку в кармашек платья, что-то вытащила. Сунула мне.

— Больше нету, — немного расстроенно выговорила она. — Если бы я знала, что ты приедешь, я бы оставила тебе ещё. Ты ведь никогда не…

Договорить ей не дал подошедший к нам охранник. Не тот, с которым разговаривал Рус — один из новых. Как сказала Мария, после моего исчезновения среди сотрудников службы безопасности, обеспечивающих охрану пансионата, Борис провёл чистку. Выспрашивать подробности для того, чтобы понять почему, мне было ни к чему. Слишком хорошо я помнила ночь побега. Слишком. И снова вопрос — что было бы со мной, если бы тогда я не встретила Руслана? Кем бы я была? И была бы вообще?

— Вы ведь Ева? — подойдя, спросил мужчина.

— Да.

— Тогда это для вас, — он отдал мне небольшой свёрток. — Прислали сегодня ночью.

— Для меня? — свёрток оказался совсем лёгким. Широкая золотисто-коричневая лента, завязанная бантом, и ничего больше, что могло бы подсказать, что внутри. — Что это? От кого?

— Простите, — он посмотрел мне в лицо. — Этого я не знаю. Всё, что мне известно — что я должен передать его вам.

— Ты сделала всё, что хотела? — когда мы выехали на поросшую травой дорогу, спросил Руслан. Мельком посмотрел на меня.

Я достала из кармана то, что передал мне сотрудник службы безопасности. На сиденье выпал маленький квадратик в неприметной обёртке. Только сейчас я вспомнила, что, даже не посмотрев, убрала вместе со свёртком в карман и то, что дала мне Диана. Улыбнулась.

— Теперь им дают шоколад, — показала Руслану крохотную плитку. Горький, восемьдесят процентов какао… Хотела положить на приборную панель, но передумала и, развернув, вдохнула запах. Откусила половинку и потянула за ленточку. Внутри оказалась простая синяя коробка из плотного картона. Я подняла крышку и…

— О, Господи… — шепнула. Машина подскочила на выбоине, и лежащее внутри кольцо вывалилось мне на колени. Взяв его, я дрожащими пальцами провела по камням.

— Останови на минуту, — попросила Руса громким шёпотом. — Руслан…

Он нахмурился, посмотрел было на меня с вопросом и тут заметил кольцо у меня на ладони.

— Откуда оно взялось? — спросил резко. Автодом качнулся и замер.

Я мотнула головой. Молча протянула кольцо Русу, вслед за этим — правую руку. На безымянном пальце всё ещё было надето то самое, из бусин. Уже несколько раз Рус говорил, что нужно купить новые, но… Все эти дни было совсем не до того.

Он взял мою кисть, и тепло его пальцев тут же проникло через кожу. Побежало по венам вместе с кровью прямо к сердцу и окутало его.

Лаская, Руслан погладил мои пальцы. В полнейшем молчании снял скрепленные проволокой бусины и посмотрел в глаза. В этот миг притихли, казалось, даже птицы. Так же медленно он надел мне на безымянный палец кольцо, которое подарил ещё когда я была для него… Никем? Игрушкой? Забавной глупой девчонкой, понятия не имеющей, что такое вкус шампанского? А, может быть, уже тогда где-то внутри и он, и я знали, что всё совсем не так.

— Никогда не снимай, — тихо приказал… Нет, попросил он и зажал мою ладонь между своих.

— Не сниму, — пообещала я и, дотянувшись до него, чуть ощутимо, мягко и нежно поцеловала в губы. — Обещаю тебе.

На приборную панель перед нами запрыгнула кошка. Что-то покатилось, зашуршало, и я улыбнулась Руслану в губы.

— Она ревнивая.

— Ты тоже ревнивая, — теперь уже он поцеловал меня. Обхватил голову и втянул носом воздух у моего виска. — А ещё ты пахнешь ванилью. Ванилью и шоколадом.

— Тебе же нравится?

— Ещё как нравится, — колючей щекой по коже. Шумный вдох и глухое, пронизанное хриплыми нотками: — Ещё как нравится, Ева.

Жордонелла, недовольная таким откровенным пренебрежением, принялась шуршать настойчивее. Я посмотрела на неё. Бантик. Возможно, у меня всё-таки будет возможность сказать спасибо мужчине, так и не ставшему мне мужем. Мужчине, которого я не смогла полюбить, как ему бы хотелось. Наставник… Он заменил мне отца, старшего брата, может быть, друга. И, как знать, может быть, чувство благодарности, которое сейчас я испытывала по отношению к нему, было куда большим, чем могло бы быть, сложись всё иначе.

Выпавшая из моих рук половинка маленькой плитки так и лежала на сиденье рядом. Руслан взял её. Хмыкнул и кинул на панель рядом с Жорой.

— Значит, добилась своего? — завёл он двигатель, но трогать машину с места не спешил. — Шоколад для девочек… — Коснулся уголка моего рта и стёр остатки какао.

— Да, — ответила я не без удовлетворения. Получившая новую игрушку Жордонелла принялась за дело, и в тот момент, когда она почти столкнула плитку на пол, я поймала её.

— И что теперь собираешься делать? — лёгкая насмешка в голосе. Рус положил руку на руль, и всё-таки тронул автодом с места.

Я повертела в руках бумажку. Вытащила остатки плитки и откусила ровно половину. Вторую поднесла к губам Руслана и, как только он коснулся ими моих пальцев, ответила:

— Шоколад. Я буду делать шоколад, — поймала его взгляд и добавила: — Шоколад и самый вкусный на свете ореховый капучино.

Руслан ничего мне не ответил. Да я и не ждала от него этого — заметила, как дрогнули уголки его губ в улыбке, и этого мне было достаточно. Сквозь лобовое стекло, пробиваясь меж деревьев, на приборную панель падали рассеянные лучи солнца, и трёхцветка, пригревшись, развалилась прямо перед нами. Вытянулась во всю длину, лениво поигрывая передними лапками с бумажкой.

Сняв босоножки, я с ногами забралась на сиденье и достала из рюкзака самодельную куклу. Одетая в расшитый крупными бусинами сарафан, она напомнила мне о Сером камне с его простыми законами. Несколько месяцев вдали от Грата… Это было ещё одной причиной для того, чтобы взять автодом, а не ехать на внедорожнике. Свадебное, романтическое, а может быть, путешествие в саму жизнь… Жизнь, которую мне, в сущности, только предстояло познать. Руслан пообещал, что покажет мне и заснеженные верхушки гор, и плещущееся у подножья скал тёплое южное море. У каждого моря свой характер… То, по набережным которого мы гуляли с сестрой во время нашей поездки по Европе, тоже было тёплым, но другим.

Стэлла. Вот уже несколько дней я ловила себя на мысли, что безумно хочу увидеть её. Увидеть, рассказать о том, как много случилось за эти недели и открыть вместе с ней заключённую в кожаный переплёт книгу с моментами прошлого. Злости на неё больше не было. Наверное, именно в тот момент, когда я, не чувствуя ничего, кроме страха потерять, нажала на курок, злость ушла. Страх потери… Когда мы вернёмся, я обязательно помирюсь с сестрой. Вместе мы приготовим какао и откроем альбом. Я попробую рассказать ей свою историю и, быть может, она сможет рассказать мне свою. Потому что свою историю ей рассказать будет намного труднее, чем мне, и я понимала это.

— О чём задумалась? — спросил Руслан, вывернув из леса на дорогу. Я посмотрела на него, потом в окно. Та самая дорога…

— Мы же где-то здесь встретились, да?

— Да чёрт его знает, — он оглядел кусты. — Ты помнишь, что творилось в ту ночь? Что я, по-твоему, кусты разглядывал?

Я глянула на него из-под ресниц. Тогда он казался мне похожим на опасную хищную птицу. Вспышки молний отражались в его зрачках, зловеще вырисовывали черты лица. Права ли я была? Да. Опасная хищная птица, в тени крыльев которой я чувствовала себя совершенно спокойно.

— Знаешь, о чём я думала? — только спустя несколько минут я нарушила тишину. Посмотрела на свою руку, на безымянный палец, своё место на котором заняло простое и значащее для меня бесконечно много кольцо с тремя бриллиантами. Обручальное кольцо — символ веры, любви. Символ предназначения.

Руслан, казалось, не удивился. Только почти неуловим подал знак, что слушает.

— Я столько всего узнала за эти месяцы… И столько всего не узнала. Наверное, мне должно быть страшно, — тихонько засмеялась. — Но нет, — качнула головой. — Не страшно. — Посмотрела на него. Теперь он тоже обернулся ко мне, ожидая продолжения. — Не страшно, потому что рядом будешь ты.

Он поймал мою ладонь и сжал на мгновение. Провёл пальцами по пальцам. Отпустил.

— Так с чего начнём? С гор или моря?

Я задумалась. Сбоку мелькнул стёртый покорёженный временем указатель, меж деревьев замаячил просвет. Я тронула Руса за колено и кивнула на заросшую высокой травой дорогу.

— Сворачивай, — ответила уверенно. — Остановимся тут ненадолго. Думаю, нам стоит начать с любви.