Глава 15

— Что? — переспрашиваю потухшим голосом, слабо соображая, ощущая, как сознание затягивается в тёмную воронку и ещё немного, и я свалюсь в обморок. — Как это больше нет?

Кай смотрит на меня пару секунд. То ли придумывая, какую байку мне скормить, то ли оценивая, насколько я заслуживаю доверия.

— У него с Мусоргским были свои счёты, детка. Когда я приехал на разборку, они уже паковали его труп в машину.

Догадалась, что музыкальная фамилия принадлежит тому самому коренастому мужчине, что преградил нам с Питоном дорогу.

А ведь я думала, что сильная. Что годы, проведённые в детском доме, закалили меня. Что ребёнок, выращенный в одиночестве, готов к любым превратностям судьбы. Но даже подумать не смела, что новость о смерти Питона может привести меня к панической атаке.

Тело начало мелко трясти. Мышцы сводило до боли, и я ничего не могла с этим поделать. Я даже не заметила, в какой момент реальность разделилась и я перестала быть её частью. Воздуха с каждой секундой становилось всё меньше. В голове гудело и горело.

Щёку обожгло. Слезы, застившие глаза, мешали. Но я всё же оторопело разглядела Пепла, смотрящего на меня с холодным упорством.

— Ты ударил меня, — заявляю с укором.

— У тебя истерика. А у нас нет на неё времени. Одевайся, — заявляет так, будто готов дать мне ещё десяток оплеух, чтобы привести в чувство.

Кай кидает мне какую-то одежду. Джинсы, свитер. Явно не мои, но вполне по размеру.

— Ты знаешь, в чьём доме оказалась? — смотрит на меня в упор.

Мне становится не по себе от его взгляда. Хочется спрятаться. Сбежать куда подальше.

— В чьём? — спрашиваю севшим голосом, натягивая на себя джинсы под ночной сорочкой, потому что парень до сих пор не отвернулся. Впрочем, кажется, он не находил меня привлекательной. Смотрел на меня как на неодушевлённый предмет.

— Соломона Исаева.

— Да, он так представился. Сказал, что его зовут Соломон, — подтверждаю, отворачиваясь, неуклюже забираясь в свитер. — Это его дом. Разве его здесь нет?

За спиной раздаётся отборный мат, от которого даже у меня кончики ушей покраснели.

— Когда я приехал по маячку, здесь никого не было. — Пепел пересёк комнату, подходя к окну и отводя двумя пальцами шторы. И спустя пару секунд раздался шум двигателя. Я заметила, как он напрягся. Мне даже показалось, что все мышцы на теле стали твёрдыми и гибкими.

— У нас проблемы?

Он мог бы не отвечать. Я чувствовала это кожей, задницей и всеми фибрами души.

И мысли о Питоне стали вязкими, как болотная жижа. Утягивали за собой. Хотелось вернуться в постель, закутаться в одеяло, как в кокон. Но что-то мне подсказывало, что я не могу себе позволить такое удовольствие, как отдаться собственному горю.

— У тебя, — отрезал новый знакомец.

Ясно. Так, как Питон, меня защищать никто не будет.

В памяти всплыло наше прощание в его автомобиле. И сердце тут же закололи тысячи маленьких, наточенных иголочек, мешающих дышать. Я с трудом проглотила выросший в горле ком. Слёзы жгли глаза. Но не время сейчас реветь. Потом… Всё потом.

— Похоже, хозяин дома приехал сюда с компанией.

Я видела, как Кай напряжённо думает. Буквально слышала, как колесики вертятся в его голове. И понимала — дело дрянь.

Мне хотелось спросить, знает ли он, как нам быть дальше. Но я вдруг испугалась. Если Питона больше нет, зачем Каю защищать бесполезную для него девчонку?

— Ты отдашь меня им? — спрашиваю обречённо.

Если я лелеяла план сбежать от Питона, то, похоже, теперь нужен новый план. Если меня раньше не уложат в гроб…

Парень хмурит брови. И только сейчас замечаю, насколько он молод. Даже юн. Несмотря на то, что выглядит значительно старше своих лет, а в глазах отражается холод и строгость, не соответствующая его возрасту. Сколько ему? Года двадцать два или двадцать четыре?

Мне кажется, я даже ощущаю, как внутри него разгорается борьба. Ведь куда проще бросить меня здесь и выбраться одному.

— Только если это спасёт твою жизнь, — отвечает, недовольно поджимая губы.

Внутри растеклась какая-то апатия. Вдруг поняла, что мне уже не страшно. Что со мной ещё может приключиться страшнее пережитого?

Подошла к окну, обходя Пепла. Рядом с домом припарковалось несколько джипов. Из одного из них вышла женщина. И подняла взгляд прямо на нас. Точно знала, где я нахожусь.

Марина.

Не прошло и суток с нашей последней встречи. По сути, вчера вечером именно она заманила Питона в ловушку. Но за что? Почему она поступила так с ним и со мной? Судя по тем взглядам, что она кидала, равнодушной к нему её не назвать.

— Похоже, они ждут нас, — Пепел шепнул на ухо так, словно нас могут подслушать.

Поёжилась. Видеть вдову отца вновь совсем не хотелось.

Потёрла лицо.

— Сюда едут люди Льва, но я не уверен, что они успеют, — всё тем же вкрадчивым тоном вещает парень. Словно произнося мысли вслух.

— Почему раньше не приехали?

— Ночью, пока ты мирно спала в своей постельке, была кровавая бойня. Много парней погибло.

В его голосе укор и злость. Словно он считает, будто во всём случившемся есть лишь один виновный — я.

Дверь на первом этаже распахнулась, ударившись о стену. Ряд тяжёлых ботинок забил по полу. Гости шли уверенно, зная, что никто не даст отпора. И когда первый вооруженный до зубов мужчина зашёл в спальню, все мои внутренности скрутило от страха.

Они же не зря здесь. Вдруг их цель — устранить меня сразу. Если Питона больше нет, нужны ли им заложники?

Пепел реагировал быстрее, чем я успевала думать. И даже не заметила, как он оттеснил меня за спину, направив дуло пистолета в сторону вошедшего.

— Кай, к чему эта драма? Опусти ствол, — раздался уже знакомый голос человека, что спас меня вчера.

Соломон вошёл следом, всем своим видом показывая, что ему опасаться нечего. Он хозяин положения.

Я смотрела на него в упор. Сейчас, при дневном свете, мужчина выглядел иначе. Куда опаснее. Забранные назад светлые волосы, дорогой костюм по фигуре. Всё ведь в нём выдавало гангстера. Но больше всего — наплечная кобура.

— Соломон, уйди, если не хочешь получить пулю в черепе. У меня на всех патронов не хватит, но тебя я пропущу на тот свет без очереди, — без тени страха произносит Пепел, и я понимаю, что парень в любой миг готов расстаться с жизнью.

— Опусти ствол, — повторяет Соломон, — я её не трону. Она моя дочь.