Глава 36

Тело отвечает одной реакцией — мгновенным жаром, истомой. А мозг — обратной. Охлаждающей, колючей и болезненной.

Упёрлась руками в грудь, отстраняясь. Хотя сильнее всего на свете мне хочется одного — прикрыть веки и обнять Льва. Уткнуться носом в шею, втянуть запах. Чтобы отдаться его ласкам и обещаниям, которые, вероятно, никогда не исполнятся. Оказаться в мире грёз. В собственных фантазиях о совместном будущем.

Ощущаю под пальцами стальные мышцы. Силу. Решительность. Лев как мощное оружие. Опасное. В любой момент способно детонировать и уничтожить всё вокруг. Прочие мужчины на его фоне для меня меркнут. Но я знаю, что моё существование рядом с ним может быть коротким. Как рождение звезды на небе. И таким же ярким.

А рядом с Акиньшиным жизнь рисуется спокойной. Скучной и размеренной. От одной мысли о нём мне становится некомфортно. Я точно знаю, что не смогу быть с ним. Ни телом, ни душой. Уж лучше одной.

Но Лев как наркотик. Мне кажется, я никогда не найду в себе сил отказаться от него. Наверное, только тогда, когда я ему надоем и он вышвырнет меня из своего дома. Пинком под одно место.

Слова Акиньшина то и дело возвращаются в сознание. Бьют по натянутым нервам.

«Я спасу тебя от него».

Боже, какая нелепая фраза.

Спасти меня от того, ради кого я готова пожертвовать собой? Без кого уже не смыслю собственного существования. Но рядом с которым мне всегда будет отведено лишь одно место. В спальне за закрытыми дверями.

— Я для тебя только тело? — заглядываю в глаза, пытаясь отыскать в них отрицательный ответ.

Но Лев словно видит меня насквозь. Понимает, чего я от него жду. Улыбается почти мягко.

Костяшки проходят по скуле. Будто он хочет напомнить себе, какая я на ощупь.

— Если бы ты для меня была лишь телом, думаешь, я бы уложил ради этого всех в «Раю»? — сжимает мой подбородок, удерживая зрительный контакт.

Господи, да почему просто не ответить: «Я люблю тебя»?

Если бы он произнёс эти слова, я бы вытерпела всё что угодно. Снесла любые лишения.

— Не знаю. Укладывать людей как шпалы — твоя работа. Какое я к этому имею отношение?

Пальцы Льва оказываются на моей промежности, спрятанной от него тонкими трусиками. Мокрыми, пропитанными желанием. Он лениво поглаживает меня, как кобылку по холке. Дорога длинная, торопиться ему некуда. А водитель знает, что, если обернётся или лишний раз посмотрит в зеркало заднего вида, — утром может не проснуться.

— И я не знаю, Вера. Но только ты вызываешь во мне такое сильное желание убивать. Уничтожать каждого, кто посмеет обратить на тебя внимание. Ты даже не представляешь, как мне хотелось сегодня стереть в порошок Акиньшина. Этого папенькиного сынка, способного только на одно — исполнять чужие поручения. Лишь за одну мысль, что он может забрать тебя.

Его слова как мёд. Как лекарство от боли. Как панацея от страха одиночества.

Вздыхаю, прикрывая глаза и отдаваясь его ласкам. От его прикосновений тело пронзают разряды тока. Они расходятся от клитора, накрывая волной низ живота. Делают грудь тяжёлой. Соски — напряжёнными и жаждущими внимания. До острой боли. Нечеловеческой потребности отдаться ему.

Непроизвольно качаю бёдрами. Словно имитируя половой акт.

Слышу утробное рычание Льва. Как он вбирает воздух сквозь сомкнутые зубы.

Рывком сжимает мои запястья, приближая пальцы к своей ширинке. И я нетерпеливо тянусь к ней. Высвобождаю язычок ремня тонкими, дрожащими от желания, от острой жажды пальцами. Ещё одно движение, и толстый, красивый, твёрдый член оказывается на свободе.

Питон не даёт мне времени любоваться частями собственного тела. Подхватывает под ягодицы, приподнимая. И я направляю головку прямо в горячую, жаждущую вульву. Со вздохом облегчения насаживаюсь на член, ощущая, как от острой потребности быть с Багровым одним целым меня ведёт.

Как отключаются и летят к чертям все предохранители.

Лев впивается в мои губы. Кусает, посасывает. Заполняет мой рот своим языком. И мне хочется лишь одного — чтобы этот грязный, порочный секс никогда не прекращался. Но с каждой секундой напряжение кажется всё более невыносимым. Тетива натягивается.

Движения бёдер становятся отрывистыми. Хаотичными.

Во мне бушует лишь одно желание — получить ещё немного Его. Частичку Багрова.

Мир разверзается миллиардами красок. Они опутывают каждый миллиметр моей кожи. Заполняют собой. Согревают своим жаром. И окружающая реальность перестаёт быть такой сумрачной и монохромной. Серой и жуткой. Потому что во мне миллионы оттенков цвета, света и тепла.

— Лев, мне нужно к гинекологу. Получить у неё рецепт на контрацепцию, — шепчу, едва шевеля губами. Но почему-то ощущаю, как расслабленное от оргазма тело подо мной тут же напрягается. Недовольно.

— Хорошо, Вера, — хмыкает, — если ты этого хочешь. Завтра поедем.

А дальше пустота. Помню, как упала на плечо Питона. Испытывая блаженную лёгкость. Радость. Почти абсолютное счастье. Помню, как автомобиль остановился. Лев, подняв меня на руки, внёс в дом. Как жену в тех романтичных фильмах.

Помню, тёплая вода ударила по плитке, резонируя в меня, и мочалка в густой ароматной пене прошлась по моей коже.

— Ромашка. — Питон прижал меня спиной к своей груди, хотя я с трудом помнила, как стоять, обхватил поперёк тела руками, горячие губы дотронулись до тонкой кожи шеи, заставляя меня дёрнуться в крепких объятиях. Продлевая мою негу. — Ты только моя.

В подтверждение этих слов Лев отбросил мочалку. Занимая её место своими намыленными ладонями. Развернул к себе. Хихикнула, когда он направил струю тёплой воды к моему межножью. Но, когда её место заняли губы, мне оказалось не до смеха.

От острых, сладостных ощущений его нежного языка я тут же улетела в космос.

Проснулась утром. Не шевелилась. Внутреннее чутье подсказывало, что стоит совершить лишь малейшее движение, и мне станет плохо. Очень плохо. Но лежать так вечность я не могла.

В голову пришла только одна разумная мысль — до моих слов Лев полностью игнорировал любые средства предохранения.