Эпилог

Шум мотора и волн — лучше любой музыки. Ветер дул в лицо, путал волосы и норовил сорвать соломенную шляпку. Но я всё равно упрямо держалась за металлические перила, радуясь, как ребёнок, впервые увидевший море.

Облизываю губы и ощущаю соль на них. Морща нос, смеюсь, оборачиваюсь ко Льву.

Вот уж дикий зверь в своей флоре и фауне. Загорелый. Почти бронзовый. В одних белых шортах. Светлые волосы стянуты лентой. И правда самый настоящий пират. Лежит на боку, подперев голову рукой, и наблюдает за мной так пристально, будто я в любой момент могу нырнуть за борт и уплыть.

— Осторожней, Ромашка, свалишься. Лучше иди ко мне, — хлопает по свободному местечку рядом. И смотрит светлыми глазами.

Таким расслабленным, сытым и довольным я его ещё не видела. Только время от времени замечала на его красивом лице какое-то странное задумчивое выражение.

Сердце сладко замирает. Кажется, мышца вот-вот взорвётся от переполняющего его счастья. Стараюсь сохранить этот момент в своей памяти в мелочах. Каждую деталь. Запах и вкус жара солнца. Вид довольного Льва.

Мы уже месяц находится на Капри, я никак не могу привыкнуть к местной природе и на всё смотрю взглядом голодной девчонки у витрины со сладостями.

С улыбкой подхожу к его лежаку. Лев, недолго думая, сгребает меня к себе. Я морщусь, ощущая его горячую кожу, от которой становится ещё жарче. Облизываю шею и кусаю в наказание. А в ответ слышу животный рык возбуждённого зверя.

Гладит меня, поддевая лёгкий топик, забирается под него. Стягивает одежду так, словно ненавидит её. Подминает меня под себя, фиксируя мои руки над головой. И невзирая на жалобный писк, не отпускает. Смотрит пристально в глаза, загораживая солнце.

— Ромашка, я долго терпел. Но больше не могу. Этот вопрос терзает меня, и я хочу знать правду, — очень серьёзно заявляет Питон, вызывая во мне чувство тревоги.

Взираю на него широко распахнутыми глазами. Моргаю, ожидая продолжения.

Когда над тобой с таким выражением лежит сто килограммов мышц, невольно возникает чувство страха. И возбуждения одновременно. От его близости мозг мгновенно отключается. И если он начнёт пытать, я могу выдать ему любую тайну.

— Какую, Лев? — едва ворочая языком, переспрашиваю, растекаясь под ним желе.

Муж поджимает губы, словно ему не очень-то и хочется на самом деле задавать свой животрепещущий вопрос.

— Ты мне так и не рассказала, кто был твоим первым мужчиной, — напоминает, глядя на меня крайне внимательным взглядом.

Мои брови взлетают, кажется, до линии роста волос.

— Лев, ты правда из-за этого вопроса был таким загруженным всё это время? — переспрашиваю, недоумевая.

Отпускает мои запястья, явно недовольный полученным ответом. И поднимается, отворачиваясь от меня.

— Вера, это не ответ, — снова очень серьёзно произносит. Уверена, ещё и губы дует. Свои дико сексуальные.

Забираюсь на него со спины, обнимая за шею. Трусь щекой о щетину на скулах, наслаждаясь запахом его кожи, обласканной солнцем.

Выдыхаю, утыкаясь лицом в его шею.

— Мне повезло, если можно это так назвать, в детском доме ко мне никто не приставал. Хотя до меня доходили слухи про некоторых преподавателей и воспитанниц. Но меня эта участь миновала.

Тело Льва от моего монолога напрягается. Я ощущаю, как вздымаются подо мной его мышцы. И мне приятно осознавать, что вся эта звериная сила принадлежит мне. Трусь носом о его кожу, ощущая, как подступают слёзы.

Он находит мою руку и сжимает кончики пальцев, молчаливо напоминая, что он со мной. И в радости, и в горе.

— Потом сестра решила, что может подзаработать на мне. Но и тут, похоже, мне снова повезло. Ведь моим первым «клиентом» оказался ты, — кусаю его за навершие уха.

Лев дёргает меня за руку, перетягивая к себе на колени, чтобы заглянуть в мои озорные глаза. Недовольно хмурится, рассматривая.

— В гостинице у нас ничего не было, Ромашка, — напоминает серьёзно. — С кем ты была после гостиницы?

— А с чего ты решил, что у меня был кто-то после того, как ты запихал мне в рот свой член? — приподнимаю бровь, изображая стерву.

У Льва явно не сходится уравнение в голове.

— Вера.

Закатываю глаза.

— Ты забыл, как всё время говорил, что я порочная? — надуваю губы, вспоминая прежние обиды. — Так часто повторял, что я продажная, что я и возразить тебе не смела.

Глаза Питона мрачнеют. Но я засматриваюсь на серую радужку, ставшую изумительно яркой, на загорелом лице.

— Вера, — вновь повторяет моё имя, сжимая пальцами подбородок. Вглядываясь в мои глаза и, кажется, начиная о чём-то догадываться.

— Каждый раз мне было дико обидно. А знаешь ещё почему? — смотрю на него, ощущая, как глаза наполняются влагой.

— Почему? — глухо вторит.

— Потому что на мне было это клеймом. Девчонка из детского дома. Не просто никому не нужный, брошенный ребёнок. Ещё и наверняка девочка с ранним сексуальным развитием. Так все думали. Кто-то говорил открыто. Кто-то — за спиной. И я всю жизнь ощущала себя грязной. Хотя ко мне даже никто не притрагивался. Драки я не беру в расчёт.

— Вера, — вновь повторяет моё имя. С другой интонацией.

Я ощущаю, как от эмоций его голосовые связки сдавлены. Как сложно ему говорить.

— И ты ещё, называющий меня шлюхой. От тебя слышать оскорбление было больнее во сто крат. — Горячая слеза стекает по щеке. Но Лев забирает её губами, прижимаясь к виску лбом.

— Прости, Ромашка. Я дико тебя ревновал. Бесился оттого, что не способен открыто заявить на тебя свои права. Это всё от собственной слабости. Я так никогда не думал. Клянусь жизнью. Я смотрел на тебя и видел только чистоту.

Признаётся. И его слова как бальзам на рану. И следующая слеза стекает от очищения. Почти катарсиса.

— У меня никого не было, Лев. Ты был первым.

Его широкая ладонь гладит меня по голове. По плечам. Успокаивая.

— Прости меня. Я идиот. Я понял в ту ночь, что у тебя странная реакция. Но поверить в то, что у тебя никого не было до меня, не мог. Слишком велико было искушение. Слишком хорошо…

Прижимаюсь к его груди, обнимая обеими руками. Ощущая себя под защитой.

— Прощаю, Лев. А ещё у меня задержка. И первый тест показал, что я беременна.

Багров отстраняет меня, чтобы заглянуть в глаза. Проверить, не шучу ли. И найдя подтверждение моим словам, целует в губы так горячо, будто я исполнила ещё одну его мечту.