Глава 16

Илья

— То есть как это вы не будете меня выпускать? — возмущается Виталий в конце утренней тренировке.

— Вот так вот, — Николаич даже не смотрит на него. — В заявке тебя нет, а значит ты не имеешь права выходить на лед.

— Но почему?

Тренер вздыхает и поднимает на него усталый взгляд.

— Нет у меня к тебе доверие, а значит посидишь пока.

— Но…

— Никаких, но, Орлов! Кто тут тренер ты или я?

— Вы, — его глаза вспыхивают обидой.

— Значит разговор окончен, — тренер опускает взгляд обратно на планшет, сверяется с данными и озвучивает составы пятерок на предстоящую игру. — Парни, в этот раз соперник тоже силен, технически сложен и настроен на победу. Необходимо с первых минут навязать свой хоккей, не давать бросать по воротам и не давать забивать.

Мы согласно киваем.

— Первые две игры будут дома. Это определенно плюс, но последующие две — нет. Необходимо будет лететь восемь часов, а это усталость, смена часовых поясов и недостаток времени для восстановления. Соперники обязательно этим воспользуются, так что будьте к этому готовы.

Мы снова кивает в знак согласия.

— На этом все, идите в душ и по домам, — командует Николаич. — Отдыхайте и настраиваетесь на вечернюю игру.

Часть команды остается и убирает тренировочный инвентарь, а вторая часть прямиком идет в раздевалку.

— Какого хрена? — Виталик яростно бросает клюшку на пол. — Почему меня нет в заявке?

— Ты же слышал тренера, — произносит Коля, вовремя отскочивший от чужой клюшки.

— Как это у него нет доверия ко мне? Что это вообще значит? Подумаешь, один раз удалился и что теперь? Вообще меня на лед не выпускать? Вот Белый вообще постоянно удалялся. Его же на лед все равно выпускали.

— Эй, ты меня не сравнивай с собой, — тут же возмущается Марк. — Я-то не специально удаляюсь.

— А я что специально? — парень нервно проводит рукой по своим отросшим теплым волосам.

— Ты еще спрашиваешь? — резко произносит друг. — Ты умышленно оставил команду в меньшинстве на целых пять минут. В заключительном-то матче.

— Это еще доказать нужно!

— А ничего доказывать не нужно. И так все понятно.

— Что тебе понятно? — фыркает Виталя.

— Что ты прид…

— Так, стоп, — вмешиваюсь я. — Прекратите никому не нужную ругань. У нас впереди сложные матчи, нервы и так на пределе. Еще ссор внутри команды не хватало.

Они оба переводят взгляды с друг друга на меня.

— Виталь, если Николич так решил, значит так нужно, — он спешит что-то ответить, но я выставляю ладонь, дав понять, что еще не закончил. — Я бы на твоем месте заслужил доверие тренера, а не ругался бы с товарищами по команде. Второе тебе никак не поможет вернуться быстрее на лед.

Парень несколько раз кивает.

— Ты прав, — он опускает голову. — Пойду в душ, остужу пыл.

Я смотрю в его удаляющуюся спину и не могу избавиться от ощущения, что он может что-то такое выкинуть, что определенно может навредить команде.

Решаю не забивать себе этим голову. Да и что он может сделать?

Быстро иду в душ, переодеваюсь и пока жду Марка в раздевалке, проверяю телефон.

Полина:

И тебе привет.

Мы теперь еще и сообщениями будем обмениваться?

Уехав вчера от девушки, я до сих пор нахожусь в приподнятом настроении. Мне определенно нравится все то, что происходит между нами. Да, и кому бы это не понравилось?

Красивая, невероятно притягательная и очаровательная девушка согласилась на отношения без обязательств. Что может быть лучше?

— Ты чего так лыбишься? — толкает меня в плечо Марк.

А чего не улыбаться то? Если жизнь прекрасна?

— Ничего, — произношу я.

— Неужели вернулся старый Илья? — посмеивается друг.

Я недовольно морщу лоб.

— Старый?

— Старый. Прежний. Выбирай любое прилагательное, которое хочешь.

— Я тебя не понимаю.

— Обычно ты так улыбаешься, когда тебе девчонки пишут, — я подавляю фырканье. — Все же решил вернуться к прежнему Илье?

— Тебе показалось, — закатываю глаза.

Марк довольно кивает.

— Новый Илья мне нравиться больше.

— Не понимаю, о чем ты.

Опускаю взгляд на экран телефона и продолжаю начатую переписку с Полиной.

Начало игры выходит бодрым. Первый период мы проводим объективно лучше соперника. Пускай нам так и не удается открыть счет, но мы много времени проводим в зоне соперника, не давая делать броски по нашим воротам.

— Так, парни, продолжаем в этом же духе, — просит тренер, зайдя в перерыве в раздевалку. — Но давайте добавим побольше уверенности и забьем.

Как только происходит вбрасывание в центральной зоне, мы снова переводим игру к воротам соперника. На протяжении почти целого периода нам удается держать противников в их зоне, но нам снова не хватает бросков, чтобы забить. Но на нашу удачу за пару минут до конца второго периода Марк залетает на пятак и реализует момент, забивая гол. Остаток времени мы владеем шайбой и не даем сопернику отыграть пропущенный гол.

— Марк, — кричит тренер, когда мы встаем со скамейки и направляемся на перерыв. — Иди дай короткое интервью.

Друг молча кивает и широко улыбается. Ему нравиться отвечать на вопросы и показывать мастерство не только на льду, но и вне его.

Я рад, что не мне нужно подводить итоги после второго периода. Не люблю я это и всячески этого избегаю.

Задают одни и те же вопросы, а если еще журналисты наглые и необъективные, могут спрашивать такую чушь. Иногда стоишь и думаешь про себя: что ты такое несешь?

Третий период нам тоже удается контролировать игру и шайбу. Однако, приходиться один раз играть в меньшинстве и две минуты отбиваться, но благодаря отработке на тренировках, мы справляемся с этой непростой задачей.

На удивлении матч происходит в размеренной темпе и довольно спокойно. Пусть нам не удается пробить ворота еще раз, но лучше так, чем пропустить.

Первая из семи возможных игр во втором туре плей-офф за нами.

— Арена! — разносится повсюду громкий голос Макара. — Давайте все вместе поздравим наших «Ястребов» с победой! На счет три.

Мы с парнями встает в круг, повернувшись спиной к центру, поднимаем клюшки вверх и аплодируем нашим болельщикам под общее скандирование названия нашей команды.

— Ястребы! Ястребы! Ястребы!

Чертовски приятно слышать, как несколько тысяч людей восхищаются нами и безгранично любят, не смотря на то, проигрываем мы или побеждаем.

В толпе болельщиков нахожу Полину. На ней черно-белая джерси, волосы забраны в высокий хвост, одна сторона челки заправлена за ухо, а вторая — аккуратно свисает. Девушка с широкой улыбкой на лице, стоит на ногах и вместе со своей подругой аплодирует и скандирует название команды. Почему-то от этой картины подпрыгивает сердце и учащается пульс.

Наверное, почувствовав мой взгляд, Полина находит меня и активно машет мне рукой, а затем показывает два больших пальца вверх. От этих действий на моем лице появляется глупая улыбка.

После короткого собрания с тренерами, мы с товарищами по команде расходимся по домам. Я с Марком выходим из аварийного выхода, минуя маленькую часть наших болельщиков, и пробираемся на парковку, где у нас ждут Полина с Дашей.

На сегодняшней игре не было ни моей мамы, ни родителей Марка. Отчасти я уже привык к этому и не так сильно переживаю, да девочкам удалось сегодня болеть за всех.

— С победой! — говорит Даша и делает шаг навстречу к Марку, и тут же попадает в его объятия.

— Спасибо, Дашка, — он целует ее.

Я перевожу взгляд на Полину и подмигиваю ей. Она качает головой, но на ее губах появляется улыбка.

От этой теплой улыбки возбуждение зарождается где-то в глубине меня, и я с игривым огнем в глазах снова смотрю на Полину. Она видит мой взгляд, и я уверен, чувствует тоже самое. С силой, но отвожу от нее глаза, достаю телефон из кармана и быстро пишу ей сообщение.

Илья:

К тебе или ко мне?

Я слежу за каждым движением Полины. Когда она видит сообщение, в ее взгляде вспыхивает огонек. В приятном предвкушении прокручиваю моменты, как и где я буду целовать эту очаровательную девушку, но стоит мне взглянуть на экран телефона, разочарование охватывает меня.

Полина:

Не сегодня.

Поднимаю голову и вопросительно вскидываю подбородок, на что получаю милое пожатие плечами. Наши друзья что-то обсуждают между собой, не обращая на нас никакого внимания.

Илья:

Почему не сегодня?

Полина:

Так получается.

Может завтра?

Илья:

Хочу сегодня.

Когда она читает сообщение, ее щеки тут же вспыхивают.

— Какие-то вы тихие сегодня, — произносит Марк, привлекая мое внимание к себе.

Мы с Полиной обмениваемся быстрыми взглядами.

— Если честно, то я устал, — отзываюсь первым. — Поеду домой. Полин тебя подбросить?

Тут же чувствую любопытный взгляд друга

— Нет, спасибо, — она вежливо улыбается. — Мне тут недалеко.

— Ты все же решила зайти к дедушке? — спрашивает Даша, обращаясь к подруге и сцепляя свои пальцы с Марком.

— Да, — в ответ кивает Полина. — Он ждет.

— А ехать то далеко? — друг подносит сцепленные пальцы к губам. От этого жеста губы Даша растягиваются в улыбку.

Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

— Нет, один квартал и я на месте.

— Отлично, мы все равно тебя подбросим.

— Но…

— Никаких, но, — отрезает друг. — Отказов не приму.

Девушка ищет поддержку в глазах подруги, но, когда ее не находит, громко вздыхает.

— Спорить бесполезно?

— Конечно, — смеется Марк, а затем обращается ко мне. — До завтра, Илюх.

Я молча отвечаю на рукопожатие. На прощание киваю девушкам на их «пока» и провожаю взглядом троицу до машины друга. Перед тем как сесть в салон, Полина бросает на меня взгляд, подмигивает и мило улыбается.

Илья:

Как ты смеешь заигрывать со мной, когда отказала мне?

Под тихий гул ветра иду к своей машине. Перед тем как сесть на водительское сиденье, кидаю сумку на заднее.

Полина:

Я не отказала.

Я всего лишь перенесла.

Илья:

И что мне делать теперь?

Полина:

Не мне тебя учить, как справиться с «отказом»

Илья:

??

Полина:

В рукопашку, Илья.

В рукопашку.

Громко фыркаю и издаю смешок.

Илья:

Когда увидимся?

Предлагаю завтра вечером.

Полина:

У меня до девяти вечера занятия.

Илья:

Заеду за тобой в 21:00

Полина

Третья тренировка с «Алмазами» проходит спокойно и продуктивно. Ребята внимательно слушают указания, охотно принимаются за выполнение упражнений и не жалуются, когда в конце тренировки я включаю комплекс по растяжке.

Иван Евгеньевич с довольным видом наблюдает за процессом и после занятия сообщает мне, что его присутствие больше не требуется. От этого заявления легкое волнение прокатывается по моему телу.

А что, если ребята только перед их тренером ведут себя прилично и сдержанно, а стоит остаться им без него, они совсем другие: не контролирующие, агрессивные и злые?

Но Иван быстро успокаивает меня и уверяет, что его парни может иногда много разговаривают не по делу, но всегда ведут себя достойно.

После слов мужчины мне действительно становится поспокойнее, но волнение никуда не уходит, и я уверена, оно продлиться, до того момента, пока через день, не переступлю порог тренажерного зала.

А пока решаю не давать этому чувству окончательно овладеть мной и настраиваю себя на работу в фитнес-студии.

Однако, стоит мне остаться одной, в мою голову тут же лезут мысли об Илье. Как он вчера смотрелся на льду. Быстрый, мощный и технически сложенный. Грамотно и аккуратно обводит соперников, не ввязывается и не провоцирует драки, не удаляется.

А его статистика поражает. В этом году у него очень хороший сезон. Много результативных передач, голов и выигранных вбрасываний.

Когда моя вуаль злости и неприязни спала, я отчетливо стала понимать, почему мой дедушка так его любит.

Даже вчера дед хвалил его за результативную передачу и красивую игру. Я чуть не осеклась и не рассказала, что знакома с ним лично. Наверное, стоит уже наконец-то сообщить ему, что его внучка знает его любимчика.

И не только знает…

По телу тут же бегут мурашки и приятное предвкушение охватывает меня. Насмотревшись вчера на парня на льду, я была готова поехать с ним, куда угодно, но встреча с дедушкой для меня важнее.

Поэтому после тренировки с «Алмазами» я подготавливаю себя к встрече с Ильей. Хочу, чтобы все было идеально. Не хочу волноваться и думать о том, что что-то не так.

Осталось провести сегодня три занятия и сходить в душ в студии.

Мне предложили еще одну группу по проведению силовых упражнений, и я охотно согласилась. Поэтому мне пришлось слегка скорректировать свое расписание и перенести занятия по танцем.

С одной стороны для меня ничего не поменялось, но с другой, последние занятие теперь будет степ-аэробика. А это значит, что группа, в которую ходит Костя, будет в конце рабочего дня. Что может спровоцировать его желание ждать меня после занятий. Я очень надеюсь, что это ничем необоснованная паника.

Как бы не так…

После завершения последнего на сегодня занятия я убираю спортивный инвентарь и открываю окошко на проветривание. Но стоит мне подойти к выходу из зала, как я натыкаюсь на Костю. Он придерживает стенку плечом и его руки скрещены на груди.

— Вы что-то хотели? — спрашиваю максимально не заинтересовано.

— Хотел предложить проводить вас до дома, — его голос спокоен.

Еще этого мне не хватало, чтобы какой-то парень знал, где я живу.

— Думаю, моему парню это не понравится.

— Кому? — от его тона меня охватывает раздражение. — А, парню.

— И вообще, Константин, я уже вам говорила: с клиентами у меня только профессиональные отношения.

Его губы странно кривятся, и он изумленно таращится на меня.

— Полина, может…

— Полина Романовна, — перебиваю его, проходя мимо него. — Если на этом все, то до свидания, Константин.

Я успеваю сделать пару шагов, но его заявление заставляет остановится меня.

— Что-то я не вижу вашего парня.

Делаю успокаивающий выдох.

Полина, он всего лишь клиент. Обычный клиент. Не нужно ругаться.

— Это вас не касается, — отвечаю я, не поворачиваясь.

— Конечно, конечно, — его голос пропитан сарказмом. Парень делает пару шагов и встает передо мной, закрывая мне проход. — Мне понравился ваш концерт.

— Концерт? — свожу брови на переносице. — Не понимаю, о чем вы.

— Ну, как же. Вы думаете я поверю, что вы встречаетесь с тем рыжим качком?

У меня отвисает челюсть и проходит несколько секунд, когда до меня окончательно доходят его слова.

Пускай наш поцелуй с Ильей был постановочным, но я не позволю этому парню так со мной разговаривать.

— Константин, я не понимаю, что вы от меня хотите, но если вы будете продолжать в подобном тоне со мной разговаривать, то я буду вынуждена ставит вопрос о вашем присутствии на моих занятиях и мне все равно платите вы за них или нет.

Меня охватывает злость от его наглости. Мало того, что я вынуждена терпеть его поведение во время тренировок, так он еще не стыдится доставать меня после занятий.

— Мы оба знаем, что вы ничего не сможете сделать, — он нахально смеется. — Клиент всегда прав.

— Что вам нужно? — не выдерживаю я. — Вы можете выбрать любую студию в городе, любое направление, почему именно мои занятия вы посещаете?

Он с самодовольной ухмылкой разглядывает меня. Обычно в спортивном топе и лосинах я чувствую себя уверенно и комфортно, но от его неприятного взгляда, мне хочется укрыться.

— Вы мне нравитесь, Полина.

— Романовна, — огрызаюсь я, когда понимаю, что он не собирается называть мое имя полностью.

И я ему не верю. Что-то в нем подсказывает мне: он врет. Тут есть какая-то выгода. Что ты скрываешь?

— Вы мне нравитесь, Полина Романовна, — от его низкого голоса по телу пробегает неприятная дрожь. Я хочу выкинуть эти слова из своей головы и никогда о них не вспоминать.

— Не поверишь, но она мне тоже нравится, — за спиной парня разносится врожденный голос Ильи.

Его появление застает меня врасплох.

Костя поворачивается на звук, недовольно хмурит брови, и его самодовольная улыбка сходит с лица.

Сделав небольшой шаг в сторону, мне открывается вид на Илью. Его нахмуренный взгляд направлен прямо на парня рядом со мной, его рот плотно сжат, а на скулах ходят желваки. Как он давно тут стоит?

Я совру, если скажу, что мне не нравиться разъяренный Илья. Он выглядит невероятно привлекательно и от этого вида внизу живота зарождается тепло.

— Малышка, все хорошо? — его взгляд теплеет и смягчается, когда наши глаза встречаются.

Я неуверенно киваю.

Взгляд Ильи опускается ниже и блуждает по моему телу, вызывая приятное покалывание. Мне нравиться, как он смотрит на меня. В его взгляде читается вызов, желание и восхищение.

— Полина! — следом в небольшой коридор влетает наш администратор Зоя. — Прости, я не смогла этого молодого человека остановить…

— Я услышал, что моя девушка возмущается и поспешил узнать причину, а тут это, — он хмурит брови, бросая взгляд на Костю.

— Но…но… — Зоя пытается что-то сказать.

— А никаких, но. Я даже бахилы надел.

Я опускаю взгляд вниз и удивленно приподнимаю брови. Илья на самом деле надел бахилы на свой белые кроссовки. От этого жеста мои губы расплываются в улыбке.

— Я уважаю чужой труд, — Илья не сводит с меня глаз. — Я пришел, потому что уже девять. Ты не выходила, вот я и решил подняться и узнать, почему моя девушка, не выходит ко мне.

— Дай мне пятнадцать минут, и я буду готова, — вежливо отвечаю я, следом обращаясь к Зое. — Прости, моего парня, он иногда нетерпеливый.

Перевожу взгляд на Илью и замечаю на его лице дурацкую улыбку.

— Ничего, — она мило улыбается, разворачивается, чтобы уйти, но напоследок окидывает взглядом Илью с ног до головы.

От ее оценивающего взгляда по мне проходит волна раздражения, и я никак не могу понять, почему она вообще возникает.

Илья переводит взгляд с меня на парня рядом со мной.

— Мне кажется, тебе тоже пора уходить, — говорит Костя, обращаясь к Илье.

— Я сам решу, когда мне уходить, а когда нет.

— Ну, конечно, — тот закатывает глаза, усмехаясь.

— Илья, подожди меня в машине, я быстро, — мягко привлекаю внимания Ильи к себе.

— Да, да, иди в машину, — Костя победно улыбается.

— Любимый, пойдем я тебя провожу к выходу, — подхожу к Илье и беру его за предплечье.

Ласковое обращение не остается незамеченным от обоих парней. Илья тут же улыбается во весь рот, а вот на лице Кости от улыбки не остается и следа.

— До свидания, Константин, — холодно произношу я, не глядя на парня, а затем обращаюсь к Илье. — Пойдем.

Илья смотрит на меня как-то странно, и я уже думаю, что он меня поцелует в губы, но он наклоняется и оставляет легкие поцелуй на моей макушке.

Я еще никогда не собиралась за такое короткое время. Быстро иду в душ, наспех поправлю макияж и убираю сменную тренировочную форму в сумку. И уже через пятнадцать минут выхожу из тренерской и прощаюсь с Зоей. С облегчением выдыхаю, когда понимаю, что Кости нигде нет. С улыбкой на лице выхожу из здания.

Илья, полусидя на капоте своей машины что-то смотрит в телефоне. Его поза и черты лица расслаблены. Заметив мою тень, он поднимает голову и лениво улыбается, когда наши глаза встречаются. Я делаю пару уверенных шагов к нему навстречу, но меня останавливает громкий недовольный женский голос.

— Полина!

— Мама? — в ужасе смотрю в ее сторону, не дойдя до парня пару шагов.

Паника быстро охватывает меня, и я нервно сглатываю. Быстро перевожу взгляд на Илью. В его глазах читает озадаченность, но он не произносит ни слова.

— Что ты тут делаешь? — потихоньку выхожу из оцепенения и принимаю невозмутимое выражение лица.

— В смысле что? Пытаюсь встретится с дочерью, которая меня намеренно избегает, — ее тон холодный и укоризненный.

— Мам, ты сама поставила мне ульт…

— Мало ли, что я сделала, — она перебивает меня, делая несколько шагов в мою сторону. Ее красное пальто расстегнуто на все пуговицы, в руках небольшая сумка, ее темные волосы распущены, губы плотно сжаты. — Я еще раз спрашиваю тебя. Почему ты меня избегаешь?

— Потому что не хочу ссор, — прохладно отвечаю я. — А зная тебя, они точно будут.

— Ты считаешь меня истеричкой?

Я молчу. Потому что совершенно не знаю, что ей на это сказать. Не знаю можно ли назвать ее истеричкой, но скандалы — это основной способ ее разговоров.

— Мам, — устало начинаю я, но она снова меня перебивает.

— А я разве тебе не говорила, что матери у тебя больше нет. Зачем ты меня так называешь? — язвит родительница.

Я не верю собственным ушам, и мои глаза расширяются. Она, что действительно, только что это сказала?

Перевожу обеспокоенный взгляд на Илью. Он изумленно смотрит на мою мать и недовольно сводит брови на переносице. Я одними губами произношу «прости».

Мне ужасно неудобно перед ним. Я никак не ожидала, что очередная ссора произойдет сейчас, посреди улицы и на виду у парня.

— А как мне тебя называть? Ира? — от этих слов мама кривиться.

— Конечно, нет.

— Тогда как? — стараюсь дышать ровно. — Мамой нельзя, по имени нельзя. Как тогда называть тебя?

— Перестань паясничать! — резко бросает она. — Ты можешь вести себя по-взрослому?

От ее холодного взгляда внутри меня все ежиться.

— О чем ты пришла поговорить? — перехожу ближе к делу и мечтаю, чтобы этот разговор побыстрей закончился.

— Переставай валять дурака и возвращайся обратно домой.

Я снова нервно сглатываю.

Все по одному и тому же кругу.

— Нет.

— Что значит нет? — родительница поджимает губы.

— Я не для этого съезжала от вас, чтобы через пару месяцев вернуться обратно. Вы же сами с папой мне говорили, что без меня вам будет спокойно и лучше? Что я для вас обуза и лишний рот? Разве вы этого не говорили?

— Мало ли, что мы говорили. Ты обязана вернуться.

— Для чего?

Мама громко вздыхает и закатывает глаза, всем видом показывая, что я задаю глупые вопросы.

— Ты должна жить дома и точка, — ее ноздри раздуваются. — Перестань валять дурака и строить из себя взрослую и самостоятельную.

— Но я и есть взрослая и самостоятельная, — возмущаюсь. — Мне двадцать один и я сама могу принимать решения.

— Да, какие ты сама решения можешь принять? С каким парнем спать сегодня, а с каким — завтра? Ты же для этого переехала от нас?

Ее слова действуют на меня, как сильная пощечина и я делаю шаг назад.

Я даже боюсь смотреть в сторону Ильи. Не хочу знать, что он об этом думает и не хочу, чтобы он все это слышал.

— Как ты не поймешь, что я съехала от вас, потому что устала слушать ваши ссоры и обвинения в свой адрес. Да, вы оба упрекали меня во всем. Ты что думаешь, я буду это терпеть?

— Ты обязана.

— Ч-что? — переспрашиваю я, не веря своим ушам.

— Ты наша дочь, мы тебя родители, обеспечивали и ты обязана нам до конца наших дней. Поэтому я тебе в последний раз повторяю, перестань валять дурака!

— Я не валяю дурака, — мой голос дрожит, и я чувствую, что вот-вот расплачусь. — Я устраиваю свою жизнь.

— Что ты там устраиваешь? — родительница сердито смотрит на меня. — Кому ты кроме нас нужна? Ты посмотри на себя. Тощая как палка, еще эту дурацкую челку обстригла. Зачем? Народ хочешь насмешить? Мы с отцом из кожи вон лезли, чтобы у тебя все было, а ты что…

— Стоп, хватит!

От резкого тона Ильи я вздрагиваю.

— Полина, садись, пожалуйста, в машину.

В оцепенении я не могу сделать и шагу. Слова матери словно яд, разливающийся по моему телу и медленно уничтожающий меня изнутри. Нахожу в себе силы только посмотреть на парня. В его глазах читается раздражение вперемешку с беспокойством.

Видя мою растерянность, голос парня теплеет:

— Полина, садись, пожалуйста, в машину.

— А вы вообще кто такой? — пропитанный яростью голос матери направлен на Илью.

Она не любит, когда кто-то вмешивается в ее разговоры.

— Полина? — Илья игнорирует вопрос моей родительницы и открывает для меня пассажирскую дверь своей машины.

Он терпеливо ждет, когда я наконец-то выйду из транса и сделаю пару шагов в его сторону.

— Мне задать вопрос еще раз? — она делает паузу. — Не делайте вид, молодой человек, что вы меня не замечаете.

Но Илья намеренно продолжает смотреть только на меня, не обращая внимания на замечания моей мамы.

— Полина, — его голос спокоен.

Моя тревога усиливается, но я ничего не могу с ней сделать. Когда мама рядом все мое нутро сопротивляется.

Мне безумно хочется доказать ей, что я сильная и могу добиться всего сама, но, с другой стороны, ее слова для меня как нож по сердцу и заставляют меня усомниться в себе и своих возможностях.

Я крепко сжимаю ремешок спортивной сумки и делаю пару неуверенных шагов на встречу к Илье.

Но на полпути мама хватает меня за рукав куртки.

— Куда ты собралась? Мы с тобой еще не договорили. И кто это вообще такой? — она бросает на Илью недовольный взгляд.

Не успеваю ничего ответить, как возле нас оказывается Илья и с предупреждающим взглядом смотрит на мою родительницу.

— Отпустите рукав, — его тон ледяной. — И дайте нам уехать.

— Я еще раз спрашиваю: кто ты такой? Как ты смеешь перечить ее матери?

— Если я правильно услышал, то вы сами сказали, что у Полины больше нет матери, — он берет мою свободную руку и переплетает наши пальцы. — Поэтому, незнакомая для нас женщина, отпустите мою девушку.

— Девушку? — фыркает родительница и презрительно оглядывает нас, заостряя внимания на наших сплетенных руках. — Не смешите меня.

Илья большим пальцем поглаживая мою ладонь, и это меня немного успокаивает.

— Я даже не собирался вас смешить, — он вскидывает бровью. — Я всего лишь прошу, отпустить рукав моей девушки.

От их взглядов я ежусь.

— Вот значит ради кого ты съехала от нас, — родительница с разочарованием смотрит на меня. — А что у молодого человека нет собственного жилья? Раз тебе пришлось снимать собственное?

— Послушайте, — резко произносит Илья. — При всем уважении, хотя я не обязан его проявлять по отношению к вам, но ради этой девушки, проявляю. Говоря на вашем языке, я последний раз прошу отпустить Полину, а в противном случае буду вынужден применить силу и сам разъединю вас.

— Как ты смеешь? — по голосу и выражению лица я вижу, как внутри родительницы кипит ярость. — И ты этому парню разрешаешь так общаться с собственной матерью?

Она смотрит на меня испепеляющими глазами и красными щеками.

Я нервно сглатываю.

Быстро моргаю, пытаясь остановить слезы.

— Мам, пожал…

— Не мамкай мне! — ее голос переходит на крик, и она сильно дергает меня за рукав, причиняя боль. — Посмотрите на нее. Какая неблагодарная. Совсем от рук отбилась. Мы с отцом всю жизнь на тебя горбатимся, а ты нам этим отплачиваешь? Спя с этим? — родительница указывает подбородком на Илью. — Думаешь, такую мы ответную реакцию хотели от тебя?

— Все, хватит, — зло требует Илья. — Сейчас же отпустите ее руку. Вы вообще себя слышите? Да, что там. Вы только что ей чуть руку не сломали!

Мама ошеломленно смотрит на меня и отпускает рукав. Я тут же прижимаю руку к себе, стараясь угомонить пульсацию.

— Пойдем, — он не расцепляя наши руки, ведет меня к машине.

— Я разочарована тобой, — кидает нам вслед родительница. — Наплачешься еще с ним. Кто тебя вообще замуж-то возьмет?

— Вас же кто-то взял, — рычит Илья.

— Что ты сказал? — я чувствую, что мать в бешенстве.

Илья молча усаживает меня на пассажирское сиденье и закрывает дверь. От нехватки воздуха я открываю окно.

Перед тем как присоединиться ко мне, он обращается к моей матери.

— Послушайте, хоть вы и устроили этот никому не нужный концерт под названием «Нет у тебя больше матери», но я вам все равно скажу. Мать из нас вышла фиговая. Вы всю свою нереализованность выплескиваете на вашем родном ребенке, а она тут не причем и не должна от этого страдать, — он делает паузу, повернув голову и быстро посмотрев на меня. — Дам вам совет. Научитесь вести нормальный диалог и перестаньте во всем обвинять Полину, а иначе, вы ее окончательно потеряете.

— Все сказал? — холодно рявкает она в ответ. — Я сама разберусь, как мне общаться с дочерью. Защитник тоже мне нашелся. Иди поимей какую-нибудь другую легкодоступную девицу, а от моей дочери отстань.

— Вы что назвали только что свою дочь — легкодоступной девицей? — у меня леденеет кровь.

По моим щекам текут слезы, а сердце болезненно сжимается.

Не знаю, что окончательно стало спусковым крючком, то ли слова матери о том, что она считает меня легкодоступной, то ли от желания Ильи защитить меня, а может все вместе.

Единственное, что я сейчас хочу, это оказаться в кровати и свернуться калачиком под одеялом.

Нахожу в себе последние силы противостоять всему этому и через открытое окно пытаюсь докричаться до парня.

— Илья, пожалуйста!

Он тут же слышит мой голос и его брови сходятся на переносице, когда он видит мое заплаканное лицо.

Илья больше ничего не говорит моей матери и молча садиться в машину.

— Малышка.

От его ласкового голоса, мои слезы льются с новой силой.

— Тише, тише, — он большими подушечками больших пальцев смахивает слезы с моих щек.

— Поехали отсюда, пожалуйста, — молю я.

— Конечно.

Илья быстрыми движениями сдает назад и выезжает с парковки фитнес-студии. Свободной рукой от переплетает наши пальцы.

Я сейчас не настолько сильна, чтобы сопротивляться его прикосновениям.