Глава 17. Илья

Полина ведет себя тихо всю дорогу. Я решаю пока не отвозить ее ни к себе, ни к ней домой, просто разъезжаю по городу, давая ей возможность успокоиться. От ее тихих всплихах и мокрых глаз у меня сжимается сердце. Она смотрит в одну точку перед собой и ничего не говорит.

Я совершенно не знаю, что делать и как привести ее в чувства. От веселой, дерзкой и своенравной девушки не осталось и следа. Вместо нее рядом со мной сидит потерянный и разбитый человек.

Я, конечно, понимал, что у них в семье нездоровые атмосфера, но, чтобы насколько. Да ее унижают, обвиняют и заставляют усомниться в себе.

Это вообще что?

И это все делает родной для нее человек. Ее мать.

У меня в голове это не укладывается.

Я когда увидел ее слезы, на пару секунд опешил и растерялся, не зная, что и делать. Но мой мозг сам вспомнил указания моей мамы.

«Сынок, когда видишь, что девочка плачет, нужно подойти и обязательно успокоить, подбодрить и проявить доброту».

Поэтому-то я сразу и рванул в машину, чтобы успокоить Полину, как и учила меня мама.

Мой поток мыслей прерывает новое вспыхивание.

«Малышка, как ты терпишь все это так долго»?

Вслух же я не решаюсь ничего сказать. Рано. Полина сейчас очень уязвима. Лишнее слова или лишний жест может вывести ее из себя или вызвать новый поток слез.

То, что я до сих пор держу ее ладонь в своей руке уже говорит о том, что она в шоке и не может нормально мыслить. Будь на ее месте сейчас та Полина, которую я знаю, то она мигом бы поставила меня на место и разъединила наши переплетенные пальцы.

Останавливаюсь на очередном светофоре и еще раз смотрю на девушку: красные от слез глаза, слипшиеся ресницы, немного размазалась тушь, пустой взгляд.

Я почти уверен, что сейчас она занимается самокопанием и винит себя в ссоре с родительницей. Я должен что-то сделать. Пускай сейчас она не может бороться, но в дальнейшем ей придется. В противном случае, это все окончательно ее сломает.

Впереди замечаю небольшое кафе. Свет еще горит, а значит есть надежда, что оно работает.

Съезжаю с дороги и одной рукой паркуюсь возле небольшого здания с огромное подсвечивающийся вывеской. Фасад выполнен из коричного дерева, по краям от входной двери, два пластиковых окна, плоская крыша, в углах здания вмонтированы бежевые колонны. Надеюсь, внутри будет также неплохо, как и снаружи.

— Полин, — мягко зову девушку.

Со второго раза она неуверенно поворачивает голову на меня.

— Пойдем, — расцепляю наши пальцы и выключаю зажигания.

Девушка словно просыпается от спячки и осматривается по сторонам.

— Где мы? — говорит почти шепотом.

— Приехали в кафе, тебе нужно поесть.

— Я не хочу.

— А я разве спрашивал хочешь ты или нет? — спокойно отвечаю я. — Ты когда в последний раз ела? Перед работой?

Она кивает.

— Вот поэтому тебе и нужно поесть.

— Но я не хочу, — ее голос дрожит и еще чуть-чуть и она снова заплачет.

Черт.

Нужно сменить тактику.

— Послушай, мне мама в детстве говорила, что есть нужно всегда. Неважно плохо тебе или хорошо. Есть нужно обязательно, — ее лицо ничего не выражает. — А еще я слышал, что сытые люди — добрые люди.

— Но я не злая, — отвечает почти шепотом.

— Конечно, нет, — тепло улыбаюсь. — Но поесть тебе нужно все равно.

— Илья, — устало вздыхает Полина и опускает голову.

— Я понял. Может тогда только кофе?

Она поднимает на меня свои грустные зеленые глаза и мое сердце вновь сжимается. Но я все равно выдерживаю этот продолжительный взгляд.

— Ладно, — сдается она. — Кофе можно.

— И может творожный кекс?

— Илья.

— Хорошо, хорошо, — поднимаю руку в знак поражения. — Идем?

— А можно я не пойду? — Полина смотрит на меня с надеждой.

— Нельзя. Ты пойдешь со мной. На людях ты плакать не будешь, — проверяю внутренний карман на наличие кошелька.

— А ты не боишься, что о тебе подумают посетители? — я вопросительно вскидываю бровь, и Полина продолжает. — Ты войдешь в кафе с девушкой, у которой лицо красное от слез. Могут подумать, что плачу я из-за тебя.

— Пожалуйста, — фыркаю. — Мне все равно, что подумают другие. Я знаю истинную причину твоих слез. Ты тоже ее знаешь. А остальное неважно.

Полина замолкает и спустя пару секунд молча все же выходит из машины.

Внутри кофейни выглядит уютнее, чем снаружи. Бирюзовые стены создают атмосферу расслабленности и спокойствия. Светло-коричневые столики, выполненные из натурального дерева, гармонично сочетаются со стульями: один — молочный, другой — нежно-голубой. На каждом столе стоят небольшие белые вазы с зеленой растительностью. Между столиками висят лампочки, излучающие теплый свет. В воздухе легкий и ненавязчивый аромат свежезаваренного кофе и выпечки. Негромкая музыка приглушенно играет в уголках кофейни.

На фоне бирюзовых стен выделяется светлая стойка с кассой для продажи кофе. За прилавком на черном полотне размещено меню, в котором собраны самые разные виде напитков. Рядом со стойкой располагается витрина со свежей выпечкой и сладостями.

За кассой стоит молодая бариста, с яркими красными волосами, собранными в небрежный пучок.

— Здравствуйте! Что будете заказывать? — произносит она, приветливо улыбаясь.

— Добрый вечер, — отвечаю я. — Два ванильных рафа, пожалуйста.

— Секунду, — девушка хмурится, глядя в монитор. — Простите, пожалуйста. Нужно будет немного подождать. Компьютер завис.

— Ничего, ничего, — киваю и перевожу взгляд на Полину. Она с грустью в глазах вопросительно смотрит на меня.

— Почему ты так смотришь?

— Почему именно раф?

— Я запомнил, какой кофе ты пьешь, — невинно пожимаю плечами. — Или у тебя любимчик изменился?

— Не изменился.

Ее губы слегка приподнимаются в улыбке.

— Так, два ванильных рафа, — повторяет наш заказ бариста. — Может что-то из выпечки или сладостей?

Я быстро окидываю витрину и улыбаюсь, когда глазами нахожу творожные кексы.

Это точно судьба.

— Будьте добры еще три творожных кекса и все с собой, пожалуйста.

Целенаправленно избегаю недовольного взгляда Полина и пытаюсь не выдать улыбки.

— Четыре минуты ожидания.

Я киваю, и мы с Полиной немного отходит в сторону.

— Я не съем три кекса, — возмущается она.

— А сколько съешь?

— Максимум один.

— Договорились, — победно улыбаюсь. — Остальные два сам съем. Не пропадать же еде.

Полина смотрит куда-то вдаль, не отвечает и не обращает ни на какого внимания. Ее темные волосы спадают с плеч, а глаза, полные грусти, кажутся еще ярче и зеленее. Уверен, что мысли о ссоре с родительницей до сих пор терзают ее, и она не может избавиться от навязанного чувства вины. Не сдерживаюсь и мягко касаюсь ее ладони, слегка сжимая ее. Вкладываю в этот жест всю свою поддержку и хочу, чтобы она понимала: я рядом и готов выслушать. Полина, расценив мой жест правильно, поднимает на меня взгляд и с благодарностью смотрит на меня.

«Когда ты улыбнешься мне хоть раз»? — в воздухе витает незаданный вопрос.

— Два ванильных рафа и три творожных кекса с собой, — объявляет наш заказ молодая бариста.

Я благодарю девушка и забираю наши еду и напитки.

— Бери любой, — протягиваю Полине бумажный держатель для кофе.

Она аккуратно достает один стакан с рафом и делает небольшой глоток.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Откроешь? — указываю на дверь.

Девушка молча кивает и проходит чуть вперед, освобождая для меня путь.

Перекладываю кофе и бумажный пакет в одну руку, а второй достаю ключи от машины.

— Отвези меня домой, пожалуйста, — тихий голос Полины, заставляет меня поднять голову и встретиться с ней взглядами. Она вновь погружена в свои мысли и в ее глазах мелькает что-то такое, что я никак не могу разгадать.

— Ты хочешь домой?

Полина какое-то время не отвечает и смотрит на меня, явно что-то анализируя.

— Да, наверное…просто… — она вновь замолкает. — Мне ужасно стыдно за свою ссору с матерью. Ты не должен был все это слышать.

Она крутит свой стаканчик, будто надеясь найти в нем утешения.

— В моменты злости мама забывает обо всем. Не контролирует себя и не…

— Не оправдывай ее, — твердо произношу я.

— Ч-что?

— Ты оправдываешь ее. Зачем? — Полина опускает голову, и я продолжаю. — Ни я, ни тем более ты, никто-либо еще не должен был услышать всего того, что она сказала в твой адрес.

— Я не оправдываю, — наконец произносит она. — У всех бывают моменты слабости.

Я фыркаю и уверен, что в моих глазах читается непонимание и даже разочарование. Разочарование, что такая сильная с виду девушка, не может постоять за себя.

— Полина, — обреченно вздыхаю. — Вот скажи мне только одно. Почему ты с легкостью меня динамишь и огрызаешься на каждую мою шутку, на каждое мое слово и на каждый мой подкат, но стоит только твоей матери что-то обидное сказать в твой адрес, ты теряешься и перестаешь себя защищать?

— Я защищаю, — девушка смотрит на меня с недоумением. — Но этого оказывается недостаточно. Ты же не знаешь моей семьи, какие они. С тобой и с друзьями я такая, какая есть, но с родителями…с родителями все иначе.

Делаю несколько шагов к ней.

— Но это же неправильно, Полин. Почему твоя сила исчезает, стоит твоей матери оказаться рядом?

Она поднимает голову и ее взгляд становится серьезным. Я точно затрагиваю что-то личное и болезненное.

— Я никогда не буду такой, какой они хотят меня видеть, — ее голос снова дрожит. — Что бы я не делала, куда бы не шла — они всегда будут недовольны мной.

— Но почему тогда тебе просто не перестать им что-то доказывать? — спрашиваю я, ощущая, как что-то теплое поднимается к груди. — Чтобы они там тебе не говорили, ты им не обязана.

— Знаю, просто… — на секунду она опускает глаза, и в этот момент мне хочется дотронуться до нее, обнять и поцеловать, но я останавливаю себя, понимая, что это ей сейчас не нужно. — Это сложнее, чем кажется. Я думала, что мой переезд как-то решит проблему, но все стало только хуже. Теперь от всего этого, страдают дед с бабушкой.

— Иногда мы не можем на что-то повлиять. Я уверен, что будь на месте родителей какие-нибудь Вася и Петя, то ты давно бы вычеркнула их из своей жизни, но тут все сложнее, понимаю. Но и ты пойми, что разрыв связей даже с самыми близкими людьми — это вынужденный и необходимый акт самозащиты и отказ от токсичной среды.

Она поднимает на меня свои ярко-зеленые глаза, и на короткое время в них возникает надежда, но быстро гаснет и Полина с печальный вздохом отвечает:

— С моей матерью этот акт, так просто не пройдет. Она не успокоиться, пока я не сдамся и все не будет так, как она хочет.

Сегодняшняя их ссора показала мне, что какая бы Полина не была сильной, упрямой и целеустремленной, но эту битву с матерью она медленно проигрывает.

— Тебе нужно принять непростое решение, — произношу я, с пониманием смотря на нее сверху вниз. — Или ты стоишь до конца или идешь на поводу у своих родителей, продолжая жить в разрушающей обстановке.

— Я не хочу… — шепотом говорит Полина.

— Не хочешь что? Стоять на своем или…

— Не хочу идти на поводу своих родителей, — она перебивает меня и ее голос срывается. — Не хочу больше жить в той атмосфере и чувствовать себя нелюбимой и ненужной.

Полина закрывает свободной рукой лицо и ее плечи слегка содрогаются от слез.

Я тут же забираю все из ее рук и ставлю на крышу автомобиля, положив свое еду следом.

— Я понимаю, — убираю ее руку от лица и притягиваю к себе в объятия. — Это твой выбор и от него зависит твоя дальнейшая жизнь.

— Почему у меня складывается ощущение, что ты промываешь мне мозги? — она утыкается мне в грудь, продолжая тихонько всхлипывать.

— Потому что так и есть, — усмехаюсь. — Не могу смотреть, как сильная Полина, которую я знаю, отступает без борьбы.

Между нами ненадолго повисает молчание. Я обнимаю ее чуть крепче, вдыхая аромат ее духов. Она, находясь в плену у своих мыслей, приподнимает голову, чтобы поймать мой взгляд. В ее зеленые глаза, окруженные длинными черными ресницами, мелькает надежда.

— Я просто хочу ж…, — ее голос дрожит и едва слышен. — Я хочу жить для себя. Хочу жить в здоровой атмосфере. Хочу, чтобы меня любили, ценили и заботились…хочу…Боже, я не верю, что это все говорю тебе.

— Ты заслуживаешь все того, что захочешь, — глажу ее по волосам. — Тебе не нужно выпрашивать все это. Ты достойна получать это просто так, ничего и никому не доказывая. А что касается меня, то мне мама говорила, что передо мной трудно устоять. Даже в детстве я получал то, что хотел, стоило мне пару раз хлопнуть глазками, ну или топнуть ножкой.

— Любой ценой значит, — она качает головой.

— Любой ценой, — повторяю и сам того не замечания, бросаю взгляд на ее губы — пухлые, мягкие и приглашающие. И внутри меня разгорается искра желания прикоснуться к ним.

Но ее блестящие от слез глаза и подавленное состояние, дает мне понять, что сейчас не время для таких порывах.

— Поехали, — выпрямляю челку из уха.

— Куда?

— Ко мне.

— Но…

— Полин, сегодня тебе нужен человек рядом, — мягко отвечаю я. — Хотя бы на время. Нет, я, конечно, могу отвести тебя к Даше, но ты пока будешь рассказывать ей о случившемся, точно снова заплачешь. А одну я тебя не оставлю. Так, что выбирай, или ко мне, или к Даше?

Она вздыхает, и я вижу в ее глазах, борьбу.

— Не хочу нагружать Дашку своими проблемами. А домой ты меня не повезешь, так? — я отрицательно мотаю головой. — Тогда поехали к тебе.

— Хороший выбор.

Открываю ей дверцу и помогаю устроиться на сиденье. Забираю с крыши машины еду и молча передают ей кофе и кекс, а свое оставляю в руках.

Сев за руль, я бросаю на нее последний взгляд. Полина не спеша отпивает кофе и приступает к поеданию выпечки. Улыбнувшись, я выезжаю с парковки.

***

— Будь, как дома, — произношу я, когда мы заходим в квартиру. — Тем более ты уже тут была и знаешь, где, что лежит и находиться.

Полина неуверенно снимает с себя обувь.

— Поактивнее, поактивнее, — пытаюсь растормошить ее. — Чаю?

— Нет, спасибо. Я еще это не допила, — она приподнимает стаканчик с кофе.

— А я вот, пожалуй, выпью.

Снимаю с себя кроссовки и ставлю их на специальный коврик. Куртку и толстовку вешаю в прихожую и прохожу на кухню.

Щелкаю выключатель и в комнате тут же загорается мягкий, теплый свет. У меня вообще по всей квартире по периметру потолка смонтированы встроенные светильники. Терпеть не могу яркий свет.

Полина не спеша проходит на кухню и садится на свободный высокий стул, кладя перед собой стакан.

— Не передумала на счет чая? — спрашиваю, пока вода из фильтра заполняет чайник.

— Не передумала, спасибо.

Ставлю чайник на плиту и нажимаю кнопку. Шум тут же разносится по комнате.

Смотрю на Полину и ловлю ее взгляд, в котором до сих пор читается печаль.

— Все. Хватит грустить, — решаю все взять в свои руки. — Пора, развеять твой токсичные мысли и немного повеселиться.

Полина с недоумением поднимает на меня свои глаза и в них я читаю еле уловимый интерес.

— Что ты предлагаешь?

— Есть ты не хочешь? — она отрицательно мотает головой. — И пить чаю тоже не хочешь? — еще раз мотает головой. — Значит пойдем смотреть мультик. Пошли.

Выключаю плиту, подхожу к девушке и беру ее за руку.

— Мультик? Но как же твой чай? — Полина встает со стула и следует за мной.

— Да, все равно на него.

Я завожу нас в спальную и включаю два точечный света у изголовья кровати.

— Так бы сразу и сказал, что хочешь затащить меня в постель, — говорит она, оглядывая пространство.

— Ты пытаешься шутить? — изгибаю бровь. — Есть надежда на появление прежней Полины?

В ее глазах я четко вижу тень озорных огоньков и это вызывает у меня улыбку и надежду, что скоро появиться та самая Полина, которую я знаю и помню.

Она шагает ближе ко мне, смотря на меня яркими-зелеными глазами, и я тут же чувствую, как напряжение нарастает в воздухе.

— У тебя есть во что переодеться? Хочу снять джемпер, — ее голос низкий и она не сводит с меня взгляд.

— Футболка подойдет? — она кивает, и я, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица, подхожу к шкафу и достаю из него первую попавшуюся футболку.

— Может ты поможешь мне переодеться? — она забирает у меня вещицу и кидает ее на кровать.

Я еле заметно сглатываю.

Она кидает мне вызов и накал страстей тут же возникает между нами.

Я не должен на это реагировать. Полина расстроена и подавлена. Сейчас не самое лучше время для близости.

Но когда она принимается стягивать с себя белый джемпер, а затем еще и черные леггинсы, я сглатываю.

— Полина, — предупреждаю я, но она меня не слышит или не хочет слышать.

Она стоит передо мной в одном нижнем белье. Я должен отвернуться или выйти из комнаты, но меня словно невидимыми нитями тянет к ней. Полина делает несколько решительных шагов в мою сторону и останавливается в полуметре от меня.

«Я не должен пользоваться ее подавленным состоянием. Она расстроена и это не выход».

Но мой взгляд сам падает на ее черный кружевной бюстгальтер. Изящный и красивый, как и сама девушка. А каждый изгиб ее тела манит словно зов нежного шепота, который влезает мне в голову.

— Илья, пожалуйста, — шепчет она, и я продолжаю стоять, как вкопанный, ощущая, как мое сердце начинает стучать в унисон ее тихого и просящего голоса.

— Я не могу, — произношу я. — Тебе этого сейчас не нужно.

— Нужно.

— Полина, — не отступаю.

— Илья, — она произносит мое имя снова, и от того, как она его произнесла, мои внутренние преграды начинают трещать по швам.

— Мы не должны…

— Почему нет? — Полина кладет ладони мне на грудь и даже через ткань футболки я чувствую, какие они прохладные.

— Потому что ты сейчас не в том состоянии…

Не успеваю закончить фразу, потому что меня останавливает нежный поцелуй на моей шее. Мое тело тут же реагирует на приятные прикосновения.

— Полина!

— М-м?

— Мы не должны, — аккуратно беру ее за запястья, тем самым пытаясь остановить ее.

В воздухе снова витает напряжение, накаляя пространство между нами.

— Посмотри на меня, — требую я, и она тут же поднимает взгляд зеленых глаз, в которых читается желание. И это сводит меня с ума.

— Малышка, — вздыхаю. — У тебя только что был стресс и тебе…

— И мне нужно отвлечься и расслабиться, — ее голос хриплый. — И мы оба знаем, как можно это сделать.

— Да, но…

— Не хочу слышать ни о каких «но», — вновь останавливает меня она.

— Полина, послушай.

— Нет, это ты меня послушай. Да, разговор с матерью выбил почву из-под ног. Да, я подавлена и мне грустно, но именно ты можешь мне помочь забыть все, что было.

Я молча смотрю на ее губы, не в силах отвести взгляд. Наши лица находятся в опасной близости, и я ощущаю ее теплое дыхание. Внутри меня продолжают сражаться желание и порядочность.

— Я лишь хочу заменить одно дерьмовое событие, одним хорошим, — она ищет мой взгляд. — Илья, пожалуйста. Мне это сейчас нужно. Мне нужен ты…

После ее слов, я окончательно сдаюсь и позволяю себе потерять контроль. Притягиваю Полину ближе и целую ее.

Наши губы сливаются в едином ритме, и Полина с жадностью отвечает на поцелуй. Я кладу руку ей на талию и прижимаю ее еще ближе к себе. Под моими прикосновениями ее тело тут же покрывается мурашками. В ее рту до сих пор чувствуется вкус кофе и этот аромат вперемешку с ее собственным сводит меня с ума еще сильнее. Не отрываясь от ее губ, я осторожно веду нас к краю кровати, укладываю Полина на спину.

Возбуждение кипит в крови и вот-вот готово выйти наружу, когда я окидываю взглядом стройное тело Полины.

— Ты такая красивая, — нависаю на ней. — Если бы ты смогла увидеть себя моими глазами, тут же бы сошла с ума.

Я теряю голову, когда Полина в ответ притягивает меня к себе и страстно целует. И из ее рта вырывается самый лучший звук, который я когда-либо мог слышать.

Мне безумно нравится, как она извивается на кровати от моих прикосновений. Нависаю на ней, ставя руки по обе стороны от ее головы, и перед тем, как окончательно потеряться в удовольствии, медленно и нежно целую.

— Посмотри на меня, — требую я. — Хочу видеть твой взгляд.

Полина молча выполняет указания, слегка приоткрыв рот. Проходит несколько секунд, и мы находим общий размеренный ритм. Я не спеша наслаждаюсь каждым сантиметром ее тела, избавляя ее от всех переживаний, обид и разочарований.

Спустя какое-то время мы в молчании лежим в обнимку, я глажу ее волосы, кайфуя от податливости Полины.

От этой спокойной и умиротворяющей атмосферы, меня ужасно начинает клонить в сон, и я громко зеваю.

— Перестань, — Полина слегка бьет меня по голой груди, зевая в ответ.

— Не могу, ты меня утомила.

— Который час? — она поднимается на локти и вопросительно вскидывает подбородок.

Я смотрю на наручные часы, которые не успел снять. Стрелки безжалостно показывают полночь. В комнате царит полумрак, лишь тусклый свет двух светильников озаряют комнату.

— Полночь, — отвечаю, пытаясь выглядеть спокойным, но я знаю зачем она это спрашивает и мне вообще не хочется, чтобы она уходила.

Полина хмурит лоб и снова бросает на меня взгляд, как будто ищет в моих глазах ответ на вопрос.

— Не уходи.

— Что? — ее ярко-зеленые глаза округляются.

— Не хочу, чтобы ты уходила.

— Почему?

— А разве для этого нужны причины?

— Наверное, нет, — она пожимает плечами, и слабая улыбка касается ее губ.

— Наконец-то.

— Что наконец-то?

— Ты наконец-то улыбаешься. Мне совершенно не нравиться, когда ты грустишь, — из-за всех сил пытаюсь подавить зевок.

— Если я не нравлюсь тебе грустной, в слезах и подавленной, то ты не заслуживаешь меня, когда я смеюсь, — он ее слов усмехаюсь. Прежняя Полина потихоньку возвращается.

— Ты мне нравишься любой, — все-таки зеваю я. — Но оттого, что грустишь ты, грушу и я.

— Посмотрите на него, какие мы милые. А немного ли ты на себя берешь?

— Достаточно, — не в силах побороть усталость, закрываю глаза. — Тебе завтра куда-то нужно с утра?

— Нет. Только днем на работу, а вечером на игру.

— Останешься? — не открывая глаз, спрашиваю я.

— Но мне нужно сходить в душ, — негромко отвечает она. — Тебе, кстати, тоже.

— Не пойду, хочу пахнуть тобой, — слышу, как Полина фыркает.

— Но мне то в душ все равно нужно.

— Иди. Я тебя подожду.

— Подождет он, конечно, — она издает смешок. — Ты уже почти спишь. Какой тебе «подожду»?

— Если я усну, то ты уйдешь, а я этого не хочу, — меня одолевает новый приступ зевоты. — Поэтому я буду ждать тебя в кровати. Только можно я не буду открывать глаза?

Полина какое-то время молчит и приходится все же открыть глаза, чтобы удостовериться, что она еще здесь.

И она здесь. Внимательно изучает мое лицо.

— Так хорош, что не можешь подобрать слов? — лениво улыбаюсь.

— Не то слово, — с не присущей серьезностью отвечает она, и я уже готов пошутить, но Полина продолжат. — Можешь спать, я никуда не уйду сегодня.

— Обещаешь?

— Обещаю, — мягко говорит она.

— А может тогда еще поцелуешь меня? — смотрю в ее красивое лицо полузакрытыми глазами.

— Конечно, — она наклоняется, и я уже тянусь к ней губами на встречу, но Полина быстро целует меня в лоб, вскакивает с кровати и хватает мою футболку.

— Да ну, тебя, — бросаю я в след, когда она почти исчезает за дверью. — Полин.

— А? — она выглядывает из-за двери.

— А кинь в меня трусами из шкафа, пожалуйста.

Полина недовольно смотрит на меня, но все равно выполняет просьбу.

— Спасибо, — смеюсь я, ловя прилетевшие в меня трусы, словно маленький трофей.

Она закатывает глаза, но легкая улыбка появляется на ее губах.

— Иногда ведешь себя как пятилетний ребенок.

— Знаешь, иногда именно такие глупости помогают не сойти с ума и развеселить тебя, — произношу, ощущая легкость в груди.

— Спи лучше, — до меня доносится ее смех, — и я с улыбкой на лице закрываю глаза и тут же засыпаю.

Просыпаюсь, когда чувствую легкое движение на кровати. Полина ложиться на свободную сторону, укрывается одеялом и отворачивается от меня. От нее пахнет мои гелем для душа: мята и яблоко.

Благодаря эффекту неожиданности, я сгребаю девушку в охапку и прижимаю к себе.

— Эй, эй, — тут же возмущается она.

— Не сопротивляйся, мне так лучше спиться, — позволяю себе быстро поцеловать ее в макушку.

— С каких пор?

— С этой самой секунды. Спи.

Полина не сопротивляется, но и не прижимается ближе. А я все равно улыбаюсь, лучше так, чем вообще никак.

Обнимаю ее чуть крепче, вдыхаю аромат и снова быстро проваливаюсь в сон.