Глава 27

Полина

Если бы кто-то сказал мне, что я стану девушкой Ильи Лукина, я бы просто рассмеялась ему в лицо. Как я могла воспринимать Илью всерьез? Это же Илюшка — рыжая клюшка. Его равнодушное отношение к учебе, бесконечные шутки и грязные намеки скорее походили на что-то комичное и неискреннее, чем на что-то настоящее.

Со временем, я осознала, что ошибалась. Проведенные вместе дни дали понять, что за легкомысленной оболочкой прячется самый лучший парень, которого я только знаю. Мы открывались друг другу — за помощью с рефератами, за чашкой кофе, за проведенными ночами, за уютными завтраками и за поздними разговорами. Илья умел слушать, поддерживать, помогать, и я увидела в нем то, о чем даже боялась мечтать. Я увидела в нем не просто хорошего парня, а того, с кем я смогу быть любимой и, что для меня очень важно, смогу любить взамен.

Мои сомнения никуда не делись. Я по-прежнему опасаюсь, что не смогу сделать Илью счастливым. Но именно с ним все мои страхи утихают.

В моем сердце зарождаются чувства к нему, которые я не могу больше игнорировать. До сих пор не могу забыть, как он однажды внезапно наклонился и прошептал мне на ухо что-то глупое, но это заставило почувствовать меня, как по телу пробежали мурашки.

Мы часто не замечаем момента, когда влюбляемся. Это происходит совершенно неожиданно. Ты можешь жить свою жизнь без этого человека, но одна встреча, один жест, один взгляд, одно слово или разговор способны изменить все. А зачем ты не понимаешь, как, когда и почему это случилось. Почему именно он? Но с каждой улыбкой, каждым взглядом что-то внутри начинает меняться.

Теперь, когда я думаю о Илье, сердце трепещет от счастья. Никогда бы не подумала, что смогу влюбиться — в рыжего шутника. Кажется, мои чувства, не поддаются никакой логике, но, когда неделю назад Илья поцеловал меня на кухне, я поняла: тот поцелуй отличается от остальных, в нем столько нежности и тепла, что у меня внутри все перевернулось.

Та неделя, что мы официально встречаемся с Ильей, была насыщена шутками, смехом, нежными поцелуями, замечательной близостью и обсуждением нашего совместного бизнеса.

— Полина, ты меня слышишь? — возмущенный голос Даши выводит меня из мыслей. — Земля вызывает — Полину.

Я усмехаюсь.

— Говоришь, как Марк.

— Неудивительно, ведь он — мой парень.

Подруга ставит передо мной кружку с приготовленным рафом в кофемашине и садится напротив меня.

— Ты чего такая задумчивая? — она слегка прищуривается.

Я опускаю взгляд на светлую жидкость в своей чашке и тут же испытываю чувство вины перед подругой. Но я пока не могу рассказать ей правду. Не могу поделиться, что состою в отношениях. Ведь Илья — это не просто парень, это что-то большее, что я пока сама еще не до конца понимаю. Есть сомнение, что Дашка не поймет, возможно не поддержит мое решение.

Я вздыхаю и поднимаю взгляд в добрые темно-карие глаза своей единственной и лучшей подруги.

— Да, просто много дел было, — наконец отвечаю я, стараясь придать голосу уверенность.

Даша же, не веря мне, продолжает внимательно наблюдать за мной.

— Ты знаешь, если тебя что-то беспокоит…

— То я могу тебе об этом сказать, — перебиваю ее. — Знаю, Дашуль. И ценю.

Она кивает, делая глоток из своей кружки.

— Я, кстати, поговорила с папой, — широкая улыбка озаряет ее лицо. — Он готов выслушать твое предложение.

Я отвратительная подруга! Как я могла забыть и не рассказать Дашке про студию. Хочется ударить себя по лбу за это.

— Дашуль, передай папе спасибо большое, но уже не надо.

— Но почему? — она тут же возмущается. — Ты же так этого хотела? А он может помочь…

— Дашуль, мы уже купили помещение под студию, и сейчас идет активная разработка дизайна, — смотрю на нее с извиняющимся взглядом.

— Да, ладно? — подруга вскакивает со стула и подбегает ко мне, крепко обнимая за плечи. — Это невероятно, Полина! Ты такая умничка.

Чувствую, как ее радость передается мне, но тень тайны второго владельца опечаливает меня.

— Ты не представляешь, как я за тебя рада! — продолжает Даша, отстраняясь. — Хочу знать все. Когда купила, какое место выбрала, какой дизайн…а на открытие позовешь?

— Даш, — выдавливаю улыбку. — Это открытия еще далеко.

— Все равно, — она качает головой и садится обратно на свой стул. — Хочу знать все сейчас.

Я смотрю на счастливую улыбку подруги и сдаюсь.

— Помещение было куплено совсем недавно. Оно не самое большое, но очень просторное. Уютное место в центре города. Думаю, оно станет идеальным местом для занятий. И да, — киваю. — Считай, на открытие я тебя уже позвала.

— Отлично, — Дашка радостно хлопает в ладоши, но резко останавливается. — Подожди, ты сказала: мы купили. Кто это мы? Ты и девочки?

Сглатываю комок в горле, испытывая одновременно гордость за свою мечту и страх потерять доверие подруги, если не расскажу правду. Но я пока не готова вылить на ее все. Поэтому решаю не углубляться в детали.

— Я пока не могу сказать, — говорю я, стараясь не выдать своих эмоций. — Но он потрясающий.

— Он? — она слегка наклоняет голову в бок.

Дашка внимательно смотрит на меня, и в ее глазах растет любопытство, ожидание и сомнение. Она хочет узнать все, и какое-то мгновение кажется, что мы возвращаемся к той нашей старой доброй привычке обсуждать все и ничего одновременно.

— Он, — киваю, улыбаясь. — Но не проси меня тебе все рассказывать. По крайней мере сейчас.

Она вздыхает, и в этот момент мне становится грустно. Недосказанность мне никогда не нравилась, а особенно между мной и Дашей.

— Хорошо, — отвечает она, и ее губы расплываются в улыбке. — Я не буду настаивать, но помни: я должна быть первой, кто узнает его имя.

— Договорились, — мы смеемся.

Даша начинает делиться своими впечатлениями о работе, преддипломной практике и совместной жизни с Марком. Ему она уделяет особое внимание, и я никогда не видела, чтобы ее глаза так ярко горели. Подруга действительно счастлива рядом с ним.

Когда Дашка говорит о нем, ее голос наполняется теплом и гордостью. Она делится моментами о том, как они вместе проводят время, готовят ужины, смеются над мелочами и обсуждают совместное будущее. Каждое ее слово наполнено любовью и пониманием. Марк стал для нее не просто партнером, но и настоящим другом, с которым легко и приятно делить жизнь. Я вижу, как она расцветает рядом с ним, это невозможно скрыть.

— Он приходит такой вымотанный после тренировок, — с грустью произносит Даша. — У него хватает сил только на то, чтобы поесть и лечь спать. Их там гоняют и требуют выкладываться на полную.

— Знаю, — сочувственно киваю.

— Знаешь? — она удивленно смотрит на меня своими карими глазами.

Подругу на сводит с меня взгляда. Я чувствую, как слова застревают в горле, и мне нужно время, чтобы что-то придумать. Поэтому я подношу чашку к губам и делаю глоток.

— Ты не забыла, что я детский тренер? — наконец нахожу, что ответить. — Я знаю, как проходят тренировки. А если учесть тот факт, что «Ястребы» не играли уже почти неделю, то это объясняет их нагрузку.

Даша кивает, немного задержавшись на моем лице.

— Да, наверное, тебе лучше знать, — мягко говорит она. — Кстати, раз ты сама об этом сказала, то…

Она замолкает и, кажется, колеблется между желанием продолжить разговор и осторожностью, как я отреагирую на ее вопрос.

— Выкладывай.

— Как там «Алмазы»? У тебя уже закончилась практика? — спустя короткую паузу все же спрашивает она.

Я вздыхаю, вспоминая их первую игру, на которой мне посчастливилось побывать. Парни с большим трудом одержали победу в том матче, и мне было невероятно приятно находиться рядом с ними. Тогда, на полупустых трибунах, я поняла, что хочу разделять моменты этой команды, независимо от того, радостные они или печальные. Я хочу стать частью этого. Однако, это всего лишь практика, которая вот вот закончится, и вопрос о том, предложат ли мне постоянную работу в команде, остается открытым. И кто бы мог подумать, что всего за месяц я смогу полюбить этих парней и действительно захотеть стать тренером подростковой хоккейной команды.

— Через пару дней последняя моя тренировка. Нужно будет получить рецензию о моей практике, написать отчет и сдать его.

— А почему у тебя нет радости в голосе?

— Даш…

— Что случилось? — она внимательно смотрит на меня. — Пожалуйста, не молчи. Просто скажи.

— Да, ничего не случилось. Не паникую, — улыбаюсь. — Знаешь, я же не один раз была на практике и работала с детьми, но «Алмазы» — это другое. В них есть что-то такое особенное, нечто, что невозможно описать словами.

— Неужели, ты прониклась к этим мальчикам?

— Наверное, — отвечаю, чувствуя, как сердце наполняется теплом. — Каждый из них уникален, с собственными амбициями и страхами.

— Но ведь ты должна быть счастливой, что твой опыт с ними заканчивается на хорошей ноте, — замечает Даша, немного недоумевая.

— Да, но… — замираю на мгновение. — Я пришла на практику, чтобы научить их, а в итоге, сама стала частью их команды. По крайней мере, я так думаю.

— Ты не хочешь уходить, — она не спрашивает, она утверждает.

На пару секунд замолкаю, обдумывая ее слова. Да, наверное, я не хочу. Вспоминаю свое волнение, эмоции и переживания, которые меня переполняли в первые дни, смех и поддержку, которую оказывали ребята друг другу. Да, даже их недовольные возгласы по поводу растяжки, вызывают у меня улыбку. Я понимаю, что это колоссальная ответственность, но в первые, хочу взять ее за кого-то другого.

— Я не хочу уходить, — признаюсь и встречаюсь с сияющей улыбки подруги.

— У тебя есть все шансы заполучить эту должность.

— Не уверена. Практика заканчивается через пару дней и за все это время Иван так и не подошел ко мне с предложением, — опускаю рассказ про него и маму Ильи.

— А ты давала ему намек, что хочешь получить эту должность? — спрашивает Даша, приподняв брови.

— Нет.

— Почему? Если ты все же хочешь тренировать «Алмазов», то тебе нужно проявить инициативу, а лучше, вообще, подойти и сказать прямо, что тебе нравится эта работа и хочешь остаться.

— Мне страшно получить отказ. И не хочу показаться навязчивой.

Подруга кладет ладонь мне на руку и слегка ее сжимает.

— Страх — это нормально, но упустить шанс намного страшнее.

Я улыбаюсь.

— Что?

— Мы с тобой поменялись местами. Раньше, я тебя успокаивала, а теперь ты — меня.

— О-о-о, это нормально. Здоровые крепкая женская дружба строится на доверии, безвозмездной поддержке и разных вкусах на мужчин.

Мы смеемся, и я с благодарностью смотрю на подругу.

— Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю?

— Конечно, знаю, — говорит подруга, несколько раз кивая. — Подумай о том, чтобы просто подойти и спросить напрямую у тренера.

— Хорошо.

Уверенность постепенно заполняет меня, и на этот раз мои сомнения не могут одержать верх. Я должна подойти к Ивану и спросить его мнение.

— Даш, — зову ее.

— Что?

— Хочешь расскажу, как на днях встретила твоего бывшего? — произношу, а она удивленно поднимает брови. — И как я не стала молчать?

Мы улыбаемся друг другу, и я ее вижу, как сверкают ее глаза.

— Конечно, хочу. Наверное, это было потрясающе.

— Еще как!

Мы смеемся, и я рассказываю, переводя тему подальше от «Алмазов».

Илья

Сидя в раздевалке перед первой игрой финала плей-офф, в моей голове крутиться нескончаемый поток мыслей. Полина.

Я не мог не думать о том, как мне хорошо с ней. Каждый момент, проведенный вместе, наполнен теплом и искренностью. Мне в кайф, что я могу больше не скрывать своих чувств к ней, могу целовать ее, когда захочу, обнимать и слышать ее смех. Я поплыл, и сам того не заметил, но то, что происходит между нами сейчас — не сравниться ни с чем. Впервые, мне так хорошо и спокойно рядом с девушкой. Малышка умеет слушать, понимать меня, даже когда я молчу. Она всегда рядом, умеет поддержать меня одним лишь взглядом и мягкой улыбкой. Я уверен, когда я выйду на лед, Полина будет смотреть на меня с трибун, и в ее глазах будет светиться гордость, а в сердце — волнение за меня.

А с другой стороны, команда.

Финал чемпионата вот-вот начнется, и я должен быть счастлив, что мы с парнями так далеко прошли, но внутри все равно неспокойно. Семь дней без игр сильно сказываются на нас. Каждодневные тренировки не могут заметить эффект и результат, которые дают настоящие матчи с соперником.

Я понимаю, что возможно стоит сосредоточиться на том, что наша команда уже достигла значительного успеха, но кубок — это не просто награда; это символ наших стараний, единства и настойчивости. Все, что нам нужно, сделать, это перевести чувство уверенности в финал. Доказать, что мы не так просто оказались на этом месте.

— Я буду краток, — Николаич прокашливается. — Впереди нас ждет минимум четыре, а максимум семь игр. Давайте, получил удовольствие от этого финала и покажем всем, что «Ястребы» не просто команда, а настоящая семья, объединившаяся общей целью.

Когда тренер заканчивает, парни кивают и посматривают на меня.

— Давай, капитан, пару слов, — легонько толкает меня локтем Марк.

— Да, Илья, скажи тоже пару слов, — добавляет Николич, поправляя галстук.

— Ну чего, парни, вот этот момент настал. Мы в финале. Если честно, то я сам в ах…

— Илья! — тренер мотает головой. — Не сейчас.

— Понял. Сегодня нас ждет один из важнейших матчей финала, и я хочу донести до вас одну простую вещь. Каждый из вас — это не просто игрок, а неотъемлемая часть нашей команды. Мы прошли долгий и изнурительный путь, чтобы оказаться здесь, и сейчас пришло время показать всем, на что мы способны. Давайте поддерживать друг друга, бороться до последнего свистка. Будем смелыми, будем настойчивыми, — смотрю на каждого товарища. — Помните, что на льду нет места сомнениям и страху — есть только действия. Верьте в себя, верьте в команду, и верьте в том, что вы делаете. Сегодня и всегда мы играем не только за себя, но и за каждого из нас, наших болельщиков, родных и всех тех, кто верит в нас, поддерживает, переживает и ждет нашей победы. Пусть этот финал попадет в историю, которую будут рассказывать годами! За победу! За «Ястребов!»

Тишина в раздевалке сменяется аплодисментами и решимостью в глазах каждого. Мы встаем, собираемся в круг, и, что-то екает в груди, предвкушая то, что ждет нас впереди.

— За победу! За «Ястребов!» — повторяем все вместе.

Но реальность оказывается куда сложнее.

— На связи с нами Илья Лукин — капитан команды «Ястребов», — говорит в камеру невысокий мужчина с зачесанными назад русыми волосами, а после обращается ко мне. — Илья, как всем известно, у ваших соперников, в отличии от вас, не было недели без матчевого периода. Вам не кажется, что это могло повлиять на вашу игру и результативность?

— Нет, не кажется, — смахиваю с лба пот и давлю в себе раздражение.

Видя отсутствие у меня желания отвечать, мужчина возвращает микрофон обратно к себе и задает следующий вопрос.

— Первый период для вас прошел почти без бросков. Начало выходит для вас тяжелым. Что вы собираетесь делать дальше?

— Играть. Играть в свой хоккей. Это только первый период. На то он и первый, чтобы мы смогли прийти в тонус и вкатиться в игру. Дальше будет лучше.

Корреспондент скептически смотрит на меня, явно не веря моим словам.

Да и пусть. Мне все равно.

— Какие установки вам поставил тренер на предстоящую игру?

— У нас всегда одна установка — играть первым номером, забивать голы, не давать сопернику бросать и выигрывать матч.

— А какие у вас ориентиры на второй период? — он натужно улыбается.

— Пока не знаю. Я болтаю с вами, пока тренер их раздает, — твердо произношу я. — Но думаю все тоже самое, что и на игру в целом.

Репортер слегка теряется, видя мою ухмылку, но в силу свой работы, быстро приходит в себя.

— Спасибо. Желаю успехов.

Я молча киваю и исчезаю из кадра, направляясь в раздевалку.

***

В отвратительном настроении выхожу из раздевалки. Первую игру мы проиграли. 2:4. Внутри меня бушуют злоба, разочарование и горечь. Стискиваю зубы, стараясь хоть как-то справиться с накатывающей волной, но мое сознание лишь играется со мной, напоминая о поражении.

— Илюх, подожди, — кричит сзади Белый, и я останавливаюсь. Когда наши глаза встречаются, он бросает на меня взгляд полный понимания. Друг сам расстроен результатом. — Мы еще выиграем.

Я лишь хмуро качаю головой.

— Мне нужно время, чтобы отойти от проигрыша. Вот и все.

— Понимаю, друг. Мне тоже.

Мы киваем друг другу и в тишине идем на выход.

На парковке нас встречает небольшая компания наших близких: моя мама, родители Марка, Веня, Снегирь, Моисей, Дашка и в стороне вижу удаляющую фигуры Ивана.

А где Полина? На трибунах она точно была.

Когда мы подходим ближе, мой взгляд падает на небольшую фигурку хрупкой девушки, которая стоит рядом с уличным фонарем и говорит по телефону. Все мое недовольство, все внутренние переживания на мгновение отступили стоит мне увидеть Полину. Я уже хочу сделать шаг, чтобы подойти к ней, обнять ее, поцеловать, но невидимая преграда отрезает все возможности.

Обещание, которое мы заключили, продолжает держать наши отношения в тайне. Полина настаивает, что так будет лучше, но сейчас, когда разочарование от поражения бушует во мне и я нуждаюсь в ней, это действует на меня, как красный цвет для быка. Это меня сильно бесит.

— Сынок, как ты? — с тревогой спрашивает мама, обнимая меня. Однако, эти объятий не успокаивают меня, как Полинины.

— Все нормально, — произношу я с натянутой улыбкой, но сам прекрасно понимаю, что это далеко от правды.

— Вы еще выиграете.

Я киваю, хотя внутренне все еще сомневаюсь. Мне нужно найти слова, чтобы убедить в этом не только маму, но и себя. Я чувствую ее руку на плече в знак поддержки, но самое время признать, что отсутствие игр все же сказалось на нас.

— Конечно, мам. Мы будем стараться, — отвечаю, стараясь придать голосу повседневный тон. — А чего Иван то ушел?

— Он…мы…

Мама запинается от неожиданности моего вопроса, но я просто больше не хочу обсуждать игру.

— Так он или мы?

— Мы думаем, что ты еще не готов видеть нас вместе, — говорит мама, взглянув на меня с нежностью и тревогой. — Пусть ты и поговорил с Иваном и со мной, тебе все еще нужно время…

Я киваю, она права. Внешне я спокоен, но внутри меня иногда поднимается волна недовольства. Мне нужно время, чтобы окончательно осознать все происходящее.

— Мам, лучше скажи, как прошел твой день? — предлагаю.

Она, расслабляясь, начинает рассказывать о своей работе, и я, облегченно вздыхая, стараюсь слушать, в то время как мой взгляд направлен на распущенные темные волосы Полины. Она стоит ко мне спиной. Я расплываюсь в улыбке, видя на ней джерси с моим номером и фамилией. Но, когда она поворачивается, мой желудок стягивается в тугой узел и улыбка сходит с лица. На ее лице читается смесь печали и разочарования, а глаза блестят от сдерживаемых слез. Внутри меня борются две мысли: не вмешиваться, сохраняя обещание, либо же подойти и узнать, что происходит.

Я не могу просто так стоять и смотреть, как моя, блин, девушка расстроена. Я должен ей как-то помочь.

— Прости, мам, я отойду на секунду, — родительница прослеживает мой обеспокоенный взгляд.

— Иди, конечно.

Я шагаю вперед, стараясь не привлекать внимания остальных. Даже если малышка, возможно, не одобрит мое вмешательство, но я не могу больше стоять в стороне и наблюдать, как кто-то на том конце трубки обижает ее. С каждым новым шагом я все острее ощущаю, как мое беспокойство и желание поддержать ее растут.

Когда я подхожу ближе, то вижу, как Полина крепко сжимает край своей джерси, стараясь казаться невозмутимой, но несколько предательских слез все же бегут по ее щекам.

Не дожидаясь окончания разговора, я тут же спрашиваю.

— Полина, в чем дело?

Ее мокрые глаза находят мое лицо. Все мое спокойствие и нервы рушатся от одного только ее взгляда.

Полина показывает мне телефон, и на экране высвечивается «дедуля». Я вопросительно вскидываю подбородок, искренне не понимая, чем ее может расстроить дедушка. Однако, прислушавшись, я четко слышу голос ее матери, доносящийся из телефона.

Теперь все становится ясным.

Ее мама снова скандалит с собственным отцом.

Беспокойство заполняет сердце, когда я вижу, как Полина смахивает слезу и старается не подать виду.

— Малышка, — мягко произношу я, не в силах оставаться в стороне. — Все хорошо. Хочешь, мы сбросим?

Она молча мотает головой, не произнося ни слова. Внутри меня появляется желание взять ее за руку и отвезти куда-то подальше от этого гула непонятных, резких голосов, но она продолжает стоять на месте, не зная, как реагировать на мою протянутую руку.

И в этот момент, на парковке раздается строгий голос мужчины:

— Полина! В машину.

Он выкрикивает ее имя с такой силой и требовательностью, что она вздрагивает, а у меня сжимаются кулаки. Я чувствую, как мы оба напрягаемся, словно натянутые струны, готовые разорваться.

— Это твой отец? — перевожу взгляд обратно на нее, и замечаю, как ее лицо бледнеет.

— Мой. Боже, зачем он так кричит? На нас же все смотрят, — она закрывает лицо свободной ладонью.

— Ты не должна ехать с ним, если не хочешь.

— Знаю, — она смотрит на меня со слезами на глазах. — Но я должна поехать к дедушке.

— Тогда, я поеду с тобой.

— Нет, — Полина хватает меня за руку. — Прошу тебя, не нужно. Не хочу тебя втягивать.

— Полина…

— Илья, прошу. Я благодарна тебе за твою поддержку, но я не могу позволить тебе поехать.

— Но мы же пара, и должны проходить все трудности вместе.

— Это мой груз, мои проблемы. Ты не должен…

— Малышка, позволь мне самому решать, что я должен, а что нет, — ощущаю, как внутри меня закипает недовольство. — Я не могу просто сидеть и смотреть, как ты страдаешь.

Я знаю, что она пытается справиться с этим сама, но с какой стати я должен оставаться в стороне?

— Илья, — говорит она тихо, — ты не понимаешь. Я должна попытаться все исправить одна.

Я замолкаю. В душе у меня разгорается настоящая борьба. Я вижу, как она подавлена, как ей тяжело.

— Полина! — резкий голос ее матери доносится уже из динамика телефона. — Я знаю, что твой отец приехал, не заставляй его ждать!

— Не разговаривай так с моей внучкой!

— Папа, она моя дочь! Я буду разговаривать, как посчитаю нужным!

Малышка закрывает глаза, словно пытаясь найти в себе силы. Не отвечая, она скидывает вызов.

— Полина, ты говорила с матерью после того, как приняла решение дать вашим отношениям последний шанс? — стараюсь говорить негромко.

— Нет, — почти шепотом отвечает она.

Я понимающе киваю.

— Может лучше не стоит даже пробовать?

Она колеблется, но потом ее губы слегка дрожат в попытке улыбки.

— С каждым ее словом, я понимаю, ты прав.

— Полина, сколько мне тебя ждать? — голос ее отца действует мне на нервы. Я не хочу отпускать ее одну, но по-другому, она не даст мне поступить.

— Позвони мне, и я приеду, прилечу, приплыву. Только позвони мне, — пытаюсь держать расстояние, но мне безумно хочется притянуть ее к себе.

— Обязательно.

— Что происходит? — сзади раздается встревоженный голос Даши. — Полина, что хочет от тебя твой отец?

— Хочет, чтобы я села к нему в машину.

Неприятное предчувствие заставляет меня не отводить взгляда от нее, словно я могу остановить этот момент, схватить ее и увести к себе, подальше от ее отца.

— Зачем? — Даша подходит ближе.

— Полина, я тебя в последний раз предупреждаю! Живо в машину! — все никак не угомониться ее отец.

Я уже разворачиваюсь и хочу ответить, но меня опережает голос дяди Димы.

— Мужчина, прекратите кричать на всю парковку, — возмущается отец Марка. — Видите молодые люди разговаривают. Сядьте в машину и подождите немного.

Не замечаю, как на это реагирует Полинин отец, потому поворачиваюсь обратно к ней.

— Я поеду, — произносит она, оглядываясь. — Не нужно заставлять их ждать.

— Их? Кого их? Он же в машине один, — Дашка спрашивает ласково.

— Мать хочет меня видеть.

— Может лучше не ехать?

— Я должна, — она сглатывает. — Должна, наконец, поговорить со своими родителями и окончательно дать им понять, что так продолжаться не может. Они не могут отравлять мою жизнь и жизнь дедушки с бабушкой.

Даша с недоумением смотрит на подругу, затем на меня, а потом снова на Полину. В ее глазах читается вопрос: почему Полина так откровенно обсуждает проблемы в своей семье в моем присутствии?

«Потому что я ее парень», — хочется сказать мне, но я молчу.

— Позвони мне, если что, хорошо? — расстроено просит Дашка.

— Конечно, — голос Полины почти неощутим. — Спасибо вам обоим.

После этих слов она уходит, и мы молча наблюдаем, как машина выезжает с парковки.

— Почему это вам? — блондинка поворачивается ко мне лицо, скрещивая руки на груди.

— Даш, — вздыхаю, пытаясь подобрать слова, а у самого в голове крутиться только одна мысль: я должен ехать за ней, но куда они поехали, я не знаю и беспомощность меня дико раздражает.

— Что происходит? — недовольно вмешивается Марк, за что я ему даже благодарен. — Почему моя девушка, так на тебя смотрит, Илья?

— Ты у нее сам спроси, — быстро тереблю Дашку по макушке. — Объясню все потом, не дуйся.

— Илья! — вскрикивает она.

— Мама, я должен ехать, — подбегаю к родительнице. — Вызвать тебе такси?

— Не стоит, мы отвезем Катюшу, — опережает мама Марка.

— Да, сынок, езжай. Я вижу, как для тебя она важна, — я быстро целую маму в щеку, и не попрощавшись, прыгаю в машину, срываясь с места.

Однако, несмотря на все мои усилия, Полина с отцом исчезли раньше, чем я смог их догнать.