Глава 26. Илья

Выезжаю на лед перед началом третьего периода и трижды объезжаю ворота. Голос Макара разносится по арене, рекламируя наших спонсоров и их товары. На трибунах почти полная посадка. Сегодня нас поддерживает огромное количество людей.

Чертовски приятно ощущать поддержку от болельщиков, которые надевают джерси, шарфы, шапки с логотипом нашей команды. А сколько плакатов с фамилиями парней поднимаются высоко вверх!

Я чувствую, как адреналин нарастает, отдавая в самое сердце. Все же хоккей — это любовь. Он ломает, но в то же время, вознаграждает.

Каждый матч — это не просто игра, это настоящее зрелище, пропитанное бурлящими эмоциями, скоростью и интересом к этому захватывающему виду спорта.

Звуки свиста судьи, удары клюшек об лед, скрежет коньков и поддержка болельщиков — это мелодия, окруженная напряжением и ожиданием.

Я останавливаюсь на мгновение, чтобы встретиться взглядами с той, чья поддержка за последнее время тепло отдается в сердце. Полина сидит в окружении Даши, отца Марка и Ромки Новикова. Последний недавно вернулся к родителям погостить после вылета из чемпионата. Не скажу, что его появления меня как-то волнует. Но мне не нравится, что он слишком жмется к Полине. Я понимаю, они бывшие одноклассники и все такое, но личное пространство есть у всех.

Малышка, наконец, замечает меня и, улыбнувшись, машет рукой. Остальные тоже обращают на меня внимание, в ответ я лишь киваю и уезжаю обратно на скамейку.

После сорока минут игрового времени счет равный 1:1. Соперники, как и мы, активные, быстрые и хорошо проводят позиционные атаки. Да, даже по броскам по воротам равенство.

— Арена, я вас не слышу! — Макар заводит толпу, его голос эхом разносится по площадке. — Все готовы поддержать «Ястребов»?

— Да! — трибуны подхватываю, аплодируя и свистя. — Ястребы! Ястребы! Ястребы! Вперед.

— Отлично. Давайте еще раз.

Все готово к старту третьего периода: первая пятерка выходит на лед, судьи готовы следить за соблюдением правил, а болельщики с нетерпением ждут голов и ярких эмоций.

Первое вбрасывание происходит в центральной зоне.

Моисей аккуратно делает передача на Ярослава, он, видя боковым зрения соперника, ударяет по тормозам, чтобы избежать столкновения. Я перехватываю шайбу и отправляю ее в зону противника. Однако, против меня применяется силовой прием в рамках правил, и я теряю контроль над шайбой. Номер 18 команды соперников слишком сильно бьет по ней, делая передачу, и она улетает на нашу скамейку запасных, давая нам возможность смениться.

После этого игра продолжается с вбрасывания в нашей зоне. Паша выводит шайбу к центру площадки, а затем, при поддержке Коли, рвутся к вороту соперника. Он мчится вперед, но теряет равновесие и врезается в вратаря.

— Ты как? — спрашиваю, когда Паша садится на скамейку, после очередной остановки игры.

— Вроде норм. Успел сгруппироваться.

Я киваю и возвращаю внимание обратно на лед.

Третье и четвертое звенья отлично держат темп, но и им тоже не удается бросить по воротам. Пусть шайба не задерживается долго ни у одной из команд, однако, моменты для бросков есть, не хватает только реализации.

На очередной смене, я заставляю ошибиться игрока противоположной команды и перехватываю у него шайбу, посылая ее через стенку борта за воротами прямиком на Марка. Он, пересекая красную линию, запускает шайбу по стеклу, но она с рикошетом попадает в заградительное сеть, и судья останавливает игру, назначая вбрасывание в средней зоне.

В ходе шестидесятисекундной коммерческой паузу Николаич дает новые наставление: не жаться к собственным воротом, не давать бросать, не реагировать на провокации и наказывать голами.

За полторы минуты до конца периода мы меняем Мороза на шестого полевого игрока и вырываемся на лед. Да, это риск, но сейчас он оправдан. Нам нужно забить. Мы должны пройти дальше.

Я выигрываю вбрасывание и делаю пас на Снегиря, который мощным ударом отправляет шайбу в сторону ворот, но вратарь соперника справляется с этим броском.

Игра продолжается на высоких скоростях. Наша команда основательно размещается в зоне противника, контролируя дальнейшие шаги. В результате нашей новой контратаки, Моисей неаккуратно делает передачу на меня, и игрок противоположной команды, перехватывает шайбу, направляя ее в сторону наших пустых ворот. Видя это, Марк не задумываясь, мчит за ней. На нашу удачу, шайба рикошетит о конек одного из главных судей, замедляясь и давая возможность другу догнать ее. Почти в последний момент, ему удается задеть ее своей клюшкой и поменять направление движения. Шайба проскакивает мимо ворот и сталкивается о борт.

Радостные овации наших болельщиков заглушают свист судьи. Я с облегчение выдыхаю и качусь на смену.

— Морозов, в калитку, — командует тренер.

Веня кивает, надевает шлем и выкатывается на лед.

— Я чуть в штаны не наложил, — разносится рядом голос Ярослава. — Белый, красавчик!

— Спасибо, мужики.

— Это тебе спасибо, — хлопаю его по спине.

Наше второе звено выигрывает вбрасывание в своей зоне. Связка Паши и Коли сегодня демонстрирует отличную игру. Они вдвоем мчатся в зону соперника, организуя неплохую контратаку. Паша заезжает за ворота и делает передачу на ближнюю штангу, после чего шайба, отскочив от клюшки вратаря, оказывается не прижатой, и Коля с острого угла отправляет ее в дальний верхний угол.

2:1. Мы вырывается вперед за двадцать секунд до конца основного времени.

Тренер команды соперников берет тридцатисекундный тайм-аут. В это время Николаич успевает дать пару наставлений нашим защитникам.

Сейчас все зависит от выигранного вбрасывания. Если соперник завладеет шайбой нужно будет организовывать плотную оборону, не позволяя им разыгрывать какие-либо комбинации.

Как только шайба оказывается в игре, напряжение возрастает. Нам удается выиграть вбрасывание, но неудачная передача, соперник овладевает шайбой и наносит опасный бросок по воротам, но спасибо нашему великолепному и неповторимому Морозу. Он ловит шайбу прямо в ловушку, останавливая игру за десять секунд до конца периода.

Мы давим на соперника, не оставляя пространство для броска. Им остается только возить шайбу по борту и делать передачи у синей линии. Женя Власов перехватывает пас, и не глядя, отправляет шайбу в зону противника. Она не успевает удариться о борт, как звучит финальная сирена, свидетельствующая о нашем прохождении в финал чемпионата.

— Твою мать, — обнимает меня Марк. — Нас ждет финал! Не верю.

Трибуну наполняет оглушительная волна радости, раздающаяся от восторга. Сегодня каждый звук отзывается в сердцах болельщиков, создавая единство душ, объединенных общими ожиданиями и надеждами.

Твою же мать. Мы в финале.

Несколько парней подлетают со скамейки запасных и рвутся к остальной команде. Я же продолжаю сидеть, пытаясь понять, что сейчас вообще произошло.

Мы в финале. После победы восемь лет назад, команда «Ястребов» чаще всего вылетала на первых стадиях, теряя надежду и веру в успех. Не знаю, что помогло нам в этом сезоне. Может изменения в составе команды, может смена главного тренера, может наша собственная мотивация. Не знаю, но мы стали работать, как единое целое. Добавили то, чего нам не хватало — сплоченности.

Сейчас я нахожусь всего в шаге от исполнения мечты, но одного желания одержать победу недостаточно.

Нужно куда больше, чем просто вера в мечту.

Сила, упорство, доверие к тренерам, дисциплина и сплоченность внутри команды — вот без чего не выиграть.

Поднимаю голову и устремляю взгляд на парней. Я уверен, что в этом сезоне им нужно бороться не только за победу, но и оставаться командой. Лишь поддержка и вера в друг друга делает «Ястребов» сильнее. В независимости от исхода, я знаю, эти парни сделают все, что только могут. Это придает мне сил и уверенности.

Я готов выйти на лед в следующей игре, бороться за свою команду и за нашу общую победу.

Нужно идти до конца! За команду! За мечту! За хоккей!

***

После короткого поздравления от Николаича с выходом в финал, он просит нас не расслабляться. Хотя кубок конференции уже в наших руках, нам необходим самый главный трофей. Но для этого предстоит еще много работать, потеть и пыхтеть.

Парни в хорошем настроении идут в душ, переодеваются и спешат к своим близким за порцией поздравлений. Мы с Марком тоже не задерживаемся в раздевалке. Атмосфера вокруг царит легкая и веселая, вызывая у нас яркие эмоции.

— Давай, хватит медлить! — ворчит друг, стоя в дверном проеме.

— Иду, — качаю головой.

Вот же нетерпеливый.

Мы с Марком прощаемся с оставшимися в раздевалке пацанами, и по тихой выходим через служебный вход на улицу.

Небольшая компания болельщиков празднует выход нашей команды в финал. Гремят гудки, смех и кричалки в поддержку «Ястребов».

Мы с другом остаемся незамеченными и поворачиваем за угол на парковку, но оглянувшись вокруг, не находим нашу группу поддержки.

— Не понял? — Марк достает телефон и проводит пальцем по экрану. — Дай-ка я позвоню Даше.

Пока друг ждет ответа, я не могу не думать о предстоящих матчах. Я в восторге, что мы дошли до финала, но в тоже время меня терзают сомнения и тревожные мысли. Я понятие не имею, как сложатся наши встречи с соперником, который еще, кстати, не определен.

— Хорошо, я тебя понял. Давайте, мы вас ждем, — Марк кивает и сбрасывает вызов.

Мы обмениваемся взглядами, и я вопросительно вскидываю подбородок.

— Они в вестибюле, покупают что-нибудь попить, чтобы горло смочить после радостных криков.

— Даша так и сказала?

— Именно так и сказала.

В ответ я лишь усмехаюсь.

— Илюх, мы в финале, ты представляешь? — он лыбиться, как дурак, заставляя меня самого улыбнуться. — Я точно не сплю?

— Тебя ущипнуть? — откровенно веселюсь.

— Себя ущипни.

Я несильно щипаю себя за руку и с умным видом киваю головой.

— Нет, Белый, это не сон. Мы действительно в финале.

— Кретин, — по-доброму смеется друг. — Но, блин, это все слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Но это правда.

— Да, но…у меня жесткое ощущения, что нас кто-то надувает. Просто не верится, что мы дошли до финала.

— Почему не веришь? Это все благодаря нашим совместным усилиям.

— Я до сих пор не верю, — кивает он, вызывая у меня улыбку.

Апрельский воздух приятно дует в лицо, наполняя легкие свежестью. В ожидании мы с Белым перебрасываемся парочкой фраз о предстоящих играх. Обсуждаем возможные комбинации, составы и стратегии.

Я успеваю ответить на звонок мамы. Она поздравляет меня с победой и выходом в финал, не затрагивая волнующую ее тему. Поэтому это делаю я. Не вижу смысла тянуть, когда я принял ситуацию и желаю маме только счастья. Поэтому обещаю ей навестить ее в ближайшие дни и поговорить.

— О, господи! — восклицает Белый, заставляя меня поморщится от его громкого голоса.

— Ты чего орешь? — недовольно смотрю на него.

— Обернись, и скажи мне, что там за невероятная красивая девушка идет?

Я хмурюсь еще больше, но поворачиваюсь. Мой взгляд тут же натыкается на идущую на нас улыбающуюся Дашу в компании отца Марка.

— Ты дебил? — изгибаю бровь. — Это твоя девушка.

— Да, я знаю. Это моя девушка, — с самодовольной улыбкой заявляет друг и, гордо подняв подбородок, направляется к ней.

— Идиот, — бормочу ему вслед и закатываю глаза.

Мотаю головой, возмущаясь, как я мог повестись на этот старый прикол. Но все эмоции сходят на нет, когда я вижу Полину и рядом с ней — Рому. Его рука лежит на ее плечах, и он что-то увлеченно ей рассказывает. Я невольно напрягаюсь. Мне совершенно не нравится, что я вижу. Возможно, это простой дружеский жест, но внутри меня начинает разгораться ревность. Это чувства мне абсолютно не нравится.

Когда наши с Полиной взгляды встречаются, в ее глазах мелькает растерянность и смущение. Рома, наоборот, смеется, его голос звучит чуть громче обычного. Когда он наклоняется к ней ближе, прикрываясь очередной шутки, я сжимаю пальцы в кулак. Я чувствую, как воздух между нами насыщается напряжением, словно каждый новый вдох дается с трудом. Полина пытается улыбнуться Новику, но ее глаза как открытая книга, в которой написана неуверенность. Она ловит мой недовольный взгляд еще раз и в нем я читаю вопрос, ответ на который она не хочет знать.

— Илюха, поздравляю с выходом в финал! — Рома подходит ко мне и протягивает руку.

— Спасибо, — я нехотя пожимаю ее в ответ.

— Ты чего такой напряженный? — он несильно бьет меня плечом по плечу. — Расслабься.

— Да, куда там, — пытаюсь сохранить внешнее спокойствие.

Но внутри, я начинаю ощущать, как мои собственные эмоции начинают закипать, и мне срочно нужно что-то с этим сделать, чтобы вернуть ситуацию под контроль.

— Эй, ребята! — кричит Марк, привлекая внимание. — Мы поехали, кого-то подбросить?

— Нет, спасибо, мы сами, — отвечает Новиков.

Мы? Кто это мы?

Я, стоя рядом с Полиной, наклоняю голову к ней, но ее молчание лишь усиливает мою тревогу. Она быстро смотрит на меня из-под черных длинных ресниц, и в ее глазах читается сожаление.

— Вы можете ехать, я отвезу Полину, — говорит Рома, легкомысленно накидывая руку на ее плечо.

Поднимаю выжидающий взгляд на Полину, глядя ей в глаза. Мне нужно услышать это от нее.

— Нет, я сама, — наконец-то отвечает она.

— Ты же знаешь, Полинка, я тебе не позволю, — он усмехается. — Кто, если не я, отвезет тебя в целости и сохранности?

— Я могу, — раздраженно произношу.

Кажется, изменение в моем голосе никто не замечает, кроме Полины и Марка. Краем глаза замечаю, как Белый напрягается. Он переводит взгляд с Даши в мою сторону, сведя брови на переносице.

— Брось, Илюх, я все сделаю. Не парься.

Но я хочу париться. Это мне решать.

Сжимаю кулаки, мое раздражение растет и вместе с ним желание рассказать всем присутствующим, что никто кроме меня не имеет право никуда вести мою деву…

Резкое осознание проникает в голову. Она не моя девушка.

— Ром, спасибо, но правда, я сама, — отвечает Полина, видя замешательство на моем лице.

— Полинка, это не обсуждается. Ты же знаешь меня, отказы я не принимаю, — он широко ей улыбается.

В этот момент внутри меня все напрягается и кипит от злости. Новиков всегда как был, так и остается настырным, и его уверенность чертовски раздражает меня.

— Парни еще раз поздравляю с победой. Дмитрий, рад знакомству.

— Взаимно, — вежливо кивает отец Марка.

Рома, не убирая руку с плеч Полины, уводит ее в сторону своей машины. Напоследок, Полина оборачивается и смотрит на меня. В ее глазах сверкает что-то, что я не могу понять. Может это смесь нерешительности и надежды.

Чувствую, как внутри все колотиться от раздражения. Я должен что-то сделать. Я больше не могу наблюдать, как они вдвоем удаляются от меня. Но я остаюсь на месте, словно прикованный к асфальту, не в силах отвести взгляд. Вот Рома открывает пассажирскую дверь, вот он помогает Полине сесть, вот он садится рядом на водительское сидение, и вот машина двигается с места, унося их подальше от меня.

— Марк, ты меня слышишь? — разносится тревожный голос Даши, и мне приходится отвести глаза от здания, за которым скрылась Полина.

Повернув голову, я встречаюсь с настороженным взглядом друга. Однако он ничего не говорит, лишь слегка прищуривает глаза.

Я должен валить, пока окончательно не спалился.

Быстро прощаюсь с присутствующими, игнорируя взгляд Белого, и прыгаю в машину. Пытаюсь успокоить мысли и привести голову в нормальный режим. Новиков всего лишь подвезет Полину до дома, ничего такого. Банальная вежливость. Но тогда, почему от одной мысли, что она сейчас рядом с каким-то парням, у меня чешутся руки.

Сжимаю ладони на руле, смотря куда-то вдаль.

С каждой новой секундой внутри меня растет решимость.

Твою мать. Я так больше не могу.

Мне надоело прятать свои чувства, прятать наши отношения от всех, как будто это что-то постыдное.

Я не понимаю, когда малышка превратилась из просто красивой девчонки в ту, от которой мне срывает башню, поэтому я не хочу больше скрывать своих чувств ни от себя, ни от нее самой.

Хочу, чтобы все знали Полина Максимова — моя девушка и никого другого. Лишь моя.

Мысли мелькают в голове, словно молнии, и я понимаю или сейчас, или никогда.

И я выбираю — сейчас.

Завожу мотор, нажимаю педаль газа и срываюсь с места.

Сегодня сама судьба на моей стороне: светофоры показывают только зеленый свет. Я быстро добираюсь до дома Полины, и, подъезжая, ощущаю, как сердце начинает биться быстрее. Глубоко вздохнув, выхожу из машины и направляюсь к подъезду. Приходится какое-то время постоять возле двери, пока молодой парень не выходит и не пропускает меня внутрь. Поднимаюсь на лифте на нужный этаж и настойчиво жму на дверной звонок, надеясь застать Полину дома, и не застать там Новикова.

Убираю палец от звонка, когда слышу поворот ключа в замке. Полина открывает дверь, и в ее глазах вспыхивает удивление.

— Илья? — произносит она тихим голосом.

— Ты одна? — чувствую, как каждая клеточка в моем теле напрягается в ожидании ответа.

— Да.

В этот момент камень с моей души падает вниз, и я ощущаю, как напряжение покидает мое тело.

— Нам нужно говорить. Пустишь? — вглядываюсь в ее лицо. На щеках вспыхивает румянец, а в глазах мелькает растерянность.

— Конечно, — произносит она, открывая дверь шире.

В молчании снимаю куртку и кроссовки. Полина с тревогой в глазах наблюдает за каждым моим жестом.

— А где Новиков? — перехожу сразу к делу, когда мы входим на кухню.

— Не знаю, — мы встречаемся взглядами. — Он подвез меня и уехал.

— Только подвез?

— Да, — она кивает, стоя напротив меня, облокотившись о столешницу. — Рома, конечно, предложил куда-нибудь сходить поужинать, как в старые добрые…

— А ты что?

— А что я? Я же здесь. Соответственно, отказалась, — отвечает Полина, как будто это самое обычное дело. — Илья, в чем собственно дело?

Глубоко вздохнув, сажусь на стул и пристально смотрю в ее глаза. В них отражается та же неуверенность, что и у меня внутри.

— Полин…ты мне нравишься.

— Я знаю, — она слегка улыбается.

— Нет, даже не так, — мотаю головой. — Я влюблен в тебя. Сильно.

Слова слетают с моих губ с удивительной легкостью, словно это самое верное решение.

Полина замирает. Я знаю, она не хочет этого разговора, но я больше так не могу.

— Илья…

— Я знаю, ты не это хотела услышать, — перерываю ее. — Но это именно то, что я к тебе чувствую.

На ее лице читается замешательство, а в глазах — легкий испуг.

— Малышка, я влюблен тебя, — повторяю еще раз, чтобы мои слова окончательно дошли до нее. — Мне нравится твоя улыбка, твоя искренность, твоя прямолинейность, твой смех, который всегда поднимает мне настроение. Мне нравится наши противостояния, наши подколы и шутки.

Полина не сводит с меня глаз, и я замечаю, как дрожит уголок ее рта. Я не знаю, о чем именно она сейчас думает, но в ней точно борются несколько эмоций: удивление, сомнение и страх.

— Илья, я… — тихо произносит она, — я…я не ожидала от тебя такого.

— Что значит не ожидала? — возмущаюсь. — Ты не замечала?

Она замолкает и на пару секунд отводит взгляд.

— Ты не замечала… — констатирую факт. — Ты не хотела этого замечать, потому что тебе не нужны отношения.

— А разве они нужны тебе?

— Мне нужна ты, — вздыхаю.

Мое признание отображается на ее лице. Ее губы слегка дрожат, а взгляд зеленых глаз блуждают по мне, ища подтверждение моим словам.

— Я понимаю, что мое признание неожиданно для тебя, но я не могу больше скрывать это. Каждый раз, когда я вижу тебя, чувствую, как внутри меня все переворачивается. И поверь, это не просто симпатия, это нечто большее.

Полина смотрит на меня, и на ее лице вновь отражается замешательство. Я замечаю, как ее руки трясутся, когда она сжимает пальцы в кулачки.

— Илья, я не знаю, как реагировать на это, — тихо говорит она.

— Малышка, я же знаю, что тебя тянет ко мне. Ты можешь отрицать сколько хочешь, но от правды не убежишь, — говорю я уверенно и спокойно. — Не обманывай хотя бы себя.

На мгновение мы остаемся в тишине, и я ощущаю, как воздух вокруг нас становится тяжелым. Полина отводит взгляд, обдумывая мои слова, и я вижу, как ее губы снова дрожат, и понимаю, что она на грани слез. Хочу что-то сказать, но слова застревают в горле. Ей нужно время.

— Я не могу вспомнить, когда в последний раз испытывала что-то похожее на то, что чувствую с тобой, — шепчет Полина, и ее голос звучит неуверенно. — Но я боюсь этих чувств.

От услышанных слов, не в силах скрыть улыбку, но видя растерянность и страх в глазах малышка, встаю и подхожу к ней, искреннее желая узнать, что стоит за этим страхом.

— Почему ты боишься? — мягко спрашиваю я, нежно переплетаю наши пальцы.

Полина опускает взгляд на наши руки и нерешительно находит мои глаза.

— Мои родители всегда говорили мне, что я не достойна любви. Я все время слышала от них, что любовь — это привилегия, доступная лишь тем, кто заслуживает ее. А теперь… — она вздыхает, глаза ее блестят от сдерживаемых слез. Я чувствую, как тоска медленно оседает в груди. — А теперь я не уверена, что я достойна. Мне кажется, у нас с тобой ничего не получиться. Поэтому Илья, пожалуйста, давай не будем ничего менять.

Я остро ощущаю, как мое сердце сжимается от ее слов. Тишина окутывает нас, и лишь звуки улицы из открытого окна нарушает ее.

— Полина, — твердо, но мягко начинаю я. — А я хочу все поменять.

— Илья…

— Нет, послушай, — я провожу ладонью по ее лицу, поднимая подбородок, чтобы помочь ей встретиться с моим взглядом. — Ты заслуживаешь все, о чем мечтаешь. Ты не должна слушать эти голоса из прошлого. По сравнению с настоящим они — ничто. Я вижу, какая ты замечательная, талантливая, отзывчивая. Я хочу быть с тобой, несмотря на все твои сомнения.

— Илья, ты не понимаешь…

— Так объясни.

В ее зеленых глазах замечаю борьбу страха и надежды.

— Илья, мне хорошо с тобой, правда. Но я не могу точно сказать, что это значить, — ее взгляд наполнен противоречивыми эмоциями. — Я не знаю, что делать мне со своими чувствами. Я не хочу мучить тебя.

— Мучить?

— Я не способна сделать тебя счастливым.

— Кто тебе такое сказал?

Полина замолкает и отводит взгляд.

— Понятно, — киваю. — Твои родители.

Она сжимает губы, пытаясь удержать слезы. В этот момент я понимаю: слова ее родителей глубоко сидят в ее голове, словно шрамы, которые не заживают.

— Малышка, ты достойна счастья. Достойна быть любимой, — быстро целую ее в макушку. — Разреши себе быть счастливой.

Полина поднимает на меня свои глаза, и между нами разыгрывается молчаливый диалог. Я вижу, как она с каждой новой секундой борется с собственными демонами, и в этом поединке надежда медленно побеждает страх и сомнения.

— Как же раньше было проще, — она слабо улыбается. — Презирали друг друга, и обходили стороной. А одна новогодняя ночь и все. Стою напротив тебя, почти реву и меня разрывает от чувств, от которых я пыталась убежать.

Я расплываюсь в улыбке.

— Малышка, во-первых, я тебя никогда не презирал, этим занималась только ты, — слегка задеваю своим пальцем кончик ее носа. — Во-вторых, в Новый год исполняются самые сокровенные желания.

Она коротко смеется.

— Ты сейчас сказал, что ты был моим новогодним желанием?

— Это ты сама сказала, когда рассказала про список своих желаний.

— Дурак.

— То есть ты загадала меня, а дурак я?

— Я тебя не загадывала, — я слегка наклоняю голову в бок. — Что? Я загадала ночь с хоккеистом, а не тебя.

— Но я же хоккеист.

— Это совпадение.

— Это самое лучшее совпадение.

— Даже так? — Полина удивленно смотрит на меня.

— Да, я хотел тебя, как только увидел на паре в том темно-зеленом платье с длинными рукавами.

— Это же было на первом курсе.

— Да, — улыбаюсь. — Я и говорю, как только увидел тебя.

Ее губы расплываются в улыбке, и это лучшее, что я видел.

— Мне было девятнадцать, и я понимал, что придется приложить уйму усилий, чтобы затащить тебя в постель. Тогда я решил даже не пытаться, ведь зачем мне гордая, хоть и невероятно горячая брюнетка, когда рядом есть доступные.

— Жестко.

— Зато честно.

Полина смотрит на меня, и в ее глазах читается искра доверия. Похоже, надежда все же одерживает победу над страхом и сомнениями. Мы замолкаем, и в этом молчании я чувствую острое желание поцеловать ее.

— Илья, — произносит она, и я ощущаю, как ее голос снова дрожит. — Почему это так сложно?

— Это временно, малышка.

— Что будет дальше между нами?

— Честно? Я не знаю, — говорю твердо. — Но я хочу быть с тобой. Уверен, ты тоже хочешь, чтобы я был с тобой.

— Дурак, — она слегка бьет меня ладонью в грудь.

— Может быть, — ухмыляюсь. — Но я хочу попробовать всю прелесть серьезных отношений. Малышка, я так устал игнорировать свои чувства к тебе, что нет сил. Не хочу бороться с ними.

Полина затихает, а затем, словно все ее эмоции находят выход, она произносит:

— Но я не уверена, что у меня получится.

Я хмурюсь, но она не дает мне ничего ответить, продолжая:

— Постоянные ссоры моих родителей остались в моей голове и наложили отпечаток на моем представлении о любви и отношениях, — глаза у нее блестят от слез. — Я не хочу повторять их судьбу. Ругаться, ужимать и унижаться.

В знак поддержки, чуть сильнее сжимаю ее ладонь.

— Я не хочу, чтобы жизнь превращалась в бесконечное поле битвы, — говорит Полина, вытирая слезы с щеки. — Я хочу спокойные и теплые отношения. Хочу находить в друг друге опору, а не врагов. Каждый раз, когда они кричат друг на друга или даже на меня, я чувствую, как внутри меня гаснет свет. Мои представления о любви изломаны, в них слишком много боли и так мало надежды.

Полина не сдерживается, и слезы начинают литься по ее щекам.

Я тут же притягиваю ее к себе, обнимая. Я чувствую, как ее тело начинает дрожать от слез. Нежно прижимаю малышку ближе, я осторожно начинаю двигать нас по кругу, словно в танце, чтобы смягчить острые углы нашего разговора.

— Что ты делаешь? — спрашивает она сквозь слезы, но все равно прижимается щекой к моей груди, обнимая меня.

— Пытаюсь отвлечь тебя от дурацких мыслей, — отвечаю я, стараясь произнести эти слова с легкость, даже если в моем сердце полно переживаний.

Сквозь тюль виднеются ясные контуры заката, которые раскрашивает небо в глубокие синие и оранжевые тона.

— Знаешь, — начинаю я с нежностью, — когда я смотрю на тебя, вижу сильную девушку. И даже когда ты сомневаешься в себе, я все равно восхищаюсь тобой.

— Ты говоришь это, чтобы утешить меня, — неуверенно отвечает она.

— Нет, Полина. Я говорю это, потому что это правда. Ты заслуживаешь как любви, так и того, чтобы быть любимой. Тот, кто искренне любит и уважает тебя, никогда не заставит тебя чувствовать недостойной.

Малышка прижимается ко мне ближе, и все внутри меня теплеет. Мы продолжаем танцевать в тишине, и ее вздох слышится особо остро.

— Наверное, ты прав, — тихо произносит она и останавливает наш танец, отстраняясь и глядя в глаза. — Мне действительно хочется быть с…с тобой. Но я пока не готова открыто говорить об этом всем.

— Но почему? — недовольно вскидываю бровь.

— А что, если у нас не получиться? А что, если у нас будут проблемы в отношениях?

— Малышка, — провожу рукой по ее волосам. — Не нужно ждать проблем. В кризисных ситуациях мы будем искать способы разобраться в них и укреплять наши отношения, а не убегать от них и рубить с плеча.

— А что, мы скажем нашим друзья, если у нас не получиться?

— Во-первых, у нас получится, — она хочет возразить, но я не даю. — А, во-вторых, по крайне мере, мы скажем, что пытались.

В ее губах появляется робкая улыбка, освещая ее лицо.

— Почему ты такой правильный? — без осуждения спрашивает Полина.

— Я неправильный, просто проработанный, — она удивленно смотрит на меня. — Ты забыла, кем работает моя мама?

— Ах, да, — малышка улыбается, кивая. — Точно.

— Не забывай об этом.

Ее взгляд становится более осознанным.

— Илья, мне нужно время, пожалуйста, — от ее ласкового голоса, чувствую, что начинаю плыть.

— Время на что? — уточняю я, стараясь успокоить ее.

— Осмыслить все происходящее. Я хочу, чтобы это был действительно наш выбор, и чтобы мы были готовы ко всему, что за этим последует.

Я ощущаю тепло ее тела, и это успокаивает меня.

— Илья, я хочу построить с тобой нечто иное, чем то, что есть у моих родителей, что-то светлое, искреннее и полное уважения.

— То есть, ты хочешь быть со мной? — чувствую, как широкая улыбка растягивается по моему лицу.

На пару секунд она затихает.

— Именно. Хочу попробовать всю прелесть серьезных отношений, — Полина слабо улыбается, говоря моими же словами.

Она с нежностью смотрит на меня, и я понимаю, что готов ради этого взгляда на все. Даже подождать.

— Хорошо. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива со мной. Поэтому готов ждать.

— Спасибо, — произносит и снова улыбается.

Я чуть ближе прижимаю ее к себе за талию, малышка краснеет, а на ее губах играет легкая улыбка, и в этот момент все вокруг кажется неважным. Есть только мы. И все, что будет потом уже кажется таким незначительным. Я наклоняюсь к ней, теряясь в ее зеленых глазах, а затем наши губы встречаются в поцелуе, который полон нежности и обещаний.