Глава 25

Илья

Стою под прохладным душем, стараясь смыть с себя не только остатки геля для душа, но и те мысли, которые терзают меня. Струи воды приятно холодят тело, заставляя мускулы расслабиться и, на время забыть о тревогах. Смотрю как водяные капли стекают с прозрачной стенки душевой кабины и в голове все равно крутится воспоминания о разговоре с матерью.

Она не просто встретила кого-то, она начала с ним отношения и даже скрывала от меня это целых семь месяцев. Я всегда думал, что знаю свою маму как никто другой, что наша связь крепкая, но оказывается, я ошибался. Мама всегда была со мной откровенна, обсуждала каждую мелочь, но это она оставила в секрете. Вот как мне теперь на все это реагировать?

Когда холодная вода перестает успокаивать, я выключаю душ, вытираюсь полотенцем, натягиваю боксеры и надеваю темно-зеленую футболку. С тяжесть в груди я шагаю в спальню и плюхаюсь на кровать. Я смотрю в потолок, а мягкий свет встроенных ламп озаряет комнату. Мысли потихоньку начинают отступать, и я закрываю глаза, погружаясь в сон. Однако, резкий звуковой звон дверного звонка нарушает тишину, заставляя меня открыть глаза.

Не надевая штанов, плетусь к двери. К моему собственному удивлению, за порогом стоит Полина. Я, словно онемевший, смотрю на нее, не зная, как реагировать на ее появление. В свете подъездных лампочек на ее лице читается смесь смущения и тревоги.

Открываю дверь, наши глаза тут же встречаются, и в воздухе повисает молчание. Полина одета так же, как в последний раз, когда я ее видел. Черная кофта с V-образным вырезом, заправленная в коричневые джинсы, сверху накинута зеленая куртка, темные волосы распущены.

— Привет, — первой отзывается она, слегка смущенно приглаживая волосы.

— Привет, что ты тут делаешь? — произношу я.

— Я просто не могла не прийти, после случившегося, — она смотрит на меня с беспокойством. — Ты выглядишь немного потерянным.

— Это мягко сказано.

— Понимаю, но я принесла тебе это, — Полина протягивает мне большую банку шоколадного мороженого.

— Мороженное? — вскидываю бровь.

— Ну да. Тебе ничего другого нельзя. У тебя режим и чемпионат.

Она покусывает нижнюю губу, вызывая у меня улыбку. Я делаю шаг назад, позволяя ей пройти внутрь.

Одной рукой помогаю снять с плеч куртку и аккуратно вешаю ее в шкаф. Полина проходит на кухню и садиться на высокий стул.

В ее глазах читается волнение, она не знает, куда деть свои руки и с чего начать разговор. Я подхожу ближе, улыбаясь, ставлю пластиковую банку с мороженым на стол, и просто начинаю рассказывать обо всем, что знаю сам. Говорю все как есть, ничего не утаивая. Да, и в этом нет никакого смысла. Я ей доверяю, одно только ее появление многое значит для меня.

Полина слушает, ее глаза полны понимания и поддержки. Иногда она задает вопросы, и я отвечаю.

По ходу разговора в моей голове случается «бац», и я осознаю одну вещь. Это тот самый момент, когда я понимаю, что не смогу отказаться от нее, даже если она решит, что между нами все кончено. Я сделаю все, чтобы она осталась со мной. Мне не нужен никто другой.

Этот «бац» происходит не в моменты, когда я мог увидеть ее с другим парнем, или когда она стоит передо мной обнаженной, а в результате простого, тихого и спокойного разговора. Где она с пониманием и волнением в глазах слушает меня.

Никто не может предсказать, когда наступит осознание, что ты влюблен. Это могло случиться в момент, когда я увидел бы ее с другим, или когда она стояла бы передо мной обнаженной, но нет. Это произошло во время простого, тихого и спокойного разговора, когда она с пониманием и волнением в глазах слушает меня.

— Вот такие вот дела, — иронично произношу я.

— Хочешь я обниму тебя? — мягко спрашивает Полина, когда заканчиваю говорить.

— Думаешь, объятия могут решить проблему?

— Не всегда, но знаешь, они иногда полезны, — пожимает плечами, слабо улыбаясь.

Ее милая улыбка обезоруживает меня, и я словно загипнотизированный, встаю со стула и иду к ней. Полина обнимает меня, и я чувствую, как грустные мысли начинают притупляться. Она нежно ладонью поглаживает меня по спине, успокаивая. Закрываю глаза и позволяю себе насладиться ее теплом, ароматом ее парфюма и нежной кожи.

Полина слегка отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. Ее взгляд полон поддержки и доверия, заставляя сердце пропустить удар.

— Давай присядем? — предлагает она, и я киваю.

Она ведет меня к дивану. Я прошу ее сесть, а сам ложусь, выпрямляя ноги, и кладу голову на ее колени. На мягкой поверхности чувствую, как напряжение постепенно начинает уходить.

— О чем ты думаешь? — спрашивает Полина мягким голосом.

Я вздыхая, не зная, что сказать.

— Знаешь, с одной стороны, я понимаю маму. Она всегда хочет поступить, как лучше. Но, с другой стороны, иногда ее желания оказываются далеко не тем, что мне действительно нужно. Я знаю, что она переживает за меня, как будто я все еще тот маленький капризный ребенок.

— Для мамы ты всегда будешь ребенком, — говорит она, в ее голосе слышится нежность. Ее прохладные пальцы поглаживают мне волосы. В этих движениях ощущается поддержка и желание выслушать меня.

— Но я, блин, уже взрослый, и у меня есть работа мечты, квартира, даже бизнес с невероятной и ослепительной девушкой…

— Илья, — Полина слегка бьет меня по груди.

— Что? Я может не про тебя? — вскидываю бровь.

— Ах, не про меня? — шутливо возмущается она. — Тогда держись.

Полина резко начинает меня щекотать. Я вскакиваю, не ожидая такого нападения, и тут же отвечаю тем же. Полина смеется, и этот звук словно бальзам на мою душевную рану. Я чувствую, как внутри приятно тянет.

— Стоп, стоп, я сдаюсь! — кричит она, вскакивая на диван и поднимая руки вверх в знак капитуляции.

— Ты первая начала!

Она хватает подушку и прикладывает к своей груди, защищаясь.

— Илья, пожалуйста, — улыбается она. — Давай устроим перемирие?

— Перемирие? — приподнимаю одну бровь. — Интересное предложение. Что ты готова мне предложить взамен?

Полина рассматривает меня с хитрой улыбкой, ее глаза играют озорством.

— Все, что захочешь.

— Осторожно, малышка, — прищуриваюсь. — Мне может сорвать башню, когда ты такое говоришь.

Я делаю шаг в ее сторону, чуть наклоняясь, и она, поняв, что я не собираюсь сдаваться, начинает умолять.

— Илья, правда, все, что захочешь.

Ее смех приятно отдается в теле. Ее глаза ярко светятся, она прикусывает нижнюю губы, и я ощущаю, как в груди разгорается желание накинуться на нее и поцеловать.

— Ладно, ладно, — сдаюсь я, улыбаясь.

— Правда?

Наши взгляды встречаются, и в ее глазах читается надежда.

— Конечно, нет, — быстрым движением хватаю ее за запястье, аккуратно дергаю на себя. Обнимаю за талию, прижимая ближе к себе, и валю нас на диван.

— Илья, отпусти, — возмущается Полина, смеясь. — Так нечестно.

— Все честно.

— Отпусти, — она старается вырваться.

— Нет.

— Илья!

Ее смех звучит как мелодия, которую хочется ставить на повтор и слушать вечно.

Я кладу ее спиной на диван и нависаю сверху.

— Ты же знаешь, что это не сработает, — тихо произношу я.

Смотрю в ее глаза, полные искренности, и понимаю, что это игра ни к чему не приведет, но мне так нравиться ощущать ее тепло рядом. Я немного наклоняюсь и касаюсь ее губ. Полина замирает, но потом, наконец, отвечает на поцелуй. Яркое желание находит цель и бьет точно в цель, ниже моего живота.

Чувствую, как Полина дрожит при малейшем моем прикосновении. Я касаюсь ее лица, провожу пальцами по ее щеке, и она закрывает глаза, наслаждаясь этим моментом. Медленно скольжу губами по ее мягкой коже, оставляя на ней теплые следы. С каждым новым касанием между нами проскакивает искра, разжигая желание. Полина обнимает меня за шею и прижимается ко мне ближе.

Я быстро справляюсь с нашей одеждой, кидая ее на пол. Полина отстраняется на мгновение, ее глаза сверкают от предвкушения, и в этот момент, я ощущаю острое желание во всем теле. Не сдерживая эмоции, я быстро ухожу в свою комнату. Мой взгляд останавливается на тумбочке в поисках нужной вещи. Я не могу оставлять Полину надолго — наша связь слишком сильна.

— Я здесь, — хитро улыбаюсь. Она встречает меня взглядом, полным тепла и ожидания. Меня охватывает желание с новой силой, и я тянусь к ее губам.

Я ощущаю тепло ее бархатистой кожи, словно каждое касание обжигает и в то же время утешает. Я теряю контроль каждый раз, когда Полина шепчет мое имя, вызывая новые волны блаженства.

***

Солнечный свет пробивается сквозь занавески, заполняя комнату теплым золотистым светом. Я приоткрываю глаза и, повернув голову, вижу Полину, спящую рядом. Ее длинные волосы рассыпаются по подушке, а рот чуть приоткрыт. Это картина вызывает у меня улыбку на лице. Я не сопротивляюсь желанию, наклоняюсь и нежно целую ее в лоб, стараясь не разбудить.

Тихо встаю с кровати, пытаясь не шуметь, и, выйдя из комнаты, направляясь на кухню в одних боксерах. Ступая по холодному полу, чувствую легкий холодок, но мысли о прекрасной девушке в моей спальне — согревают меня.

На кухне быстро приступаю к готовке завтрака: завариваю чай, поджариваю тосты, варю сосиски и делаю яичницу.

Однако, чем больше я занимаюсь приготовлением еды, тем больше меня терзают сомнения. В моей голове борется два потока мыслей. С одной стороны, мы с Полиной находимся в отношениях без обязательств — это просто приятное времяпрепровождение, свободные вечера и утренние завтраки, которые могут прекратиться в любой момент. Но, с другой стороны, я же понимаю, что между нами есть нечто большее, чем просто физическое влечение. Полина ведь не могла вчера просто так прийти ко мне, если ничего не чувствует? Может не осознанно, но я ей нравлюсь.

Наблюдая, как готовятся яйца, пытаюсь понять, что же действительно она чувствует ко мне. И чем больше я об этом размышляю, тем увереннее становлюсь в своих мыслях. Полине нужно помочь и дать понять, что она может мне доверять. Пусть она сама осознает, что наши встречи давно переросли стадию — интрижки.

— Доброе утро, — от неожиданности у меня из рук падает лопатка.

Я поворачиваюсь на мягкий голос и в дверном проеме замечаю Полину. Она выглядит потрясающе: моя футболка напоминает, что под ней скрывается, а длинные ноги, обнаженные и бесконечно соблазнительные, искушают меня. Я не могу сдержать улыбку от это прекрасного вида.

— Доброе утро, — отвечаю я, ополаскивая лопатку. — Ты вовремя. Садись.

— Ты приготовил завтрак? — она недоверчиво смотрит на меня.

— Конечно.

— А почему тогда я обычно готовлю?

— Потому что ты делаешь это лучше.

— Врешь, — смеется она. — Тебе просто лень.

— Может быть, — подмигиваю, вытирая руки полотенцем.

— Засранец.

Полина хнычет, забираясь на высокий стул, и скрещивает руки на груди. Я смеюсь в ответ.

Свет на кухне мягко освещает наши лица, создавая уютную атмосферу.

— Чем ты будешь меня травить? — уголки ее губ приподнимаются.

— Ха-ха. Как смешно. Сейчас сама узнаешь.

Через пару минут ставлю перед ней чашку чая с мятой и тарелку с яичницей из двух яиц, поджаренным хлебом с творожным сыром и две сосиски.

— Ничего себе, — Полина округляет глаза от удивления. — Ты действительно сам это приготовил?

— Максимова, — стараюсь скрыть улыбку.

— Что? Я правда удивлена.

Я качаю головой, садясь напротив, и ставлю свою тарелку на стол.

— А ты думала, я только на словах мастер? Пробуй, давай. Выводы сделаешь после.

Она с недоверием берет вилку и делает небольшой укус от яичницы.

— М-м-м. Это вкусно.

— Это яичница, — усмехаюсь. — Ее невозможно испортить.

Полина задумчиво осматривает очередной кусок еды.

— Да, ты прав. Это всего лишь яичница. ничего шедеврального.

Я вскидываю бровь, вызываю у нее приступ смеха.

— Расслабься, правда, вкусно. Спасибо.

— Шутница, блин.

В приятном молчании я краем глаза наблюдаю за Полиной. Она не спеша ест приготовленный мной завтрак, иногда ее губы изгибаются в улыбке, когда наши взгляды встречаются. Сейчас мне кажется, что мы можем сидеть так вечно, не произнося друг другу ни слова, просто наслаждаясь присутствием друг друга.

Тем не менее, в моей голове бушует буря. Мысли о маме переплетаются с мыслями о Полине. Мне неприятно, что родительница решила скрыть от меня свои отношения, но я ее понимаю. Вчера перед сном я долго об этом думал, и принял ее решение. А как говорится, принять значит — простить. И я простил.

Сейчас меня больше беспокоит другие вещи — наши отношения с Полиной. Точнее отсутствие отношений с Полиной.

Неужели я вырос до чего-то серьезного?

Мне вроде двадцать два и еще вся жизнь впереди.

Поднимаю взгляд на милое лицо девушки. Несмотря на отсутствие макияжа, Полина выглядит невероятно. Ее кожа светится естественным блеском, а темные волосы свободно струятся с плеч. А ее мягкая улыбка дарит тепло.

Нет. И еще раз, нет.

Без этой брюнетки — мне больше не хочется. Без ее улыбки, ее смеха, ее шуток, ее подколок, ее поддержки и ее заботы. А что я буду делать без нашей физической близости?

Одна только мысль о том, что я могу остаться без нее, приводит меня в замешательство. Мне нравится проводить с ней время: болтать, смеяться над общими шутками и обсуждать будущий проект. Наше общение наполнено страстью, нежностью и настоящими эмоциями.

Никогда бы не подумал, что со мной такое произойдет, но это случилось. Вот так бывает: встречаешь человека, и все. Кроме него никого больше не видишь и не хочешь. На его фоне все люди кажутся размытыми. Для тебя существует только этот человек, и никто другой тебе не нужен.

Без Полины время становится каким-то скучным и однообразным. Даже хоккей, отступает на второй план. А разве этого недостаточно, чтобы все понять для себя?

Мне вот достаточно. А достаточно ли для Полины?

Пора это выяснить, но аккуратно и не спеша.

— А у тебя есть что-нибудь сладкое? — Полина привлекает к себе внимание.

— Сладкое?

— Ну да, — она кладет локти на стол, кладя свою голову на ладони. — Там шоколадки, пирожные, вафли, зефир?

Я смеюсь, вставая и доставая из одного из верхних шкафов коробку шоколадных конфет.

— Давно ты ешь сладкое? — усмехаюсь, кладя перед ней коробку.

— Сколько себя знаю. Я ем сладкое в двух случаях: когда я счастлива или когда нервничаю.

— А сейчас какой случай?

Наблюдая, как она с рвением, разрывает прозрачную упаковку и с широкой улыбкой берет первую конфету.

— И тот, и тот.

— Это как? — вскидываю бровь.

— Счастлива — потому, что чувствую внутреннее спокойствие, — Полина берет еще конфету и запивает ее чаем. — А переживаю — потому, что чувствую, как ты еще переживаешь о маме.

«Малышка, если бы ты только знала, о чем я на самом деле переживаю».

— Не хочу, чтобы ты переживала из-за меня. Я ведь знаю, что у тебя свои заботы, — отвечаю я.

Полина замирает, и на ее лице читается замешательство. Я решаюсь на первый шаг в завоевании крепости под названием «Полина Максимова».

— Мне приятно твоя поддержка, но ведь между нами нет ничего серьезного. Ты не обязана была вчера приходить.

На этот раз ее глаза загораются недовольством и еще чем-то, что я не могу уловить. Полина морщит нос и смотрит на меня, пытаясь прочитать мои мысли. Стараюсь вести себя спокойно и не отвожу взгляд от ее лица.

— Ты прав, — наконец говорит она, ее голос становится холоднее. — Но я пришла, даже несмотря на то, что между нами нет ничего серьезного.

Этот ответ мне не нравится. Чувствую, как внутри все сжимается.

— Почему? — спрашиваю я, поджимая губу.

Полина хмурится еще больше, отводя взгляд в сторону. По лицу вижу, как она борется сама с собой.

«Ну же, малышка, давай, — мысленно прошу я. — Ты бы только знала, как сильно меня волнует, что ты чувствуешь на самом деле».

Я ощущаю, как напряжение растет между нами, словно натянутая струна гитары, готовая вот-вот лопнуть.

Полина, прикусив губу, наконец, поднимает на меня неуверенный взгляд.

— Я просто…просто хотела быть рядом с тобой.

Мои губы расправляются в улыбке, и я осознаю, что движусь в правильном направлении и у меня есть все шансы. Она заражается моим счастливым лицом, и слабо улыбается.

«Ну все, малышка, теперь-то я тебя не отпущу».

Полина

Я прямо физически ощущаю, что Ильи много в моей жизни. С каждым новым днем он все больше пускает корни и поселяется не только в моей квартире, покупая себе новую щетку, шампунь, гель для душа, чистые боксеры, но и в моей голове. Его присутствие ощущается повсюду: в моих мыслях, в каждом прикосновении, в улыбках, возникающих на моем лице, когда Илья рядом. Он обрастает привычками, которые теперь становятся нашими: завтраки, уютные вечера за просмотром сериала, смех, звучащий из кухни, когда я готовлю. В моменты, когда его нет рядом я ощущаю непередаваемое чувство пустоты, и это открытие пугает меня.

Я не понимаю, почему так происходит. Я ведь не хочу влюбляться.

А что, если…я уже влюбилась?

Но тут же мотаю головой.

Нет, Полина, нет. Не глупи. Тебе просто нравится компания Ильи.

Но каждая попытка увести мысли от своих чувств, оборачивается новым круговоротом вопросов. В памяти всплывает его смех, теплые взгляды, доброта, забота и понимание.

— А-А-А, — кричу в зеркало, собираясь вечером на игру.

Постоянные переживания, накручивания себя, страх перед неизвестным — все это подсказывает, насколько это может быть болезненно. Двое моих прошлых отношений четко дали мне понять: каждый раз, когда я пытаюсь открыть сердце, это приводит к страданиям. Мои родители вдолбили мне в голову мысли, что я не способна ни любить, ни делать человека рядом счастливым. Когда мама узнавала о парнях, с которыми я встречалась, она всегда находила что-то, чтобы упрекнуть меня. До сих пор помню ее холодный тон и презрительный взгляд, когда она говорила: ты думаешь, что достойна любви? Не смеши меня.

Может, поэтому я избегаю любых серьезных чувств?

Наверное, да.

Для меня это выход, чтобы никто не смог открыть меня и увидеть внутреннюю пустоту.

Но Илья…

Он постепенно расположил меня к себе и сделал все, чтобы я прониклась к нему симпатией.

Илья уверенный, привлекательный и всегда знает, что сказать, чтобы поддержать в тяжелые времена.

Как же я ошибалась на его счет.

Я осознаю, как всего за несколько недель его присутствие стало для меня важным, и мне неуютно от этой привязанности. Страх берет надо мной вверх, напоминая, что открыться кому-то — это всегда риск. Каждая наша встреча успокаивает и ослабляет мою тревогу, но вместе с тем обнажает мои внутренние страхи. Но все же пустота, которую я чувствую, тревожит меня.

Я не знаю, что будет дальше, но эти мысли и эти переживания не оставляют меня в покое.