Глава 30

Полина

Открываю глаза, попадая в мягкий свет утреннего солнца. Проснуться рядом с любимым человеком — это что-то удивительное, словно мир вокруг наполняется теплом и нежностью. Я тихо поворачиваюсь на бок, стараясь не разбудить Илью. Его лицо, спокойное и мирное, кажется, светится изнутри, отражая лучи солнца, пробивающиеся через занавески. Внутри меня раздается легкое чувство радости, как в сердце распускается весенний цветок.

В памяти раздаются отголоски недавних событий, и, наконец, мои руки доходят до телефона, лежащего на тумбочке. На экране — несколько пропущенных вызовов от Ильи и около десяти от Даши.

Сердце замирает, когда читаю сообщение от подруги:

Дашка:

Максимова, я требую объяснений!

После твоей тренировки жду тебя в нашем кафе!

Отговорки не принимаю!!

Качнув головой, негромко вздыхаю. Хорошо, что Илья вчера мне все рассказал. Я не злюсь и не обижена. Наверное, на его месте, я поступила бы также. А теперь, с одной стороны, я чувствую облегчение, что не нужно подбирать слова и объяснять ситуацию. Но с другой, волнение нарастает внутри от предстоящей встречи с Дашкой, словно запутанный клубок ниток, который никак не удается распутать.

Открыв диалог с Ильей, я грустно усмехаюсь. Переименовав его в «Илюша» на прошлой неделе, было хорошим решением. И, что самое важное, сделано вовремя. Если бы мать увидела старое имя, у нее определенно возникли бы вопросы.

Я не понимаю, как мать может так поступить по отношению к собственному ребенку? Надо же было подозвать ко мне какого-то парня, думая, что он мой единственный способ на «счастливую жизнь». Что за бред? А затем еще от моего имени написать моему парню о том, что мы не подходим друг-другу. Хорошо, что Илья, спокойный и рассудительный. Не стал верить тому, что видел. Если бы он все принял за веру, то мы бы были так близки к тому, чтобы потерять то, что только началось. Все это убедило меня еще больше — прекратить общение с родителями, с матерью, в частности.

Иногда даже самые родные люди вредят нашей жизни. В такие моменты, важно найти в себе силы, поставить себя на первое место, противостоять им и, в критических случаях, полностью вычеркнуть их из свой жизни. Это необходимость отделить себя от токсичного воздействия близких может быть болезненной и сложной. Мы привыкли верить, что семья всегда должна поддерживать, но иногда злоупотребление, манипуляции или постоянные замечания и упреки могут оставлять глубокие шрамы на душе. Принимая решение независимо от мнения окружающих, мы учимся любить и ценить себя. Это путь к внутренней гармонии и обретению свободы от давления, которое может исходить даже от самых дорогих нам людей. Выбор в пользу собственного благополучия — это не предательство, а акт уважения к себе.

— Ты чего не спишь? — сонный голосом спрашивает Илья, привлекая к себе внимание.

— Пора вставать на последнюю тренировку в качестве тренера, — печально вздыхаю я.

— Ты же не хочешь уходить от «Алмазов», ведь так? — он привстает на локти.

Я разглядываю его лицо, освещенное утренним солнцем. В его глазах читается искреннее беспокойство.

— Не хочу…

— Тогда в чем проблема? Подойти и скажи об этом.

— Легко сказать, — отвечаю, стараясь сохранить спокойствие. — Я может не устраиваю ни команду, ни тренера, ни руководство. Тем более…после ситуации с Иваном и твоей ма…

— Полина! — строго произносит Илья. — Не думай об этом. Ты хороший тренер. Если Иван не предложит тебе сегодня постоянную работу, то он упустит лучшую из лучших.

— Ты говоришь, чтобы только успокоить меня, — скрещиваю руки на груди и надуваю нижнюю губу.

— Нет, я действительно так считаю, — уверенно отвечает он, ободряя своим взглядом. — Ты вкладываешь душу в эту команду, и они это чувствуют. Просто прислушайся к себе.

Я вздыхаю и смотрю по сторонам, ощущая тепло солнечных лучей.

— А как я буду совмещать работу тренером и работу в фитнес студии? — спрашиваю, не в силах подавить внутренние сомнения.

— Ты же сейчас совмещала, — ободряет Илья. — Успевала и быть тренером у «Алмазов», и тренером по степ-аэробике и танцем. Кстати… — он прищуривается, улыбаясь. — А ты когда для меня станцуешь?

Я невольно заливаюсь смехом. Его взгляд полный легкой дерзости и игривости.

— Может, когда вы выиграете кубок? — отвечаю, подмигнув ему.

Илья стонет в подушку.

— Не напоминай, пожалуйста.

— Давай, давай, соберись. Мой дедушка хочет прийти на одну из финальных игр, — я трясу его по плечу. — Вы должны продержаться до самого конца и победить.

— Малышка, — он поднимает голову, говоря с сарказмом. — А ты умеешь поддержать.

— Вся к твоим услугам.

— Ладно, — Илья встает и садиться на кровать. — Пойду в душ. А ты подумай насчет работы хоккейным тренером у малышни.

— Они не малышня!

— Хорошо, хорошо — он смеется. — Но ты меня поняла. Тем более какое-то время ты не будешь работать тренером в студии. По крайней мере, до открытия. А потом сама будешь составлять расписание. Малышка, все в твоих руках.

Илья обходит кровать и целует меня в лоб, а затем в одних боксерах, демонстрируя свое спортивное тело, вразвалочку идет в ванную.

Я остаюсь сидеть на кровати, обдумывая его слова. Он прав. Я все смогу, если захочу. Усталая, но вполне довольная, я наслаждаюсь спокойствием, которое наполняет меня изнутри.

Тренировка у «Алмазов» сегодня для меня особенная. Каждое движение, каждое слово, которое я произношу, наполняет мою душу теплом и грустью одновременно. С каждой минутой сердце печально сжимается от мысли о том, что это моя последняя тренировка с ними.

«Алмазы» отличаются сплоченностью и энергией, они как будто понимают друг друга без слов. Я, наблюдая за ними, как они выполняют очередной подход и в голове крутятся мысли: как мне сказать им, что на этом все, что я больше не буду их тренировать? Тоска разливается изнутри, словно я теряю не только оплачиваемую практику, но и ребят, которые за короткое время, стали мне родными.

После окончания тренировки «Алмазы» собирают спортивный инвентарь и, прощаясь, почти хором произносят:

— До следующего раза, Полина Романовна.

Эти слова, простые и привычные, задевают меня за живое. Слезы наворачиваются на глаза, и мне еле удается сдержать их. Я знаю, что следующего раза не будет, и это ощущение потери давит на меня.

В подавленном настроении я выхожу из зала и направляюсь к себе в тренерскую, погруженная в свои мысли. Вдруг меня останавливает Иван. Я поднимаю взгляд на него, и он, заметив мои грустные глаза, с легкой улыбкой попросит зайти к нему в тренерскую.

В общей комнате никого нет. Я сажусь на диван и кладу свой ежедневник на колени. Иван, выйдя из своего кабинета, садится напротив и протягивает мне подготовленную рецензию о прохождении моей практики.

— Жаль, конечно, терять такого тренера, — произносит он с печальным выражением на лице. — Вы, Полина, хоть и молоды, но очень способны и амбициозны. Да, и парням вы нравитесь. Совсем не хочется, вас отпускать, но я все понимаю.

Его слова, полные искренность и уважения, трогают меня до глубины души.

Я благодарю Ивана за его добрые слова и рецензию, пытаясь подавить волну эмоций и поступающие слезы.

— А кто теперь будет тренировать «Алмазов»? — тихо спрашиваю я, глядя на листок бумаги на столе.

— Я. Пока ищут вам замену.

Киваю, но в сердце остается пустота. Я чувствую, что Иван, возможно, что-то еще хочет сказать, но может, это просто мое заблуждение? Вздохнув глубоко, я вспоминаю слова Даши и Ильи, которые советовали брать ситуацию в свои руки.

— То есть должность открыта? — уточняю, обретая смелостью.

— Да, — отвечает Илья, и в его голосе слышится легкое недоумение.

— А что…что если я предложу свою кандидатуру? — неуверенно произношу я, думая о том, как не хочется оставлять ребят.

Брови мужчины напротив ползут вверх, но на удивление взгляд остается приятным.

— Но вы же вроде не хотели работать с детьми? — замечает он, почесывая затылок.

Несмотря на его явное удивление, в его голосе звучат нотки радости, и это успокаивает меня. Я чувствую, что он как будто хочет, чтобы мое желание сбылось, даже если сама до конца не уверена.

— Я тоже так думала, — признаюсь, — но «Алмазы» — это…

— «Алмазы» — это другое. Я вас понимаю, — перебивает меня Иван, и его слова звучат так, будто он действительно меня понимает. — Сам проходил через это.

Наши взгляды встречаются, и между нами возникает молчание, наполняющее пространство особым смыслом. Время, кажется, замирает, и я ощущаю, как эта идея постепенно находит свое место в моем сердце.

— Я с радостью буду видеть вас в составе тренеров «Алмазов», — говорит Иван, и я чувствую, как на меня накатывает волна облегчения и надежды. — Полина Романовна.

— Можно просто Полина, — искренне улыбаюсь я.

— Хорошо, Полина, — он кивает, сдерживая улыбку. — Тогда можно просто — Иван, но давайте продолжим на вы.

Он протягивает руку.

— Хорошо, Иван, — пожимаю руку в ответ, не сдерживая улыбки.

— Так как сегодня суббота, то приносите документы в понедельник.

— Хорошо, — на секунду замолкаю. — А…а вы уверены на счет меня?

Его губы растягиваются в улыбке.

— Уверен. А вот уверены ли вы?

На его вопрос сомнение тут же возникает внутри меня. Но сейчас для меня существует единственный ответ.

— Да. Я уверена.

— Тогда никаких проблем.

Мы улыбаемся друг другу, и я довольная встаю, забирая со стола рецензию, и иду к выходу. У самой двери Иван останавливает меня.

— Полин, я очень рад, что вы изменили решение, — в его глазах читается смесь облегчения и доброты.

— Я тоже, — отвечаю, стараясь скрыть волнение, что все складывается, как мне того хочется. — До понедельника, коллега.

— До понедельника, — Иван смеется, заражая меня собственным смехом.

В хорошем настроении направляюсь в раздевалку, переодеваюсь и подготавливаюсь к разговору с лучшей подругой.

Когда я вхожу в нашу кофейню, Дашка уже сидит за отдаленным столиком у панорамного окна. На ней одето черное платье выше колен с длинными рукавами, черные колготки и лоферы, а ее светлые волосы собраны сзади крабиком.

Заметив меня, она улыбается и встает.

— Ну, привет, Полина, — она прищуривает глаза, обнимая меня.

— Привет, — обнимаю в ответ. От нее приятно пахнет вишней. Ее отличительный аромат. — Я так скучала по тебе.

— Я тоже, — она отстраняется первой. — Но зубы ты мне не заговоришь. Садись и рассказывай.

— А что рассказывать? — снимаю куртку и сажусь напротив нее.

— Все и по порядку. У нас времени много. Ты же никуда не торопишься?

— Только если на игру, — улыбаюсь.

— До нее еще пару часов, — Дашка качает головой. — Я слушаю тебя внимательно, моя ты скрытная подруга.

Сделав заказ, я рассказываю Даше о том, что произошло в моей жизни за последнее время, но в этот раз ничего не утаивая. Напоминаю ей о своем списке желаний, с которого все началось. Делюсь тем, как одна случайная новогодняя ночь окончательно изменила наши отношения с Ильей — то, что казалось мимолетным, стало важным.

— Ты же знаешь, я никогда не была фанаткой — случайных отношений, — произношу. — И я пыталась противостоять нарастающему влечению к Илье, но его убеждения и мое желание оказались сильнее.

Рассказываю про ссоры с родителями, которые тянулись долго и выпили из меня все силы. Дашка ахает, когда узнает, что именно моя мать подослала Костю ко мне на занятия.

— Это так глупо и так обидно, — вздыхаю, закрывая глаза от печальных воспоминаний. — Я не понимаю, как мать решила, что через Костю — она сможет меня контролировать? Но в любом случае, я разберусь с ним.

Упоминаю о ситуации с дедушкой, который уже идет на поправку. Делюсь своими переживаниями и опасениями в ту ночь, когда его увезли на машине скорой помощи.

— Даш, это стало последней каплей. Я больше не позволю матери вредить ни мне, ни деду, — подруга сжимает мою руку в знак поддержки. Я с благодарностью киваю.

От грустных новостей перехожу к хорошим. Собственная фитнес студия. Широко улыбаюсь, когда рассказываю о том, как Илья поддержал меня в этом начинании и не только помог с поиском места, то и купил его.

— Я хочу просторное помещение с хорошим освещением и вентиляцией, где каждый сможет чувствовать себя комфортно, — восклицаю я, делая глоток кофе. — Мы планируем набрать профессиональных тренеров, которые не только будут отлично знать свое дело, но и уметь вдохновлять и мотивировать клиентов.

— Я безумно рада за тебя! — лицо Дашки сияет. — Ты же знаешь, чтобы открыть такое заведение, нужно много усилий и четкого план?

— Знаю, — улыбаюсь, чувствуя, как греет мысль о том, что, несмотря на предстоящие трудности, я верю в будущее нашей студии. — Мы сделаем все возможное и невозможное. Для начала запустим рекламу в социальных сетях для привлечения клиентов. Я готова использовать все доступные каналы для продвижения фитнес студии.

Дашка не может сдержать улыбку, чувствуя, как я горю этой идеей.

Обсудив некоторые детали со студией, я сообщаю, что с понедельника начну официально работать тренером у «Алмазов». Не знаю, к чему это приведет, но буду сожалеть, если откажусь и не попробую. Ведь так мало людей и вещей, которые так быстро проникают в душу. Я чувствую, как передо мной распахиваются двери, которые могут привести к совершенно новым открытиям, как в личностном росте, так и в профессиональной деятельности.

— Вот ты даешь, подруга! — с улыбкой произносит Даша, когда я заканчиваю. — И как ты все время столько всего скрывала от меня?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Пыталась сама во всем разобраться.

Подруга поднимает брови, с интересом наклоняясь ближе.

— Ладно, Максимова, я могу все понять, но…но Илья? Ты же его терпеть не могла? Что изменилось?

— Знаю, — слегка улыбаюсь, отводя взгляд в окно. — На самом деле, я и сама не ожидала, что влюблюсь. Когда мы начали наши отношения без обязательств, я думала, что это просто развлечение, ничего большего. Мы просто проводили время вместе…

Даша, попивая кофе, внимает каждое мое слово.

— Но потом я поняла, что между нами возникает нечто большее. Я начала чувствовать, как будто в его присутствии все переживания затихают. Илья стал для меня важнее, чем я могла себе представить. Я стала думать о нем даже тогда, когда мы не находились вместе.

— Если честно, я была в таком шоке, когда Илья рассказал о вас, — Даша качает головой, но на лице у нее улыбка. — Только потом Марк рассказал мне, что догадывался, но не вмешивался.

— Марк действительно не из тех, кто вмешивается в личные дела, — киваю.

— Полин, — с осторожностью в голосе зовет меня подруга. Я поднимаю голову и вижу в ее глазах тревогу.

— А?

— А что вы собираетесь со всем этим делать? — спрашивает она, не отводя взгляда.

Я глубоко вздыхаю и с надеждой смотрю на Дашку.

— Пока мы не торопимся. Мне нравится, как у нас все идет, и я не хочу спешить. Жизнь сама расставит все по местам.

Я верю в это и надеюсь, что все будет хорошо. Мы не можем контролировать все в нашей жизни, но мы можем довериться ей и принять то, что она нам дает. И я уверена, что все будет именно так, как должно быть.

— Но почему ты мне сразу не рассказала обо всем?

— А ты мне сразу рассказала о вас с Марком? — парирую я.

— Хорошо. 1:1, — смеется Дашка.

— На самом деле, — после небольшой паузы отвечаю я. — Я просто боялась, что ты меня не поймешь. Ведь я сначала презирала Илью…

— От любви до ненависти…

— Один шаг.

Мы обе смеемся, и я чувствую, как с моих плеч падает груз, и невероятная легкость зарождается в сердце.

— Но давай договоримся — больше никаких секретов? — с широкой улыбкой предлагает подруга.

— Договорились.

Даша просто кивает, и мы продолжаем разговор, обмениваясь важными моментами. Именно сейчас я понимаю, что, открыв все свои секреты лучшей подруге, моя жизнь действительно начинает меняться.

Илья

Стою в полутемном коридоре арены, чувствуя себя немного потерянным среди суеты подготовки к пресс-конференции перед стартом второй игры в серии плей-офф. Николаич тихим голосом дает последние наставления:

— Помни, что здесь главное — спокойствие. Не поддавайся эмоциям, отвечай четко и по делу.

Я стараюсь сосредоточиться на словах тренера, но в голове крутятся совершенно другие мысли. Я ненавижу эти пресс-конференции. Каждый раз, когда меня вызывают для общения с журналистами, я чувствую себя как будто в клетке. Мне хочется одного — взять клюшку, выйти на лед и просто играть. Все остальное мне кажется ненужной формальностью.

Не понимаю, почему я должен объяснять каждому репортеру, почему мы проиграли первый матч? Они же все видят своими глазами.

Но я знаю, что от меня ждут этих ответов. Я капитан команды, лицо клуба, и должен достойно представить ребят и тренеров.

Когда мы с Николаичем входим в небольшое помещение, где уже собрались представители прессы, я тут же ощущаю, как внутри меня нарастает напряжение. Свет прожекторов ослепляет глаза, камеры тут же направляются на нас. Пройдя к столу, я занимаю свое место рядом с тренером. Перед нами стоит бутылка воды и микрофон.

Позже в комнату заходит капитан и главный тренер команды соперников.

Игнат Федарчук — лидер команды красно-черных, всегда выделяющийся своим высокомерным присутствием. Черные волосы тщательно уложены назад, а острые черты лица придают ему запредельную уверенность, словно он рожден для того, чтобы вести команду к победе. Его глаза, сверкающие, как сталь, излучают холодную решимость и надменность, а заставшая усмешка на губах говорит о том, что он считает себя непобедимым.

Рядом с Федарчуком сидит его тренер Андрей Иванов — мужчина средних лет с зачесанными волосами и ухоженной бородкой, одетый в практичный, но стильный спортивный костюм с символикой команды. Его проницательные глаза излучают обстановку, как будто он может оценить слабые места противника всего одним взглядом.

После формального представления, журналисты приступают к своей работе. Первый вопрос — простой, но одновременно сложный:

— Илья, расскажите, какие чувства вы испытываете после поражения в первом матче?

Я делаю глубокий вдох, стараясь скрыть раздражением, и отвечаю:

— Конечно, поражение — это всегда неприятно. Мы готовились к этому матчу, рассчитывали на другой исход. Но это спорт, и в нем бывают разные моменты. Главное теперь — сконцентрироваться на следующем матче и показать лучшую игру.

Хоть мой голос и звучит уверенно, но внутри я чувствую лишь усталость и желание поскорее вернуться на лед. Но я знаю, что игра продолжается не только на площадке, но и за ее пределами. И если я хочу привести свою команду к победе, а я безусловно хочу, то мне нужно справиться и с этим испытанием тоже.

Отвечая на еще несколько наискучнейших вопросов, я все время слышу тихие перешептывания и насмешки со стороны представителей команды соперников, но Николич предупредил — не поддаваться эмоциям, поэтому я просто игнорирую все это.

Когда очередь переходит к тренеру, я с облегчением выдыхаю.

Николаич излучает спокойствие и уверенность. Его речь четкая и резкая, как лезвие, а уверенные жесты убеждают, что он не потерпит больше поражений. Меня всегда впечатляет с каким умением тренер умеет уверенно формулировать мысли и передавать ту силу, которая способна заразить всех вокруг.

— Мы здесь, чтобы побеждать, — произносит Николаич с достоинством, и в этом простом утверждении заключается вся его решимость и непоколебимость.

— Охотно верим, — с сарказмом тихо произносит Федарчук.

Я слегка подаюсь вперед и поворачиваю голову. Он скрещивает руки на груди и, едва заметно усмехается. Сразу чувствую, как внутри меня поднимается волна раздражения. Сводя брови на переносице, бросаю недовольный взгляд на Федарчука. Но тот продолжает сидеть спокойно, словно ничего не произошло, а его тренер лишь слегка кивает головой, давая понять, что все идет по плану.

— Не реагируй, — произносит Николаич.

— Стараюсь, — бросаю я и возвращаюсь в исходное положение.

Дальше вопросы начинаю задавать представителям команды красно-черных. Они ведут себя высокомерно и даже немного фривольно. Позволяют себе небольшие колкости, которые сказаны достаточно тихо, так чтобы слышали мы, но не журналисты, сидевшие в первых рядах. Эти едкие слова подобны иголкам, вонзающимся в кожу, заставляя меня чувствовать не только еще больше раздраженным, но и уязвимым.

Я понимаю, что нахожусь на грани. Я всем телом ощущаю, как во мне закипает гнев, и изо всех сил стараюсь удержать себя от того, чтобы не ответить на провокацию публично. Камеры журналистов направлены на нас, и любое резкое слово может испортить репутацию команды и клуба.

Но внутренний голос убеждает меня, что нельзя позволять сопернику взять верх психологически. Нужно найти способ дать отпор, не выходя на замки приличия.

Еще какое-то время приходиться слушать, как капитан соперников восхваляет себя и свои достижения. Его голос звенит в воздухе, словно противный сигнал тревоги, выкрикивающий о неоспоримых победах и триумфах, которые, как он считает, делают его команду неуязвимой.

Пока Федарчук продолжает описывать свои «гениальные» маневры на льду, мои мысли все больше смещаются к предстоящему матчу. Мысли о стратегии, о силе команды, о том, как каждый из парней вносит свой вклад в общий успех, становятся более важными, чем призрачные победы, о которых говорит капитан красно-черных. В конечном итоге настоящая слава приходит не от слов, а от игр, и я готов доказать это на практике.

— Игнат, скажите, какой у команды настрой на финал? — задают ему очередной вопрос.

— Мы настроены исключительно на победу. Я крайне удивлен, что нашими соперниками в этом году стала команда, победившая всего один раз и то восемь лет назад, — его голос пропитан неприязнью и насмешкой, а его тренер ехидно улыбается.

Я сжимаю кулаки.

— Мы сильная команда, сохраняющая высокие позиции в турнирной таблице на протяжении всех лет проведения чемпионата.

Закрываю глаза и делаю глубокий вдох, но гнев и раздражение все же берут вверх.

— Мы уже четыре года доходим до финала…

— И четыре года не можете выиграть, — фыркаю я, не сдержавшись. Пускай Николаич за это на меня наорет, но я не могу смотреть, как этот напыщенный индюк без дела кудахчет. — Чего-то вам значит не хватает. Всегда есть команда лучше вас, раз вы уже четвертый год не можете поднять кубок над головой.

И капитан, и его тренер на пару секунд теряются и их улыбки сходят с лиц.

— Что ты сказал? — Игнат первый приходит в себя.

— Да, Игнат, что вы ответите на это? — кричит один из журналистов.

— Вы, правда, вот уже четыре года не можете взять кубок? В чем проблема? — подхватывает второй.

— Почему каждый год вы на втором месте? — допрашиваю капитана соперников.

Игнат гневно смотрит на меня, а я лишь пожимаю плечами. Не я это начал.

— Достаточно, — возмущается Андрей Иванов. — Конференция окончена. Нам пора готовиться к игре. Спасибо за вопросы. До свидания.

Они оба встают и покидают помещение.

— Пойдем, — спокойно обращается ко мне Николаич.

Мы прощаемся с пресс службой и молча выходим из конференц зала, в тишине добираясь до тренерской.

— Роман Николаич, — произношу я, когда мы остаемся вдвоем. — Я знаю, что не должен был…

— Не должен, — он разворачивается ко мне лицом. — Но то, что ты сейчас сказал — одобряю.

— Правда? — удивленно смотрю на него.

— О, еще как, — он кивает. — Два напыщенных индюка.

Я пытаюсь скрыть улыбку от схожести мыслей.

— Иди готовься к матчу. После сказано придется играть в два раза лучше.

— Понял, — киваю и выхожу из тренерской, направляясь прямо в раздевалку.

После разминки мы с парнями возвращаемся и тишина в раздевалке почти осязаема. Обычно перед матчем здесь царит оживление: шутки, смех, музыка, но сегодня все иначе. Мужики сидят молча, сосредоточенно надевая экипировку.

— Капитан, — тихо зовет меня Марк.

— Чего? — поворачиваюсь в его сторону.

— А у тебя с Полиной все серьезно?

Я свожу брови на переносице.

— Ты сейчас об этом хочешь поговорить?

— Ну да, а чего такого? — он пожимает плечами.

— Да и правда, — усмехаюсь и возвращаюсь к надеванию коньков.

Но боковым зрением чувствую пристальный взгляд друга и обреченно качаю головой, снова смотря на него.

— Я серьезно.

— Да, я понял уже, — усмехаюсь. — Почему ты сомневаешься?

— Я не сомневаюсь. Я не хочу, чтобы твое увлечение испортило отношения между всеми нами.

— Это не увлечение!

— А что это?

Я вздыхаю и мои мысли уносятся к малышке, ее смеху, тому, как она улыбается каждый раз, когда мы шутим.

— Это чувства, которые невозможно игнорировать.

— Как же ванильно, — шутливо фыркает Марк.

— Ты сам спросил, — смеюсь.

Друг какое-то время изучает мое лицо.

— Но ты понимаешь, что это может изменить все? — с тревогой в голосе произносит Белый.

Поворачиваюсь к нему, стараясь смягчить его обеспокоенное выражение лица.

— Я понимаю, и именно поэтому стараюсь держать все под контролем. Но когда я вижу Полину, все меняется. Она становится центром, и я не могу остановить это чувство.

Он молчит, его взгляд удивленно направлен на меня.

— Красиво говоришь, конечно, — продолжает друг. — А что будет дальше?

— Откуда я знаю, — усмехаюсь. — Я понятие не имею, куда это приведет, но я точно знаю одно: она — мой приоритет.

Друг кидает на меня пристальный взгляд, заставляя меня улыбнуться.

— Я удовлетворил твое любопытство? — насмешливо спрашиваю я.

— Еще как, — отвечает он с усмешкой. — А я же говорил.

— Говорил что? — свожу брови на переносице.

— Когда ты встретишь девушку и лишь только одна ее улыбка заставит тебя радоваться…

— Теперь я тебя понял, — киваю, и мы негромко смеемся.

Ледяной воздух, проникающий через приоткрытую дверь, напоминает о том, что впереди ждет серьезное испытание.

— Выходим на лед! — голос тренера звучит неожиданно громко, словно гром среди ясного неба. Все начинают двигаться быстрее, проверяя снаряжение и экипировку.

Перед выходом из раздевалки проверяю телефон и вижу на экране несколько уведомлений. Первое сообщение от мамы с пожеланиями удачи и с наставление быть осторожнее. Я улыбаюсь, вспоминая о том, как она всегда беспокоиться и переживает.

Второе сообщение от Полины.

Малышка:

Я в тебя верю!

Просто, но как же мощно. Эти слова придают мне сил и уверенности. Я улыбаюсь, и мое настроение моментально меняется, разгоняя внутри чувство решимости.

Когда выхожу на лед, толпа болельщиков встречает ревом и все тело пропитывается адреналином. Подъезжаю к парням и молча им киваю. Каждый из парней знает, что сегодня будет сложно. На кону стоит не просто очередной матч, а шанс доказать себе и соперникам, кто действительно достоин победы.

Первые минуты игры проходят в напряжении. Мы стараемся удержать инициативу, но противник кажется более подготовленным. За первые семь минут матча мы пропускаем две шайбы. Это удар ниже пояса, который никто не ожидал.

Капитан команды красно-черных, проезжает мимо нашей скамейки, позволяя себе ехидную улыбку:

— Ну-ну, очень заметно, как вы готовы побеждать!

Эти слова слышат все: игроки, тренера и медицинские работники команды.

Я встречаюсь взглядом с Федарчуком, и тот высокомерно проходит по мне глазами. Гнев закипает внутри, заставляя сердце биться чаще. Парни тоже чувствуют это. Чувствуют ту злость, которая превращается в решимость.

Матч продолжается, и теперь мы уже настроены более серьезно, а накал страстей возрастает с каждой минутой. Ощущаю, как напряжение пронизывает все мое тело, но вместо страха это вызывает азарт. Каждое движение, каждая передача становится более точной. Мы не собираемся сдаваться без боя. Игра переходит в совершенно другую фазу, где каждый момент становится решающим. Гол в такой атмосфере может стать переломным.

Я сосредотачиваюсь, слушая свистки судей и крики товарищей по команде. Когда шайба оказывается у моей клюшки, я успеваю быстро окинуть взглядом площадку, оценив возможность для атаки. Сделав два уверенных движения вперед, передаю пас Яру. Он обводит защитников, и мы с ним снова образовываем связку. Сквозь гудение трибун, мы мчим в чужую зону. Когда мы подъезжаем к воротам соперника, сердце стучит так, будто вот-вот вырваться из груди. Снегирь передает мне шайбу и, не теряя ни секунды, ударяя по ней клюшкой, вложив все старания, веру и все свои эмоции. Шайба, описывая красивую дугу, пролетает в верхний угол ворот. Голкипер красно-черных не успевает среагировать, и шайба влетает в сетку.

Радостные крики команды и восторженные возгласы болельщиков заполняют арену. Я не могу сдержать улыбку. Обнимаю товарищей по команде, почувствовав волнение и радость, которые переполняют все вокруг.

Проезжаю мимо своей скамейки, принимая поздравления, и ищу глазами малышку. Когда нахожу, не могу отвести взгляд. Ее темные волосы свободно спадают на плечи, а улыбка не сходит с ее лица. Она одета в привычное джерси и черные джинсы, но даже в таком спортивном наряде ее женственность и элегантность не утрачивается. Ее энергия и позитивное настроение заразительны, а ее глаза светятся от счастья.

Полинка поднимает голову и встречает мой взгляд. Она улыбается еще шире и показывает два больших пальца вверх. Я качаю головой, смеясь и направляясь на смену.

Нам удается выдержать давление соперников, хотя их атаки кажутся бесконечными. Мы обороняемся, отбивая одну за другой опасные попытки пробить нашу оборону.

Наконец, свисток судьи свидетельствует об окончании периода и мы, тяжело дыша, возвращаемся в раздевалку. Только сажусь на свое место, как Николаич сразу начинает раздавать указания на следующий отрезок времени:

— Вы должны играть в свой хоккей! Не давайте им бросать, контролируйте шайбу! — говорит он, сверкая глазами. — Вы можете это сделать!

Тренера покидают раздевалку, оставив нас наедине со своими мыслями. Напряжение немного спадает, но все еще витает в воздухе.

— Капитан, — зовет меня Снегирь. — Что этот придурок имел в виду?

Я смотрю на него серьезно, без лишних слов понимая о ком и о чем он спрашивает.

— Сейчас не время — это обсуждать, — отвечаю я, стараясь успокоиться сам. — Нам надо сосредоточиться на игре.

— Нет, капитан, так не пойдет, — вмешивается Моисей. — Я тоже это слышал.

— Да, там все это слышали, — произносит Коля. — Выкладывай.

Я вздыхаю, смотря на них.

— На пресс-конференции он позвонил себе фривольность, сказав, что не понимает, почему команда, которая побеждала всего один раз и то восемь лет назад, находится в финале.

Мужики молча переглядываются между собой.

— Он так не мог сказать, — уверенно отвечает Виталик. — Я знаю Игната.

— А что врать буду? — смотрю на него в упор.

— Нет, — он пожимает плечами. — Я говорю то, что знаю. Я с ним играл раньше.

— Значит, человек поменялся.

— Ну, не знаю.

— Если не знаешь, не говори, — рявкаю я. — Мужики, давайте готовиться на второй период.

Кто-то кивает, кто-то говорит «хорошо», но на их лицах отражается смесь раздражения и решимости.

Поправляю снаряжения, чувствуя на себе пристальный взгляд Витали Орлова. Не знаю, что от меня хочет, но у меня сейчас совершенно нет ни времени, ни желания на разборки.

Вторая двадцатиминутка начинается резво. Мы боремся за каждую шайбу, за каждый метр льда, за каждый пас и силовой прием. И наша уверенность и настойчивость приносит плоды. Нам удается отыграть одну шайбу и сравнять счет.

Все начинается заново.

Равный счет — это один из самых напряженных и захватывающих моментов в хоккейном матче. В этот период обе команды имеют равные шансы на победу, что делает игру еще более увлекательной для зрителей и сложной для игроков.

В таких ситуациях каждый бросок, каждая передача и каждые защитные действия становятся критически важным.

С равным счетом мы выходим на третий период, вставая на позиции. Игра плотная, мало пространство для броска. Марк заходит в зону и делает передачу на меня, бросая с острого угла, но шайба сходит с крюка моей клюшки и мне приходится ехать к нашей скамейке на смену.

Следующие шесть минут нам не удается выйти из своей зоны, и соперники вновь владеют шайбой, нанеся несколько опасных бросков по нашим воротам, но благодаря, отличной работе Мороза, все попытки заканчиваются ничем.

Я выигрываю вбрасывание и делаю передачу в центр. Шайба проходит мимо защитников и оказывается у Марка. Его ловкость и скорость всегда на уровне. Он вместе с Дэном рвется вперед в чужую зону. Но, к сожалению, их контратака ни к чему не приводит. Красно-черные перехватывают шайбу и быстро организует ответное наступление. Синхронные движения их нападающих заставляют нашу защиту нервничать.

Игрок соперника бросает по нашим воротам, целясь в дальний угол, но Мороз отбивает шайбу плечом, и она летит в борт.

Сидя на скамейке, я снова и снова смотрю на табло. Держа в руках клюшку, я жду момента, чтобы рвануться назад и помочь команде. Наш вратарь действует уверенно, отражая все более и более опасные броски.

Я вылетаю на лед, перехватывая шайбу и запускаю ее вперед. Мы снова в атаке, вновь рвемся вперед. Мысленно прокладываю путь к воротам соперника, ведь каждый момент на счету. Коньки скользят по льду, оставляя за собой тонкие следы, как напоминание о скорости и решимости. Чувствую, как адреналин бьет через край.

Делаю пас на Марка, он обводит двух соперников и снова передает шайбу мне. Обманным движением показываю, что собираюсь делать передачу на пятак, а сам в этот момент резко уезжаю за ворота и наношу удар прямо в цель. Вратарь не успевает переместиться на дальнюю штангу, а их защитник не смог заблокировать мою клюшку. Шайба оказывается в воротах и наша команда выходит вперед.

— Дубль! — радостно кричит Белый, подъезжая ко мне.

Мы обнимаемся и радуемся вместе с остальными ребятами на льду. Трибуну гудят от восторга. Я чувствую бешеный прилив энергии и горжусь своей командой. Но нам не стоит останавливаться, ведь еще впереди половина периода и все может измениться.

— Молодчик! — хлопает меня по спине Николаич.

Я лишь кивают в ответ.

Новое звено выходит на лед и готовится выложиться на максимум. Обе команды обмениваются мощными атаками, но вратари действуют безупречно.

Проходит еще пять минут с начала оставшегося времени, и мы начинаем ощущать усталость, но ни один из нас не собирается сдаваться. Команды меняются звеньями, и на льду происходит настоящая тактическая игра. Тренеры активно подсказывают нам, пытаясь раскусить противников и найти уязвимые места.

Когда время идет к концу, и остается лишь две минуты, мы оказываемся в меньшинстве. Нашего защитника удаляют на две минуты за подножку. Нам удается выстоять против натиска соперника и даже организовать свою быструю контратаку. На площадке царит напряженная атмосфера, и все игроки, кажется, отдают все последние остатки сил.

Когда финальная сирена оглушает арену, я чувствую, как напряжение последних шестидесяти минут мгновенно спадает с моих плеч.

Мы сделали это!

Победа оказалась за нами, но впереди нас ждет еще как минимум три игры, и каждая их них будет не менее важной.

Мы с парнями обнимаемся и поздравляем друг друга. Мы «Ястребы», и сегодня никто не смог остановить наш полет к вершине.

Когда шум стадиона начинает стихать, я замечаю, как родные и близкие начинают спускаться с трибун. Среди всех лиц я сразу нахожу Полину. Она бежит ко мне, сияя от радости, а ее глаза светятся гордостью. Как только она оказывается рядом, я не могу не улыбнуться, глядя на нее, и чувствую, как мое сердце наполняется теплом и любовью. Моя малышка — самое прекрасное, что когда-либо случалось в моей жизни.

Полина бросается мне на шею через борт, крепко обнимая меня. Ее смех такой искренний, что кажется, будто весь мир вокруг нас исчезает.

— Я знала, что вы выиграете! — говорит она, прижимаясь ко мне и быстро целуя. — Ты сегодня был великолепен.

Эти слова звучат для меня громче любых аплодисментов. Сейчас, стоя здесь, среди своих товарищей по команде, я чувствую, что готов на все, лишь бы подарить ей радость снова и снова.

— Малышка, я всегда великолепен, — улыбаюсь в ответ.

— О, как я могла забыть, — смеется она, смотря мне в глаза с искренним восхищением.

Ее энергия проникает в меня, вдохновляя на новые высоты.

Я обнимаю ее крепче, вдыхая аромат.

— Ваниль, фиалка и сандал.

— Что? — смотрю на нее, нахмурившись.

— Ты спрашивал, чем от меня пахнет, — ее губы ползут вверх. — Так вот это ваниль, фиалка и сандал.

— Теперь это мое любимое сочетание, — наклоняюсь к ней, но малышка останавливает меня, упираясь двумя руками о мою грудь.

— Илья, на нас все смотрят.

— Пускай смотрят, — шепчу я. Не в силах оторваться от нее, я чувствую, как ее дыхание становится теплее, а в ее глазах загорается огонек.

— Ты не понимаешь, — все еще сопротивляется мне. — Мы не может позволить, чтобы это стало публичным спектаклем.

— Но разве это не лучшее шоу, которое я когда-либо устраивал? — смеюсь я, поглаживая ее по руке.

Малышка замирает, а потом, кажется, сдается. Ее губы расплываются в улыбке, и я ловлю этот момент, когда искорки в ее взгляде снова загораются.

Я смотрю в ее ярко-зеленые глаза, полные обожания, и чувствую, как сердце останавливается. Малышка не спеша тянется ко мне, и я, словно в трансе, наклоняюсь вперед. Наши губы встречаются. Это не просто поцелуй — это обещание справиться со всем вместе.

Пусть чувства обжигают, пусть страхи терзают, но без этого не будет ни любви, ни настоящей жизни.

Конец