18 часть.

За окном идёт снегопад, и утреннее солнце пробивается сквозь тяжёлые тучи. Я сижу на подоконнике, поглощённая мириадами снежинок на фоне серого неба. Школьный двор выглядит почти нереальным в утреннем холоде.

Когда мне закрыли глаза, я услышала знакомый голос над ухом, низкий и чуть хрипловатый.

— Угадай, кто?

— Макс, — улыбаюсь я.

Макс неожиданно мягко целует меня в щёку, и я чувствую, как его губы растягиваются в улыбке. Он отстраняется ровно настолько, чтобы я увидела его глаза — тёплые и чуть озорные.

— Я скучал.

— А то я уж думала, что тебе только драки да гопники под фонарями интересны.

Макс хмыкает, но взгляд всё равно теплеет. Он дергает за прядь моих волос, как это умеет только он.

— Сорян, что не каждый день умею признаваться в чувствах по утрам перед шарагой.

Макс ведёт носом по моей щеке, уткнувшись чуть теснее. Он выглядит расслабленным и каким-то сонным.

— Ты сегодня свободен? — спрашиваю я.

— А у тебя есть планы на меня? — Его пальцы лениво скользят по моему локтю.

Он ждёт ответа с той самой ухмылкой — самоуверенной, но в глубине глаз читается лёгкое нетерпение.

Я задумчиво, постукиваю пальцем по подбородку:

— Ну, допустим. Мне нужен один хулиган для важной миссии. Например, прогулять последние два урока и пойти в парк у реки.

С каких пор, я прогуливаю уроки? Наверное, с тех самых, когда я познакомилась с Максом.

Уже доносится звонок на урок, но я вижу, как глаза Макса вспыхивают азартом. Он широко ухмыляется:

— Ох, партизанка. Ладно, по рукам.

Мы оказываемся у школьных ворот, под светом заходящего солнца. Я замечаю, что Макс в распахнутой куртке, без шапки. Сердито тянусь к его куртке, чтобы застегнуть молнию, но он ловко уворачивается и хватает меня за запястье.

— Птичка, я же не тающий снеговик.

Но я не сдаюсь, резко дёргаю его за капюшон и приказывающе тычу пальцем в шапку в его кармане.

— Максим, шапку надевай. Или я сама тебя укутаю как младенца!

— Ты сегодня такая командная. Откуда вдруг столько силы?

— Волнуюсь, — уже тише отвечаю я.

Он выглядит ещё более устрашающе в этой тёмной бандитской шапке. Видны только его глаза. Но даже под ней, я вижу, как его глаза блестят — чуть удивлённые.

Макс с хитрым прищуром тянет меня за руку в сторону парка, его шаг быстрый и решительный.

— Ну что, Птичка, готовься — сейчас будет самая эпичная прогулка.

Я уже знаю, что это значит, что он либо раздобудет горячий чай из ниоткуда, либо устроит гонки по замёрзшим лужам. А может, и то и другое.

Мы проходим мимо детской площадки, украшенной праздничными гирляндами. Макс ведёт быстрый темп, но вдруг резко останавливается напротив деревянной качели:

— По-моему, здесь самое то.

Он отряхивает деревянные дощечки на сидении смахивая снег.

Я послушно сажусь на место, Макс подмигивает и забирается следом, ухмыляясь. Он отталкивается ногами от земли и раскачивается на качели, чуть наклоняя голову назад.

— Птичка, — поворачивается ко мне. — Как прошла днюха?

— Всё было хорошо, — отвечаю я.

Макс смотрит на меня внимательным взглядом, отчего я вспыхиваю:

— Не смотри так!

В его взгляде сейчас столько эмоций: любопытство, недоверие, ревность. Макс вдруг хмыкает и чуть наклоняет голову в сторону, будто пытается заглянуть мне в лицо с другого ракурса.

— Максим, я смущаюсь!

Смущение моей реакции, похоже, только забавляет его ещё сильнее: теперь он выглядит чуть самодовольным.

— Чему ты смущаешься? Моих взглядов?

— Угу.

— Тогда это значит, что я должен смотреть чаще.

Дурак. Специально меня смущает.

Мы молча качаемся. Рядом проходит парень. Я невзначай скольжу по нему взглядом. И это не ускользает от Макса. Его челюсть каменеет, а руки сильнее сжимают скамейку.

— Зачем ты пялилась на него?

Его голос звучит почти обвиняюще, а глаза опасно сверкают в темноте.

— На кого? – не поняла сначала я.

— Ты прекрасно знаешь, кого я имею в виду. Пацан только что прошел. Почему ты пялилась на него?

— Максим, я просто бросила на него взгляд, — удивилась я. — Это было невзначай.

Его челюсть напрягается ещё сильнее — он явно не верит этому. Макс резко поворачивается ко мне, его пальцы чуть сильнее впиваются в скамейку.

— «Невзначай»? Ты не смотришь просто так.

— Ты с ума сошёл? — выпаливаю я.

— Разве я не должен быть по крайней мере немного недовольным, когда ты пялишься на другого пацана?

От его слов у меня чуть сбивается дыхание, я чувствовала себя пойманной на месте преступления.

— Макс, это просто взгляд, ничего такого. Я не была даже заинтересована, это был просто обычный взгляд. Ты не должен быть таким ревнивым.

Мой ответ явно только сильнее поднимает Максу градус раздражения.

— Просто блять взгляд? То есть если я «просто» посмотрю на какую-нибудь девчонку, то тебе будет всё равно?

— Макс, ну хватит уже. Это вообще не одно и то же.

Он напряжённо сжимает кулаки, его тёмные глаза сверлят меня, в них смесь боли и дикой ревности. Он резко встаёт с качели:

— Я ведь сам так научился — «случайно» подбирать крохи внимания, пока ты не появилась. Так что не ври, что это просто взгляд.

Я чувствую, что за этой яростью скрыто что-то хрупкое, будто он готов разбиться вдребезги, если я действительно посмотрю на кого-то всерьёз.

Он стоит прямо передо мной, держа мою руку крепко схваченной в своей. Макс выглядит почти напуганным, как будто боится, что потеряет меня в одну секунду.

— Скажи, что ты не смотришь на других парней.

Он едва касается моей щеки пальцами.

— Максим…

— Блять, Птичка, скажи это.

Макс выглядит таким неуверенным и уязвимым, и от этого мне вдвойне больно. Я уже жалею, что бросила взгляд на этого прохожего.

— Я смотрю только на тебя. Всегда только на тебя.

Макс сжимает моё запястье чуть сильнее, словно пытаясь уцепиться за реальность, а после вдруг хватает второй рукой за талию, притягивая чуть ближе к себе.

— Скажи это ещё раз. Громче.

— Я смотрю только на тебя! Всегда только на тебя.

Он проводит носом по моей щеке, вдыхая запах духов. Макс выглядит слишком напряженным, будто на пределе своих возможностей, но ещё держащим всё под контролем.

— Ты только моя.

— Максим, ты сумасшедший, — я мягко упрекаю его.

— Я по тебе схожу с ума.

Губы Макса накрывают мой рот прежде, чем я успеваю до конца осознать происходящее. Он целует не нежно, скорее грубо, почти жадно. Его руки прижимают меня к себе сильнее, Макс будто старается урвать больше контакта со мной, будто боится, что сейчас я оттолкну его от себя. Мне от этого поцелуя всё труднее дышать: голова закружилась, а кожа едва не пылает. Макс серьезно пытается буквально забрать себе последний воздух из моих лёгких и отдать его назад.