17 часть.

Я сижу за праздничным столом в окружении родственников и гостей. Родители обсуждают что-то с друзьями отца, а Никита — именинник — ловит мой взгляд и улыбается.

Я украдкой изучаю Никиту, пока тот оживлённо жестикулирует за столом. Он изменился. Раньше был веснушчатым дрыщом с вечно растрёпанными соломенными волосами. А теперь высокий (уж точно выше меня), плечи стали шире , сразу видно, что спортом занимается не просто так. Волосы всё ещё светлые, но уже не мальчишески-белокурые, а скорее тёплого пшеничного оттенка. И стильно уложены, никаких торчащих в стороны прядей. Лицо больше не круглое и детское. Скулы чётче, челюсть твёрже. Даже нос будто бы стал прямее или это он просто перестал его морщить?

Особенно меня цепляет другое: в уголках глаз остались те же ямочки при улыбке — единственное напоминание о том самом «сопливом мальчишке».

Никита подливает мне сок:

— Давно не виделись.

— Я помню тебя маленьким сопливым мальчиком, — дразню парня я.

— Теперь я уже мужчина!

Я ловлю его взгляд, улавливая в нём одновременно и мальчишеский задор, и уже мужскую дерзость.

— Мужчина, значит? И как, много у тебя уже девушек, большой мальчик?

— Эй, Титова, нечего меня смущать! — возмущается Никита. — Я достаточно популярен среди девушек.

— Я шучу, — хихикаю я.

— А если серьёзно? Ты бы сама сейчас со мной пофлиртовала, не будь я тем самым «сопливым мальчиком»?

— Ой, Никитка, тебе ещё лет пять надо вырасти, чтобы флиртовать с тётями.

— Так я вообще довольно популярен среди девочек моего же возраста.

— Девушка есть? — с интересом спрашиваю я.

Никита слегка краснеет, но кивает:

— Была, но расстались.

— А у меня есть парень, — гордо отзываюсь я.

— И как давно вы вместе?

— Уже как два месяца.

— А зовут как?

— Макс, — улыбаюсь я.

Никита не смог ответить. Мама Никиты подошла к столу, держа фотоаппарат в руках, и громко сказала:

— Ребята, давайте сделаем большую общую фотографию на память!

Она переключила режим на широкоугольный, чтобы уместить всех в кадр.

— Полина, дорогая, встань рядом с именинником! Пусть будет кадр на память.

— Мам, сфоткай ещё и на мой телефон нас! — просит Никита, достав свой мобильник. — Выложу в историю.

— Хорошо, давай тоже сделаю пару снимков на твой телефон. Вы двое такие очаровательные вместе.

Я смущённо улыбаюсь. После фотографий, мы садимся за стол.

— Ой, Никит, ты так вымахал! — завожу тему для разговора я. — Как тренировки? Всё ещё в футбол играешь?

Мама Никиты оживляется:

— Он теперь даже капитаном команды стал. Или ты не в курсе?

Никита сжимает вилку и бросает на меня взгляд: «Ты хитрая…» Но родители уже обсуждают его спортивные успехи.

За столом идёт оживлённая беседа: родители обсуждают работу, кто-то делится новостями о соседях, мама Никиты рассказывает историю из его детства. Я подхватываю разговоры, смеюсь вместе со всеми и пробую угощения.

— Дядя Саша, а помните тот случай, когда мы с Никитой случайно заперлись в гараже? – хитро прищуриваюсь я.

Все вокруг смеются — ситуация действительно была забавной.

Никита поддерживает тему:

— Это ещё что! Зато потом ты рассказала всем в садике про мой провал с фейерверком. С того раза я ещё долго никому фейерверки не показывал. Дурная ты девчонка была.

Я с саркастичной театральностью кладу руку на сердце и делаю "оскорблённое" лицо:

— Ой, простите великодушно, ваше величество Никита Первый! Как же я посмела рассказать правду о вашем великом пиротехническом провале. Может, вам ещё памятник поставить за героическое терпение детских насмешек?

За столом снова хохочут. Никита бросает в меня кусок хлеба, но попадает в тарелку моего отца.

Отец поднимает бровь:

— Вырос, а метать так и не научился.

Я кладу хлеб обратно в тарелку парня и хихикаю:

— Вот, ваше величество. Ваша корона. Кажется, вам пригодится больше для поддержания авторитета.

Отец Никиты фыркает в салфетку, а сам Никита уже краснеет, но сквозь зубы выдавливает:

— Когда-нибудь я тебе отомщу. Лучше бы ты про фейерверк молчала!

Гости смеются, а Никита делает вид, что задушит меня салфеткой, но под столом его нога неожиданно находит мою и легко пинает в ботинок. По-дружески.

Минуты тянутся медленно, и мне скоро становится скучно оттого, что взрослые долго обсуждают что-то. Я украдкой покидаю зал и выхожу на балкон подышать свежим воздухом. Лёгкий ветерок приятно щекочет лицо, разметав пряди волос. Я выдыхаю, в зале было как-то душно от громких разговоров и смехов, а здесь, на балконе, наконец-то можно посидеть в тишине.

Что я там говорила про тишину? Я чуть вздрагиваю, отвлекаясь от своих мыслей, и поворачиваюсь, услышав скрип двери. За ней оказывается Никита и он медлит у порога и выглядит немного смущённым. Он подходит ближе и встает рядом у перил балкона, не решаясь начать.

Поэтому я улыбаюсь ему:

— Ты так вырос.

Никита выглядит немного смущённым и улыбается в ответ, с теплом посмотрев на меня:

— Да не говори. Года летят. Когда-нибудь ты совсем как карлик будешь по сравнению с моим гигантским ростом!

Я закатываю глаза, но губы всё равно растягиваются в улыбке. Я слегка отстраняюсь и бросаю на него шутливый оценивающий взгляд.

— Ох, да ты уже воображаешь себя баскетболистом? Главное не задирай нос слишком высоко, а то ещё споткнёшься о своё великое эго.

Никита фыркает и легонько толкает меня плечом. Мы оба знаем: сколько бы он ни вытягивался вверх, для меня он всегда будет тем самым веснушчатым мальчишкой с провальным фейерверком.

— До сих пор любишь футбол?

Никита сразу оживляется чуть больше, когда речь заходит о футболе. Он серьёзно кивает:

— О чём разговор! Конечно, люблю. Может, пока я и не стал каким-нибудь известным футболистом, но по-прежнему очень этим увлекаюсь. Ты же помнишь…

Повеселев, он чуть наклоняется над перилами и указывает куда-то в сторону пары полей. Я слежу за его взглядом и замечаю две небольшие футбольные площадки в отдалении от дома.

— Там у меня до сих пор есть небольшой импровизированный полигон для тренировки.

— Это хорошо, что ты осуществляешь свою мечту футболиста, — улыбаюсь я.

Никита задерживает взгляд на воротах, лицо его смягчается, где-то между ностальгией и тихой гордостью.

— А ты…, — внезапно поворачивается ко мне. — Ты ещё помнишь, как ты стояла на этих самых воротах и орала, что я бью слишком сильно?

— У тебя же всегда была такая сильная нога — все мои защитные перчатки чуть не лопались от твоих ударов.

— Ну, я старался. А ты сама-то помнишь, какими прыжками отбивалась?

— Футбол не моё! — фыркаю я. — Я вообще-то девчонка, а не мальчишка!

Никита посмеивается и качает головой, вспоминая мои попытки стать вратарем.

— Да, девчонка, с этим я согласен. Ты не просто девчонка, а крошечная малявка, которая пыталась тогда отразить мои мячи. Думала, тебе прыжки помогут.

— Во-первых, "малявкой" я уже не являюсь, спасибо. А во-вторых, может, мне просто хотелось показать тебе твое место под солнцем?

Никита хохочет:

— Так это ты пыталась прыгать выше мяча?! Ну окей.

Наступает тишина, но не тяготящая или гнетущая — скорее приятная. Я впервые за время вечера расслабляюсь, просто наслаждаясь тихим моментом.

Солнце уже садится, окрашивая небо в алые, оранжевые и фиолетовые оттенки. Никита выглядит совершенно спокойным, как никогда — даже не замечает, что все это время он держит меня за локоть. Он не спускает взгляда с заходящего солнца, когда вдруг тихо произносит:

— Знаешь, я всегда любил закаты. Это волшебная пора, когда день встречается с ночью — такой контраст света и тьмы, красок и тишины. В это время мир будто замирает.

Я невольно поворачиваюсь в его сторону, удивленно мигнув, обычно Никита не был из болтливых по части таких вещей. Но у меня нет желания его перебивать, я заинтересованно слушаю, чуть прикрыв веки. Он выглядит таким задумчивым, чуть мягким в этот момент.

— И даже мы с тобой не спорим в такие моменты. Видишь, какая магия?

Никита фыркает, но не отрицает.

— А знаешь, иногда мне кажется, что закаты — это как моменты между «что было» и «что будет».

Он не договаривает. Воздух вокруг будто наэлектризовался. Где-то внизу смеются гости, звенит посуда, но здесь, на балконе, время словно остановилось.

Я наклоняю голову, устремив взгляд куда-то вдаль.

Мы вернулись домой после вечеринки и папа небрежно бросает вопрос, словно между делом, но взгляд внимательный.

— Ну как тебе Никита?

Подмигнув, добавляет шутливым тоном.

— Кажется, он сильно вырос, да?

— Ну, нормальный парень. А тебе он не понравился?

— Да нет, понравился. Просто интересно стало, как ты к нему относишься теперь. Всё-таки вы столько лет дружили.

— Пап, у меня есть Макс, — коротко добавляю я.

— А, да-да. Твой верный Макс. Как он там, кстати?

Папа вроде как принял Макса, но ничего по этому поводу не говорит. Я вижу, что ему не нравится тот факт, что я встречаюсь с Максом.

— В порядке.

— Никита между прочим, — заметно растягивает слова. — Ведь не просто «вырос». Парень и правда стал. интересным. Ты не находишь?

Мама из кухни громко перекладывает кастрюли — явный намёк, что она слушает.

— Пап, хватит, — отрезаю я. — У меня есть Макс.

Направляюсь в свою комнату и закрываю дверь.