Глава 10. Разборочная

— Да никого в этом лесу не живёт, — приземистый оборотень (я пока не понял его зверя), поправил перекинутую через плечо пару тушек зайцев. — До самого Саутволда тут дальше по реке никого нет. А это полдня пути вам.

Мы с Матильдой переглянулись. Лошади, которых мы остановились напоить у колодца, зафыркали, будто насмехались.

Метка на нашей карте расходилась с показаниями оборотня. Добирались мы от Экзитера до этого Бейквелла два дня. Точнее, уже почти два с половиной. И это небольшое поселение в два десятка домов, состоявшее почти всё из оборотней, было последней достаточно крупной точкой на нашем пути.

Мы бы доехали сюда и раньше. Если бы не наши регулярные остановки на отдых. И не только отдых.

Первое время я замирал, когда Матильда, проходя мимо, проводила по моей руке или ещё как-то касалась. Для меня такой постоянный контакт был непривычен. Всю жизнь прикасаться ко мне опасались. Особенно первое время, пока я плохо контролировал свои силы и мог размагичить всё подряд. Осматривающий меня регулярно маг даже предупредил, что во время неконтролируемой вспышки я могу размагичить целого дракона. Потому что сама сущность дракона — это магия.

В итоге, мое личное пространство не рисковали «посещать» и близкие родственники. Видя такое, даже прислуга из людей, которым я вроде как не мог навредить, предпочитала не рисковать.

А тут постоянное нарушение этого «правила». Да я практически не шевелился, пока мы ехали на поезде.

Уставший от ночной прогулки Маник занял всю полку Матильды и спал, урча и иногда подёргивая лапой. А ведьмачка перебралась ко мне. Её прическа, несмотря на утренний душ в гостинице, ещё немного пахла костром, который мы разжигали в лесу, ожидая мантикора.

Матильда могла лечь, положив мне голову на ногу и что-нибудь рассказывать или просто потереться щекой о плечо. Поцеловать. Зарыться пальцами в волосы. Или даже под одежду.

Помню, увидев лоточника со сладостями на одной из станций, вышел (а не сбежал, как подначивала ведьмачка, увлёкшаяся медленным расстёгиванием пуговиц на моей одежде), чтобы купить вишни в сиропе. Этого лакомства не оказалось, но по совету торговца я приобрел шоколадное печенье, сделанное по фамильному рецепту.

Покупку в кульке положил на столик в нашем купе молча. Если б не ведьмаческое любопытство, наверно, ничего бы не сказал, чувствуя разочарование, что не нашёл, что надо.

Печенье, кстати, Матильде понравилось. Настолько, что она потом устроилась на моих коленях и долго целовала. По-разному. То мягко, то касаясь языка языком, то улыбаясь прямо в мои губы. И всё это со вкусом шоколада.

Как оказалось, рядом с ведьмачкой мой самоконтроль терял весь контроль. Оставалось только само-, состоящее в основном из самостоятельных реакций тела. Матильде особенно нравилось, когда через зрачок выглядывал мой дракон. И последующая реакция моего тела.

Поэтому, когда мы в Экзитере арендовали лошадей и доехали до первой остановки в лесу… Я снял с Маника ошейник и попросил немного погулять, оставляя нас наедине с ведьмачкой.

Сотворить всё, что я успел вообразить за сутки пути в поезде, мне не удалось и за два дня. Ночевать мы останавливались один раз на постоялом дворе, а один — заплатив старосте за комнату на ночь. С легендой о брате и сестре мы благополучно расстались. Но тут Матильда просто спала рядом. Для меня это тоже было непривычно, но почему-то я легко засыпал.

Зато за дневной переход в нашем распоряжении было множество возможностей. Матильда с завидным постоянством меня провоцировала.

Хотя на последней нашей остановке она уже удивилась, когда я снял её с лошади и прижал к дереву.

— Я же ничего такого не делала!

— Как это не делала? — парировал я, расшнуровывая платье. Матильда, кстати, мне помогала. — А как ты ехала? А ногой меня недавно кто задел? А помнишь, как воду пила? И капелька воды отсюда, — я коснулся губы, — стекла прямо сюда, — мой палец ушёл за уже распахнутый ворот одежды.

— Подождите, хоть я уйду, — пробурчал Маник, сбегая на прогулку в лес. — Дорвались…

Вот и занял полуторадневный переход до Бейквелла у нас два с половиной дня.

— Что тут такое, Джейк? — рядом с колодцем остановилась женщина с парой вёдер. Широкий костяк наводил мыслями на клан медведей. Обращалась она не к нам, а к оборотню с зайцами, на нас посматривая лишь искоса.

— Да вот, Джина, спрашивают, не живёт ли кто у нас неподалёку в лесу, — пояснил названный Джейком.

— Так уже лет пятьдесят никто не живёт, — удивилась женщина, с лёгкостью накручивая цепь на ворот колодца. — Раньше травница была, Хелена. Девчонка совсем. Там жила, полчаса до той опушки идти, — махнула она рукой в сторону густого ельника. — Дом старый, ещё от прошлой лекарки — наставницы её, достался. Потом и сама Хелена сгинула, и дети стали пропадать в той стороне. С тех пор туда если и ходим, то не поодиночке. И даже так, то в болото попадёшь, то выйдешь где-нибудь с другой стороны деревни, но через неделю.

Матильда поблагодарила за информацию, а меня посетило чёткое предвкушение, что именно туда нам и придётся ехать.

Карта, выданная Организацией, являлась артефактом — на ней можно было приближать объекты. Конечно, не до подробностей, но символическое обозначение точки дома можно было рассмотреть. Только пользоваться этим помощником могла только Матильда. А я — нет. Издержки моей антимагии. Но в этот раз я не пустил её ехать первой. А близко растущие деревья не позволяли ехать рядом. И если какие-то тропинки недалеко от деревни были вытоптаны, вскоре нам осталось лишь условное направление.

Когда мы не вышли к опушке ни через полчаса, ни через час, а под копытами лошадей зачавкала болотная жижа, я спешился.

Сапоги легко погрузились в мягкую почву, зато и след от наших животных должен был остаться. Не сговариваясь с Матильдой, мы молчали. Пока нам хватало лишь взглядов и жестов.

Лошадь Матильды я привязал к своему седлу, а сам вёл своего мерина под уздцы. На меня не действовала магия, и теперь я видел, как мы ходили не просто кругами, а какими-то спиралями. Хотя все это время казалось — шли мы прямо. По крайней мере, солнце на небе не меняло своего положения, а выбранные для ориентирования высокие деревья никуда не бегали.

Далёкий стук топора не то чтобы удивил. Или мы снова возвращались к Бейквеллу, или не зря тут столько путалок стояло. Ориентироваться на новый звук было сложно — он шёл то слева, то справа. Но тут уже, возможно, искажал сам лес.

Иногда я смотрел на Матильду. Та хмурилась. Показывала рукой направление, куда предлагает двигаться, и то и дело трогала, не пропал ли её ридикюль, пристёгнутый к луке.

Неожиданно ели закончились. Обычно лес какое-то время рос смешанным, перед тем как перейти к другому типу деревьев, а тут вот за спиной хмурые разлапистые ели, а следующим шагом светлые стволы и ярко-зелёная листва.

Топор стучал все более чётко, Матильда тоже спешилась и теперь шла рядом. Верхом остался ехать только Маник.

Также неожиданно закончился лес, и мы вышли на опушку.

Дом и правда выглядел уже старым, но таким основательным, что, кажется, даже если он со временем уйдёт под землю (куда уже начало погружаться первое бревно сруба), в нём всё равно можно будет жить.

Звук топора нам слышался не случайно. Это Оливер (если судить по фото в личном деле) колол дрова. Но не сам. Странное сооружение, хрустящее и пыхтящее, делало это за него. Надо было только вовремя подставлять чурку.

Мужчина был настолько увлечён (или настолько не ждал гостей), что заметил нас не сразу. К тому же был занят достаточно шумным делом.

Похоже, артефактом всё-таки надо было управлять, и в этом Оливеру помогало непонятное для меня сооружение из ламп и шестерёнок на левой руке. Крепилось всё это кожаными ремнями и выглядело громоздко. Но видно было, что Уоллису это привычно.

Вообще, если бы не странные путалки, выглядела представшая перед нами картина очень обыденно. Деревянный дом, какие-то пристройки, небольшой огород без оградки, плетёный курятник и светлый лес. Артефакт для колки дров несколько выбивался из этой идиллии, но чем только люди не балуются. Особенно, если они маги.

— Вы кто? — искренне удивился Оливер, когда мы подошли достаточно близко. — Малышка? — рассмотрел он Матильду, и изумление в его голосе просто зашкалило. — Тебя же пожизненно посадили.

Рядом со мной зашипела Матильда. Та самая, что Малышка. И я не то, чтобы был готов сдерживать ее возмущение. Скорей помог бы подержать Оливера, пока ведьмачка с ним разбирается.

Но нельзя. Нам же надо доказать, что вина Матильды в деле с вампирами если и есть, то незначительная. А для этого настоящий виновник должен жить.

— Как ты меня нашла? — продолжал удивляться Оливер, перебирая пальцами в железной перчатке.

— По запаху па́дали, — шипящие звуки становились всё более четкими. Если бы я не знал, что Матильда — ведьмачка, стал бы подозревать в ней оборотня-змею. — Так воняет обман.

— Какой обман? — Уоллис даже замер. Похоже, за несколько минут он выполнил годовую норму по удивлению.

— Зачем ты мне рассказал про вампиров, убивших твою семью?

— Ах, это, — маг поправил и так аккуратно лежащую чёлку. Даже живя лесу, он одевался в брюки, светлую рубашку и жилет. — Я так полюбил тебя, что был готов придумать что угодно, чтобы удержать рядом. Приближалась осень, и ты бы перестала ходить за своими травами. А я видел, как ты ухаживала за своим больным котом, и решил, что это поможет. Кстати, этот кот выглядит получше. Даже жаль убивать такое красивое животное.

В следующий момент он направил перчатку на Маника, а потом резко на меня. За спиной что-то загрохотало так, что мой конь, которого я все ещё держал под уздцы, присел на задние ноги, а потом рванул с места с небывалой прытью. Меня дёрнуло за ним, выворачивая запястье, поэтому я не сразу понял, почему заболела и вторая рука. А из неё торчала стрелка с красным оперением. Лошадей я всё-таки упустил.

Оливер уже лежал на земле, а сверху его придавливал Маник. Учитывая, что личина ещё была на месте, смотрелось это гротескно — не такой большой кот стоял на человеке. Но я понимал почему Уоллис не пытался подняться. Там бы вспомнить, как дышать.

— Матильда! — успел я окликнуть ведьмачку. Знаю, что за своего фамильяра она может легко убить, поэтому напомнил: — Он нужен нам живым.

— Заче… — попыталась уточнить она у меня, как раз положив руку на горло Уоллиса. Но тут Матильда рассмотрела стрелку, которую я уже выдернул и крутил зачем-то в руках. — Яд! — мгновенно поняла она. — Какой?! — а этот вопрос уже был задан Оливеру. Матильда даже немного руку убрала с его горла.

— Экспериментальный, — мило улыбнулся Уоллис. — Но не волнуйся, он умрёт быстро, если не от ранения, то артефакты-охранники закончат. Давно мечтал их проверить, и никак случай не выдавался.

А я резко ощутил, что устал. И пожалел, что конь мой сбежал — сейчас бы облокотиться на него.

— Ложись! — закричала Матильда, и я с удовольствием выполнил эту команду. Даже если это относилось не ко мне.

Пользуясь тем, что Матильда отвлеклась, Оливер сжал металлический кулак. Удар по телу Маника, отбросил мантикора в сторону, как сломанную игрушку. Короткий мявк перешёл в болезненное шипение.

Матильда в это время доставала из своего ридикюля колбы неизвестно с чем и швыряла за мою спину.

Последняя явно не долетела — ведьмачка вздрогнула всем телом, как будто ударили по ней.

Всё. Я понял, что больше не могу сдерживать дракона. Это у меня сознание мутилось, а этот зверь знал точно — надо порвать всех, кто посмел тронуть Матильду и Маника.

Оборот произошёл мгновенно, расшвыряв куски артефактных охранников Оливера по всей поляне. С чем не справилась моя туша, разнесла вспышка антимагии.

И теперь, глядя на всё происходящее сверху вниз, я видел, как поднимается потерявший личину Маник. Уже в полной своей чёрно-боевой ипостаси. Даже дракон с уважением посмотрел на ядовитый шип и когти.

Глаза Матильды окончательно почернели, волосы выбились из аккуратных кос, извиваясь, как змеи. И пока Оливер пытался понять, почему артефакт на его руке стал неподвижной металлической броней, он оказался пойман за шею и вздёрнут над землей, насколько позволяла длина руки ведьмачки.

— Не смей! — пронзительный крик остановил на миг даже меня — столько в нем было уверенности и ненависти.

В Матильду прилетел какой-то мешок, порвался, ударяясь о бок, и в воздух взметнулось чёрное облако. А в следующий миг ведьмачка начала чихать. Да так, что и добычу упустила. Я сунулся было поймать Оливера и ничего, что зубами. Тут уже не до сантиментов. Но его перекрыла собой высокая, стройная девушка, оскалившись на меня острыми зубами.

Я замешкался, тоже вдохнул взвеси и… чихнул. Хорошо, что в сторону, а то бы у всех присутствующих была бы глупая смерть.

Девчонка, прикрывавшая собой Оливера, крутила в воздухе какие-то фиги и просто фигуры и, похоже, очень удивлялась, что у неё ничего не получалось. Она ещё не поняла, что я вырубил всю магию вокруг себя. Хотя какие-то невзрачные искорки всё-таки стали вылетать, тут же осыпаясь на траву. Сильная девочка. Стоит поторопиться. Снова бить «кувалдой» рядом со своей ведьмачкой я не хотел.

Матильда за это время успела достать из ридикюля не только платок, но и что-то избавившее её от неконтролируемого чиха.

— Я так подозреваю, Хелена, — посмотрела ведьмачка на щит Оливера слезившимися глазами. Отчего казалось, что она плачет, и это заставляло нервничать моего дракона. — Ты хоть понимаешь, кого ты прикрываешь? Он воспользуется тобой и бросит, спасая свою шкуру.

Рядом с ведьмачкой встал чёрный мантикор, удостоившись удивлённого взгляда от Оливера и Хелены. Да, это точно был не белый и пушистый котик.

Травница даже какое-то время слушала слова Матильды. И только потом я понял, что девчонка копила силы. Она резко выдвинула в нашу сторону руки, скрючив пальцы. И Матильду затрясло, она заскребла по шее, как будто что-то мешало ей дышать.

Стой, чешуйчатое!

Но было поздно. Дракон просто раздавил два тела одной лапой. Хелена ещё успела удивиться, что на меня не подействовала её магия, перед тем как её размазало по земле.

Всё. Вот что за импульсивная скотина?! Теперь же не доказать вину Оливера! Я не некромант, и труп нам ничего не скажет.

Дракон убрал лапу, даже испытывая долю смущения. Наравне с брезгливостью. Для него было важно лишь то, что его ведьмачка сидела на земле и вновь могла дышать.