Глава 15.

Игнат

Она уходит, а я пошевелиться не могу. Всего сковало. Дышу с трудом.

Оцепенел весь от осознания, что окончательно потерял доверие женщины, которую люблю.

Да и не остановлю я ее. Нет, остановлю конечно, но это будет насилием.

Пускай едет к отцу. Остынет хоть немного. Я не имею права ее удерживать. Не сейчас.

Пробыв в квартире еще около десяти минут, я спускаюсь вниз и вижу, что ее машина стоит. Она на ней не поехала, потому что я ей ее подарил. Именно поэтому.

Она правда меня бросила.

Она не вернется.

Запрокидываю голову, ловя лицом снег.

Что же я натворил...

Но кем бы я был, если бы отрицал связь с Юлей?

Я и так заврался. Столько скрывал от нее правду о Юле, детях… Как идиот верил, что ей об этом никогда не узнать. Будь моя бывшая нормальной женщиной, я бы, может, и сказал Даше. Но я знал, как будет.

Отчаяние сменяется яростью. Я сажусь в свою машину и еду к Юле. Дети должны быть сейчас уже дома, но мне плевать. По комнатам разгоню.

Юля дала мне на всякий случай ключи от квартиры, но прежде я ими не пользовался. Сейчас использую, так как хочу, чтобы мой приход был неожиданным. Уже во дворе я понимаю, что она вернулась домой. Вон ее машина стоит.

Поднявшись на четвертый этаж, я сам открываю дверь, вхожу в квартиру.

Юля вбегает в прихожую в шелковом халате и смотрит испуганно.

— Что случилось, Игнат? Ты почему не позвонил в дверь? Нет, я не против, что ты сам вошел. Просто... напугал.

Молча захлопываю дверь.

Обернувшись, вижу и Милу, появившуюся в какой-то до невозможности короткой черной юбке и красных колготках. Похоже, ее мать не против, что она так ходит в школу.

— Мила, иди к себе, — говорю дочери, которая стоит хлопает глазами. — Ты меня слышала?

— Мам…

— Не мамкай, — рявкаю. — В комнату. Живо.

Ее сдувает как ветром, а потом раздается сильный хлопок двери. Характер мне свой показывает.

— Приехал нас тут всех воспитывать? — встает в позу Юля.

— Только тебя. И не воспитывать. А наказывать, — делаю к бывшей несколько шагов.

— Это за что? — прищуривается, напрягаясь.

— Ты знаешь за что, — рычу, продолжая надвигаться. — Ты какого хрена Даше наговорила?

— Она сама меня вызвала. Сама захотела услышать правду. Разве мы с тобой не спали, м? — наклоняет голову немного в сторону.

Смотрю в глаза этой лживой сучке и еле сдерживаюсь.

А я ведь хотел по-хорошему... Несмотря на все, что было.

— Знаешь, я с неделю где-то винил себя во всем, ночей не спал, а потом понял, что это все ты.

— Не поняла? — приподнимает бровь.

— Что было в том чае?

— Чего?..

— Не зли меня, Юля. Все равно мне теперь Даше ничего не доказать, так что можешь признаться.

— Мне не в чем признаваться. Но ты можешь себя утешать тем, что ты этого не хотел, но ты хотел. Чай был обычный. Черный. Как ты любишь.

— Я был не пьян, но проснулся утром в твоей постели.

Голым, черт подери. И ни черта не помню!

— Да, ты сладко и крепко спал. Но что там по поводу моего наказания? — складывает руки под грудью. — Я слушаю тебя, Игнат.

Для нее все это шутки. Она не чувствует себя ответственной. Ни за что она никогда не чувствовала себя ответственной. Сначала папочка ее с ней носился, потом я… Хватит.

— Все очень просто, Юля. Ты меня больше никак не касаешься.

— Опять-таки не понимаю.

— Поймешь, когда в следующем месяце получишь на счет гораздо меньше средств.

— Прости, что?

— С этого дня я буду обеспечивать только своих детей. Ты давно не моя жена. Я тебе ничего не должен.

— Это шутка такая, что ли? — округляет глаза.

— Никаких шуток. Ищи работу.

Тут в прихожей снова появляется Мила, которая все это время подслушивала нас, а дверью хлопнула для отвлечения. Вся в мать.

— Ты бросил нас, — цедит дочь, — а теперь хочешь лишить и денег?!

— Я что тебе сказал, Мила?

— Хватит тут командовать. Ты здесь не живешь! — парирует мне дочь, вставая рядом с матерью. — Ты правда хочешь совсем нас бросить?! Чтобы твоя пузатая сучка была счастлива?!

— Язык прикуси!

— Да, Мила, помолчи, — требует и Юля. — Я сама с твоим папой поговорю. Ты лучше ситуацию не делаешь.

Дочь смотрит на меня злым взглядом, и я понимаю, что это моя вина. Я ее почти не воспитывал. А из Юли мать… так себе. До шести лет ими занималась нянька. То, что у них там внутри — ей вообще по барабану.

Дети всегда были для нее тем, что удерживает меня поблизости с ней.

— Но мам… Он же…

— Он твой отец, — чеканит Юля.

— Да ему плевать на нас! Он все свои деньги тратит на эту дуру! Он мог бы давать нам больше, а хочет сделать нашу жизнь еще хуже!

Я молчу, глотая оскорбления дочери.

Юля пытается сейчас сделает вид, что она вся из себя такая разумная мать, но на самом деле все это ее рук дело. Она накручивает Милу, и та с каждым днем меня все больше ненавидит. Дениса, к счастью, в это не втягивает. Моему сыну на все это наплевать. Он любит математику и компьютерные игры. Ему не по душе все эти разборки.

— Так, все. Иди в свою комнату, — командует Юля. — Я не шучу. Чтобы там сидела, пока твой отец не уйдет.

— Нет! Скажи ему правду, мама.

— Мила!

— Какую правду? — интересуюсь я.

— Мама, скажи! Он должен знать. Он ничего тебя не заставит. Не бойся!

— Мила, бегом в комнату. Это тебя не касается.

— Касается! Я не хочу, чтобы ты страдала!

— Кто-нибудь из вас мне скажет, что за правда?

Чувствую я пожалею, что рвусь узнать какую-то там их правду.

— Мила, закрой свой рот!

— Мама беременна!