Глава 16.

Даша

— Пап, — вздыхаю, — можно я не буду объяснять? Я просто немного поживу у тебя, в своей старой комнате. Я тебе не помешаю.

— Ерунду не говори, дочь. Ты мне просто скажи, что у тебя там с Игнатом? Я должен знать. Так сильно поссорились?

Это не ссора. Это окончательный разрыв.

Я ушла, чтобы еще чего-нибудь не узнать. С меня хватит. Пока не знаю, как отцу обо всем этом рассказать. Не могу. Боюсь, что отец тут же ринется разбираться с Игнатом. А я этого не хочу.

— Да, мы поссорились, — отвечаю отцу, садясь за стол.

— Нашли время ссориться, — фыркает, включая чайник.

Отец у меня хозяйственный. Всю жизнь физическим трудом занимался, строителем был. Теперь дома после несчастного случая. Нет, не инвалид. Полностью оправился после травм, но на последнем году своей жизни мама взяла с него обещание, что он бросит эту работу. Он по сейчас день держит обещание. Зарабатывает на жизнь небольшими заказами в частных домах. На высоту больше не лезет.

— Да все нормально, пап.

— Конфеты будешь?

— Давай.

Отец ставит миску с шоколадными конфетами на стол и отходит к столешнице.

— Что, загулял? — кидает свое предположение отец.

Если бы…

— Пап…

— Говори мне правду, Дарья, — строго требует отец.

Становится так неуютно. Как в детстве, в те редкие моменты, когда отец меня наказывал.

— Пап, тебе не нужно знать подробностей. Я уже взрослая. Это мой муж. Моя семья. Мы сами разберемся, — разворачиваю конфету, еле держась.

Отец куда-то уходит, потом возвращается, когда чайник закипает, и продолжает:

— Я думал, что с ним ты как за каменной стеной.

Я так себя и чувствовала. А теперь чувствую себя как никогда уязвимой.

— Пап, я только тебя прошу, — начинаю осторожно, наблюдая за тем, как отец разливает чай по чашкам, — не нужно Игнату звонить и что-то выяснять. Это было мое решение побыть от него подальше какое-то время. Он с трудом его принял. А твой звонок может послужить импульсом, чтобы он приехал за мной.

— А ты этого не хочешь? Вы же, женщины, всегда этого хотите. Вы говорите «нет», но совсем не то имеете в виду.

— Вот как, — усмехаюсь и откусываю конфету. — Мама такой не была.

— Ой, да ты не знаешь. У нас с твоей мамой тоже всякое было. Но мы сейчас не об этом, — торопится свернуть тему о маме. — Пей чай, — ставит чашку передо мной и садится рядом.

— Ну мы договорились, пап?

— Насчет звонка Игнату? Договорились, — вздыхает отец. — Только скажи мне, что произошло. Честно.

Маме я бы рассказала. Она же женщина. Отцу не могу. Точно не сейчас.

— Тяжелые времена, пап. Эмоционально стало тяжело. У него много работы…

— Дома не ночует?

— Да нет, ночует. Пап, не надо, — качаю головой и делаю глоток чая, — мне как-то не по себе это обсуждать с тобой. Только не думай плохое.

— Да как тут не думать, — отводит взгляд отец. — Тут к соседке племянница вернулась.

— Ида? Она же замуж вышла, — делаю еще глоток чая.

— Угу, вышла. Муж выкинул ее. Поигрался да бросил. С другой теперь, подонок. Девочке двадцать два года. Лежит, умирает.

— Как это умирает?

— Так Василиса говорит. Четвертый день уже почти с постели не встает.

Ужас какой. По сути, у меня ситуация не лучше. Гораздо сложнее. Но со мной такого не будет. Я не лягу и не буду умирать. Нет, это не про меня.

— Да уж, пап… Надо будет зайти к ним. Мы с Идой в одной школе учились. Помню, как в четвертом классе водила ее в школу, когда она еще в первом училась… Ты только не переживай насчет меня. У меня совсем другая история. Игнат меня не бросил. У нас просто все стало сложно и нужен перерыв, потому что… — в животе чуть кольнуло, но я виду не подаю. Проходит. — Давай сменим тему, пап.

Игнат

— Тебя кто просил?! — рявкает Юля на Милу, едва та произнесла то, от чего я сейчас едва остаюсь на ногах.

— Но мам, он должен…

— А ну пошла немедленно в свою комнату! — указывает Юля рукой направление. — Я сама бы все сказала, когда посчитала нужным.

— Меня это тоже касается! Так больше не может продолжаться! Папа должен либо вернуться к нам, либо отдать нам половину всего!

— Мила!!! — оглушает Юля.

— А что?! Ты сама так говорила! Он нам должен!

— Я тебе уже трижды сказала, чтобы ты ушла в свою комнату!

Слово за слово. Они орут друг на друга. В уши закладывает.

Секунда, две…

— Обе замолчали! — выдаю куда громче, чем любая из них. Сию секунду тишина. — Ты — живо в свою комнату. Поверь, Мила, ты не хочешь, чтобы я повторял.

— Я не…

— Рот закрой. Или останешься без телефона, ноутбука, планшета. Я это в миг устрою. Бегом в комнату!

— Чего вы орете? — появляется Денис. — Что случилось?

Шумно выдыхаю, стараясь обуздать гнев. Сын здесь вообще ни при чем.

— Идите с сестрой по комнатам. Мне нужно поговорить с вашей мамой, — чеканю я.

Денис сразу уходит, Мила следом за ним, поняв, что спорить не стоит.

Услышав хлопки дверей, я хватаю Юлю за руку и тащу на кухню.

— Мне больно.

Игнорирую.

— Села, — толкаю ее на стул, после чего иду проверить шпионку. Заглядываю к ней в комнату, вижу, что она валяется на кровати с телефоном. Дочь смотрит вопросительно.

Закрываю дверь и спешу вернуться на кухню. Юля сидит, ногу на ногу, смотрит нагло.

— Что, доволен? Всех построил? Поздравляю, ты все еще глава этой семьи.

— Не беси меня, — рычу.

— Да успокойся, Игнат, — улыбается.

Где бы мне взять сил сдержаться и не придушить ее…

— Когда ты собиралась сказать?

— Ну, наверное, тогда, когда ты не сможешь заставить меня пойти на аборт.

Я кривлю губы в ухмылке.

— Ты впервые сказала мне правду.

— Не впервые. Есть еще одна правда.

— Какая?

Юля тут же поднимается на ноги, подступает ко мне почти вплотную. Разве что не касается.

— Ты знаешь.

— Нет, я ничего не знаю, — отступаю от нее. Не хочу, чтобы она меня касалась. — Да и не интересно мне. Срок у тебя какой?