Глава 17.

— Это что, шутка такая? — ухмыляется Юля, отстраняясь от меня. — Ты и сам знаешь, какой срок.

А я так надеялся, что все-таки ребенок не мой, и она проговорится. Она хоть и говорит постоянно, что одна, но мне в это плохо верится. Я же за ней не слежу.

— Ясно.

— А почему ты вообще спрашиваешь? Рассчитываешь, что я пойду делать аборт?

— А ты хочешь рожать?

— Да, хочу, — снова садится на стул.

— Чтобы тянуть из меня еще больше? Это твой план?

— Ты правда считаешь меня... такой? Все ради денег, да? Дочь нашу послушал? Это ее ничего кроме новых шмоток и телефонов не интересует.

— А тебя что интересует?

— Моя жизнь. Мне скоро сорок, Игнат. Я так больше не могу жить. Я устала ждать тебя.

— Я не просил тебя ждать меня. Я ушел, а потом встретил Дашу.

— ...которой ты не рассказал о своем прошлом.

— Да, это моя ошибка. Я сначала не признавал ее, но теперь понимаю, что должен был ей сказать.

— Уже поздно. Она тебя ненавидит и никогда не простит. Уж поверь. Видел бы ты ее глаза, когда она узнала о нашей ночи. Только она об этом услышала, так сразу сбежала. Боялась, бедняжка, что я еще что-нибудь расскажу.

— Ты меня нарочно сейчас провоцируешь?

— А что ты сделаешь? Ударишь? Ну давай. Ударь беременную от тебя женщину.

— Ты должна сделать аборт, — говорю то, чего действительно хочу. Лицо Юли вытягивается от удивления. — Тебе не нужен этот ребенок. Мне тоже.

— Да ты настоящий мужик, Игнат, — медленно хлопает в ладоши Юля.

— Я говорю, чего хочу. Я все равно с тобой жить не буду.

— Ты сможешь то же самое сказать нашей дочери?

— У Милы возраст такой. Она изменится. Ты просто поменьше ее накручивай, она и страдать не будет. А пока ты делаешь все для того, чтобы она становилась только хуже. Она жестокая из-за тебя.

— Ты так много знаешь о дочери, с которой почти не видишься?

— Не стыди меня, Юля.

— Это ты нас бросил.

— Я ушел от тебя. Дети остались с тобой, потому что ты мать.

Кем бы я был, если бы забрал их себе? Я хотел как лучше!

— Да ты подонок! — рычит Юля. — Ты устал от меня! Вот и бросил! У тебя не было поводов!

— Ты была и есть истеричка. Помнишь, что ты сделала с Дариной?

— Ты с ней спал!

— Я с ней не спал, говорю пятисотый раз! Ты плеснула бедной девушке кислотой в лицо ни за что! Черт, да даже если бы спал — ты не имела права так поступать!

Только спустя два года девушка смогла вернуться к прежней жизни. Я оплатил ей операцию, реабилитацию, купил квартиру… Сделал все, чтобы мать моих детей не отправилась за решетку.

— Продолжай дальше врать, если тебе хочется. Эта сука получила по заслугам. Я ей сказала уволиться, но она меня не послушала. Значит, очень хотела быть рядом с тобой. А ты…

— Все, хватит, — рычу. — Не будем о прошлом. Поговорим о том, что сейчас.

— Я аборт делать не буду! Ты меня не заставишь, Игнат!

— Я и заставлять не собираюсь. Я лишь сказал, чего хочу, и объяснил, что ребенок ничего не изменит между нами.

Юля шумно дышит, после чего резко вскакивает на ноги и, подбежав ко мне, хочет ударить, но я перехватываю ее руки, и тогда она начинает дергаться и кричать.

— Сволочь! Ублюдок! Ты пожалеешь! Пожалеешь!!

Даша. Вечер…

Немного успокоившись, я переодеваюсь, привожу себя в порядок и собираюсь к соседям. Отец уехал на вызов. У кого-то за городом проблема с крышей, а на улице снег с дождем. Так что дело срочное.

Звоню в дверь Василисы Андреевной. Женщина почти сразу мне открывает.

— О, Дашуля! Здравствуй. Проходи-проходи. Ты к отцу в гости приехала? Поздно ты что-то…

— Да я с ночевкой.

— Да? Муж не против?

— А его сейчас нет в городе. Улетел по делам на несколько дней.

— А, понятно. Отец, наверное, очень рад. А то он все один да один.

— Да, он очень рад.

— Тапочки вот надень.

— Спасибо, — надеваю розовые тапочки. — Я зашла, чтобы вас проведать, да с Идой поздороваться. Папа сказал, что она у вас.

Тут лицо женщины сразу меняется. Понимаю, ей больно за племянницу.

— Да, теперь у меня. Муженек ненадежным оказался. Уже бывший муженек.

Да, мне об этом тоже многое известно.

Нет, Игнат надежен, но верить ему все же нельзя. Я не смогу больше ему верить. Не смогу простить. Даже ради малышей.

— А что случилось? — спрашиваю, когда женщина ведет нас в кухню.

— Ида говорит, что его первая любовь возникла. Они уже были вместе, потом эта девица уехала на другой конец страны. Едва эта дрянь объявилась, так этот мерзавец сказал, что хочется развестись. Быстренько все бумаги подготовил.

— Не знаю, что и сказать… — присаживаюсь на стул у окна.

— А что тут говорить, Даша. Мужики козлы. Когда не любят — они всегда такие. А что самое глупое… Ида знала, что он ее не любит, но продолжала надеяться, что это случится. А он ее использовал. Женился на красивой девушке, чтобы бывшей досадить, мол, у него все прекрасно, и как только это дало эффект, так он мою племянницу пинком под зад отправил.

Могу представить, как тяжело сейчас Иде. Но ее бывший хотя бы не стал скрывать связь с бывшей, расстался с ней.

— Тебе чай налить?

— Да, давайте. Ида сейчас у себя?

— Лежит, не встает. Плохо ей. Бледная вся. Стресс…

— Можно, я попытаюсь с ней поговорить?

— Лучше не надо. Она только уснула. Но я ей передам, что ты заходила. Может, она сама захочет поболтать.

— Хорошо.

Выпив с Василисой Андреевной по чашке чая, я отправляюсь к себе.

Собираюсь открыть квартиру, так как отец еще не вернулся, как слышу двери лифта. Оглядываюсь, вдруг это отец.

Но из лифта выходит он. Игнат.

История Иды — «Бывший. Ты нам не нужен».