Глава 22.

Ошарашенно смотрю на Игната, не моргая. Все жду, что он смягчится во взгляде, заберет свои слова назад, но он продолжает смотреть с все той же злостью на меня.

— Ты что, с ума сошел? — выдыхаю я, смотря на него широко раскрытыми глазами. — Твоя бывшая беременна от тебя! Ты с ней спал! И теперь ты говоришь, что не выпустишь меня?!

— Да! А теперь сядь и слушай меня, — приказывает мне муж, но я не двигаюсь. — Я устал от того, что все вы пытаетесь из меня веревки вить. Думаешь, я так поступал, потому что я слабак?! Потому что мне так проще было?! — тыкает пальцем себе в грудь, неприятно кривя лицо. — Да я только и думал, как бы не сделать все еще хуже!

— Чтобы не сделать все еще хуже ты изменил беременной жене, которую ты клянешься, что любишь?! Так ты делаешь лучше, Игнат? Странный способ.

— Я не хотел этого! Я тогда сказал тебе правду!

— Да как тебе верить?! — раскидываю руки в стороны. — Я исчерпала свое доверие к тебе, когда узнала, что у тебя есть бывшая жена и двое детей! Хочешь правду?! Я правда думала, что временем мы это переживем! Мне просто нужно было время. Но теперь у тебя будет еще ребенок от этой женщины и…

Игнат начинает быстро обходить диван, подходит ко мне вплотную и берет ладонями за лицо, впивается безумным взглядом в мое лицо.

— Не будет никакого ребенка, — рычит он, прожигая глазами. — Я заставлю ее сделать аборт.

— Что?..

— Да, Даша, ты все правильно услышала. Эта женщина считает себя слишком умной. Она подпоила меня именно с этой целью.

— В таком возрасте тяжело забеременеть с первого раза. Даже у нас с тобой не сразу получилось.

— А ей везет. Этой сучке вообще по жизни везет. Однажды я даже от тюрьмы ее отмазал. Но все, везение закончилось. Я это прекращу! Она считает, что ты причина тому, что я уже никогда к ней вернусь. Но это чушь, милая! Ты ничего не разрушала. А я тебя не предавал!

Округленными растерянными глазами я бегаю по лицу мужа и не знаю, что сказать. Я шокирована. Он эмоционален как никогда.

— Предавал одним лишь тем, что скрывал, — слезы застилают глаза. — Как ты этого не понимаешь?! Я твоя жена… Да если бы не Мила, то ты и этого ребенка бы скрывал!

— Этого ребенка не будет!

— Это будет решать Юля, а не ты! Она носит этого ребенка. Она мать.

— А вот это мы посмотрим.

Хватаюсь за его руки, срываю их со своего лица. Отшатываюсь от него назад.

— И это для тебя решение всех наших проблем? Не будет ребенка, и я все забуду?

— Я этого не говорил. Я конкретно сказал тебе лишь две вещи. Что ребенка не будет и что мы с тобой не разведемся.

— И еще то, что ты собрался держать меня здесь.

— Это твой дом. Кстати, скоро мы вернемся в наш большой дом. Через неделю ремонт закончится.

— И тот дом станет моей тюрьмой?

— Не надо, Даша. Я не отпущу тебя не потому, что являюсь тираном, которому лишь бы позверствовать, а потому что люблю. Я одну тебя не оставлю. У наших детей будет оба родителя. Они будут счастливы. И ты тоже. Я все для этого сделаю.

Юля

— Она меня раскусила, — вздыхает Мила, плюхаясь на компьютерный стул.

— Что ты ей сказала?

— Да все правильно я сказала! Но как только я заикнулась о беременности, так она сразу все поняла. Психанула. Дура блин.

— Что именно она сказала?

— Чтобы мы держались от нее подальше. Она решила, что это ты меня подослала. Я пыталась выяснить, когда они будут разводиться, но она ничего не сказала. Такая крутая блин, надменная эта Даша...

— Все, помолчи, — подношу пальцы к вискам, массирую их. — Это было плохой идеей. Зря я тебя послушала.

— Да че ты нервничаешь, мам? Теперь она с отцом точно разведется.

— Отец нам головы снесет…

— Ничего он не сделает. Ты вообще ни при чем. Это я рассказала. А на меня он может только наорать, и только недолго.

— Все, Мила, с этой минуты не вмешивайся во все это. Я сама буду все решать, понятно?

— Ты уже меня вмешала! Сама послала в их дом.

— Это было ошибкой. Мне нужно было самой.

Но тогда бы я могла вцепиться этой стерве в волосы, убить ее могла! Могла бы схватить нож и вспороть ей живот. Не дрогнула бы. Настолько я ее ненавижу. Я ждала долгие годы, что Игнат ко мне вернется, а потом появилась она, и он окончательно отдалился.

Нам нельзя видеться наедине. Тогда в кафе я еле себя сдерживала.

— Ладно, не буду лезть. Сама все решай. И больше меня не проси не о чем, — надувает губы.

— Не дуй губы.

— Мне обидно. Только я тебя и поддерживаю. Этому, — махает рукой в сторону, — вообще плевать, что происходит. Сидит там у себя в комнате.

— Денис хотя бы учится. А ты что? Одни тройки и дурное поведение. Тебе поступать скоро.

— Папа заплатит, — ухмыляется Мила. — А в вузе можно все зачеты и экзамены купить. Там еще проще, чем в школе.

— Ты такая умная, я смотрю, — говорю я, осматриваясь у нее в комнате. — Приберись тут. Бардак ужасный. Ты все-таки девочка. Все, я поехала на маникюр.

— Мам, стой.

— М-м? Что?

— Сегодня пятница.

— И что?

— Я хочу с подругами погулять. До десяти обещаю вернуться.

— Ладно, иди.

— Мам! Мне деньги нужны.

— Никаких денег. Я тебе достаточно на этой неделе давала.

— Но мам…

— Все, ничего не хочу слышать, — и выхожу из комнаты дочери.

Быстро собираюсь, а перед выходом все же захожу к дочери и кладу на край ее стола пару купюр. Дочь же все-таки. Да и заслужила. Переживает за семью, которую ее отец развалил. Развалил, а теперь хочет быть счастливым без нас. Как бы не так.

Странно, что он до сих пор не позвонил мне, не прилетел сюда, чтобы отчитать нас с дочерью… Действительно странно.