Глава 29.

— Игнат, — встреваю я. — Остынь.

— Даш, — бросает на меня взгляд муж. Зрачки у него расширены. Просто вне себя, что вполне объяснимо. — Не сейчас, — произносит уже мягко. — Я могу попросить тебя…

— Нет, я останусь.

— Да, пусть она останется, — просит Мила.

— Что, Дашу полюбила? — язвит Игнат, раскинув руки в стороны. — Ты на меня так не смотри. Лучше начинай говорить правду. Она тебе что-то сказала? — у меня спрашивает.

— Да не было у меня с ним ничего! — вскрикивает Мила. — Мы покатались по городу немного, а потом…

— Что потом?

— Я сбежала от него.

— Пришлось сбегать?

— Ну… мы поругались. Да, я сбежала, а потом гуляла долго по городу. Не знала, как домой идти…

— И сколько ты собиралась шататься?!

— Я не знаю… Пап, прости меня, — всхлипывает Мила, размазывая слезы по лицу. — Мне очень жаль. Нет, правда. Сейчас по-настоящему. Я не притворяюсь…

Игнат снова коротко смотрит на меня и, бросив ремень на диван, тяжело вздыхает.

Хорошо, что он ее не тронул. Это бы не помогло.

— Я позвонил твоей матери.

— Она уже едет сюда, да?

— Нет. Ты сейчас поедешь к ней. Я сам тебя отвезу.

У Игната такой тон, будто он хочет сказать, что на этом их общению приходит конец. Вряд ли это так. Но Мила пугается. Перед глазами у нее будущее: отец не балует и дает лишь минимум. Только этого она и боится. Ей, может, и правда плохо сейчас, но вряд ли она что-то поняла. Эта девочка быстро придет в себя. Даже не сомневаюсь.

И все же… мне ее жаль.

— Что мама сказала?

— Вставай, одевайся и к двери, — строго говорит дочери, и, повернувшись ко мне, подходит. — Пойдем, поговорим, — говорит он мне и, взяв за руку, уводит в нашу комнату.

По дороге я высвобождаюсь, первой вхожу в комнату, разворачиваюсь к нему лицом.

— Что такое, Игнат?

— Мне сейчас…

— Да, я понимаю. Тебе надо ехать. Решать семейные проблемы.

— Даш, прости меня, — качает головой. — Молчать обо всем этом — было ошибкой. Всему виной мои страхи. Я дурак. Идиот. Мне нужно было...

— Ты будешь делать тест ДНК?

Я только об этом теперь и думаю. К черту прошлое. Его не изменить.

— Собираюсь, — по лицу его вижу, что он об этом уже думал. — В ближайшее время.

— Хорошо, — киваю одобрительно. — Иди, Мила ждет…

— Даш, — произносит с болью в голосе. — Спасибо тебе, — на его лице искренняя благодарность.

— Да не за что. Я ничего не сделала.

— Нет, сделала, — подступает ближе.

— Игнат, иди, — отстраняюсь и направляюсь к кровати.

Пусть он не думает, что все это мое понимание, помощь его дочери и желание сделать тест ДНК — что-то меняет. Я держусь сейчас только ради малышей. А что будет после их рождения… я не знаю. Мне кажется, что все же, как раньше, мы уже не сможем быть вместе.

Но правду я хочу знать. Всю правду.

— Я скоро вернусь, — обещает мне Игнат. — Будь, пожалуйста, дома. Я приеду… все тебе расскажу.

— Все-все? — оборачиваюсь.

— Да.

— Правда ничего не скроешь?

— Не скрою, Даш. Я теперь тебе только правду буду говорить. Какой бы она не была.

Игнат

— Совсем от рук отбилась! Совсем! — кричит Юля, размахивая руками перед Милой. — Горе ты мое… — и стремится обнять.

Мила рыдает. Юля рыдает. А я стою столбом.

Так и знал, что так будет: только дочь найдется, так Юля обмякнет. Отлегло. И так будет из раза в раз.

— В комнату иди, — командую я, прерывая их объятия. — Повторять не стану, — добавляю грубее, когда Мила смотрит на меня, то на мать. Последняя ее от меня не защитит. Раньше я шел на встречу. Зря. Теперь все будет по-моему.

— Да, иди в комнату. Я с тобой потом еще поговорю…

Мила уходит. Слышу, как она закрывает за собой дверь.

— Как ты ее нашел? Где? — интересуется Юля. Она больше не обеспокоена. Все позади для нее.

— Даша ее нашла.

— Чего? — сильно хмурится Юля. — А она-то тут при чем?

— Она ее увидела в городе. Не оставила твою дочь на дороге, посадила в машину, привезла к нам домой, еще и защищала ее от меня, когда я собирался выпороть ее ремнем.

Юля всю передергивает. Неприятно ей такое слышать.

А ведь все могло быть иначе.

Я дал ей второй шанс. Спас от тюрьмы. Все уладил. Детей ей оставил. Вышла бы давно замуж, да жила бы счастлива. Но нет же…

— Мне спасибо ей сказать?

— Стоило бы. Но я больше не хочу, чтобы вы виделись.

— Что, боишься, что я ей расскажу подробности нашей недавней ночи?

— Закрой рот и сотри эту улыбку с лица, — делаю к ней резкий шаг. — Я сыт по горло, Юля. Всем. Теперь мы будем говорить серьезно.

— Пфф… Ну давай, начинай, — Юля разворачивается и начинает двигаться в сторону кухни. Я за ней иду. — Говори, что я плохая мать. Но это не я плохая. А ты отсутствуешь. Будь ты рядом, Мила боялась бы такое вытворять.

— Недолго тебе осталось так говорить.

— Ты это о чем?

— Скоро ты лишишься возможности манипулировать детьми. Скоро они станут взрослыми.

— Ты, кажется, кое-что забыл… — тянет ехидно Юля и начинает поглаживать свой живот. — Тебе от меня не избавиться. Так что, можешь передать Дашеньке, что придется нам делить тебя. Она к такому готова? Сомневаюсь. А вот я...

— Завтра к девяти будь готова. Я заеду за тобой.

Юля часто моргает, не понимая. А после расплывается в улыбке.

— Поедем в детский магазин?

— В клинику.

— Хочешь послушать сердцебиение малыша?

— Хочу узнать, мой ли он.