Глава 30.

Юля бледнеет.

Цвета мела стало ее лицо.

Настолько шокирована или это страх?

Я не исключаю, что Юля с кем-то встречалась. Забеременев, она возможно и придумала это план — опоить меня и затащить в кровать.

Юля быстро надевает маску на лицо, так знакомо начав кривить губы.

— А я-то думала, что ты больше не найдешь способов унизить меня еще сильнее…

— Называй это — как хочешь, — пожимаю плечами. — Я хочу знать, чьего ребенка я буду обеспечивать.

— Не криви душой, Горский. Дело не в деньгах… Ты никогда не был жадным. И заплатил бы очень много за то, чтобы избавиться от меня. Все дело только в Дашеньке, которой тебе хотелось бы сказать, что ребенок не твой.

— Конечно дело в ней. Я страшно перед ней виноват.

— Только ты и виноват.

— Да, виноват, — приближаюсь к бывшей жене. — Во многом я сглупил. Нельзя было мне тогда так легко спускать твой поступок… И Даше врать не нужно было.

— Избавь меня от своих сожалений. Это уже все неважно, — фыркает Юля.

— Тогда давай о настоящем, ведь в этом настоящем моменте я даю тебе шанс признаться. Это мой ребенок?

— Твой!

— Ты так говоришь, потому что уверена, что ложь не изменит твоего положения? Ошибаешься. Изменит, поверь мне, — киваю. — До сих пор я не хотел шума, хотел покоя для себя и для Дарьи, но теперь я буду наказывать тебя. За каждое твое действие.

— Да кто ты такой, чтобы меня…

— Ты, дрянь, живешь на мои деньги! — хватаю за запястье и стискиваю так больно, что она начинает подгибать колени. — Ты просто сука! Паразитка! А еще сумасшедшая! Нормальная женщина давно бы все поняла, а еще была бы мне благодарна.

— Пусти… Мне больно… — скулит.

— Что ты в ту ночь мне подсыпала?! Говори.

— Игнат, мне больно… — почти опускается на колени. — Я ничего…

Слышу шаги. Мила, наверное, решила как всегда лезть не в свое дело.

Отпускаю руку, а Юля продолжает стоять на коленях. Эту картину застаю сын. Я жду, что он начнет заступаться за мать, но он лишь хмурится, смотря на нас поочередно.

— Денис, иди, пожалуйста, в свою комнату. Мне с твоей мамой…

— Это был какой-то чай, — произносит сын. — То есть, похож на чай.

Юля ошарашенно распахивает глаза.

— О чем ты, Денис? — спрашиваю я.

— Я видел, как мама тебе что-то подсыпала, когда ты тогда к нам приходил... ну... когда ты оставался ночевать… Она этот чай доставала из банки из-под ореховой пасты. А потом, кажется, унесла ее к себе в комнату, — поясняет сын. — Не знаю, почему сразу не сказал... Я думал, что в этом ничего такого.

Сука…

Я знал!

— Ты что несешь?! — подорвавшись на ноги, рычит Юля. — Что ты там видел, выдумщик?! Думаешь, за твои сказки папочка даст тебе деньги на новый игровой ноутбук?!

— Это правда! — выпаливает сын. — Вы надоели орать уже! Мне вообще все это надоело! Разборки эти! Короче, я пошел!

— А ну, стой! — Юля хочется броситься за Денисом, но я перехватываю ее за предплечье. — А!

— Оставь его в покое!

— Нет, не оставлю!

— Как я рада, что хоть из сына ты не сделала свою марионетку. С Милой, конечно, легче было. Ты вредила ей все эти годы, а я не видел этого...

— Да я ее только сильнее делаю! Она не будет простотой наивной! Сможет взять свое!

— Она будет несчастной, если пойдет по твоим стопам.

— А это мы посмотрим!

— Посмотрим, посмотрим… А сейчас показывай свой чудо-чай.

— Денис сам не знал, о чем говорит! Все чаи у меня здесь, в шкафу. Можешь посмотреть.

Отпустив ее, я иду в ее комнату. Она кричит, пытается остановить меня, но безуспешно. В ее комнате, в которой небольшой бардак, я начинаю поиск.

— Не трогай мои вещи! Я сказала, не трогай! — пытается остановить, но я отшвыриваю ее одной рукой.

— Я найду!

— Да что тебе это даст?!

Перестаю рыться в ее прикроватной тумбочке, иду к комоду, из которого все выбрасываю. И вот, в предпоследнем ящике снизу нащупываю какую-то банку в вещах.

Все, как и говорил сын. Какие-то листья в банке из-под ореховой пасты.

Кошусь на эту суку, которая глубоко дыша, смотрит на меня с яростью. У нее еще наглости злиться хватает на меня.

— Я все понял… — выдыхаю я.

— Что ты понял?

— Ты опоила меня, чтобы я оказался с тобой в кровати. Ничего не было. Тебе просто надо было что-то сделать с ребенком, которого ты нагуляла. И тут тебе пришла в голову гениальная идея…

— Браво, Горский! Как хорошо ты для себя придумал…

— Скоро выясним, прав я или нет. Завтра едем в клинику.

— Нельзя проводить такие тесты на таком раннем сроке!

— Узнаем все в клинике. Если ты хочешь, чтобы я доказывал твое вранье — пожалуйста. Так и сделаем. Просто потом пеняй на себя. Я дам тебе повод для настоящих, не притворных слез.

Юля опускает взгляд, вся дрожа.

— Не нужно ничего доказывать… — поднимает глаза. — Послушай... Я скажу тебе... Я тут недавно решила, что могу попытаться жить твоей жизнью, где я встречаю кого-то другого и, может быть даже — влюбляюсь. Но не вышло…

Даша

Уже который час провожу за телевизором.

Игната давно нет. Должно быть, там серьезные семейные разборки.

Терпеливо жду его возвращения. Да, правда жду. Хотя и не знаю почему…

Когда слышу дверь, то искренне этому радуюсь. Как раньше, когда он возвращался, всегда опаздывая на ужин. Я всегда встречала, мы обнимались, целовались, а после проводили вместе весь вечер. Он был только со мной. Только моим. Я вообразить не могла, что он хранит такую тайну на сердце...

Игнат заходит в гостиную и, сняв пиджак, садится со мной рядом на диван.

— Что смотришь?

— Уже ничего, — выключаю телевизор и кладу пульт на столик. — Ну, как все прошло?

— Хорошо...

— В смысле?.. Прямо хорошо?

— Я все узнал, — выдыхает Игнат, и я пересаживаюсь, чтобы быть лицом к нему. Он тоже поворачивается ко мне. — Я и так знал, что все нечисто с той ночью, с ее беременностью…

— Она призналась, что беременна не от тебя? — с надеждой спрашиваю я.

— Призналась, — кивает Игнат. — Спасибо Денису. Если бы не он, то она бы не пришла к решению выложить мне всю правду.

— А что Денис сделал?

— Он видел, как Юля подсыпала мне что-то в чай. Я потом нашел банку с этой гадостью. А потом до меня и дошло и еще кое-что, в чем Юля тоже призналась.

— В чем?

Игнат подсаживается ко мне ближе и произносит то, от чего у меня перехватывает дыхание:

— Ничего не было у нас в ту ночь. Я просто спал. Она воспользовалась тем, что я ничего не помнил. Ребенок у нее от некоего Андрея, с которым она уже не встречается.

Медленно выдыхаю и отвожу взгляд.

Я не знаю, как реагировать. Шок затмевает разум.

— Даш…

Оживаю.

— Извини… Я просто пытаюсь переварить. Она так легко призналась…

— Не легко. Говорю же, сын помог, а также то, что я собрался тащить ее в клинику. Она поняла, что не стоит злить меня еще сильнее.

— А что с Милой? — перевожу тему, чтобы у меня было время переварить все.

— Я с ней поговорил по дороге, а потом в ее комнате. Не знаю, помогла ли эта беседа… Время покажет. Но думаю к тебе она отношение малость изменила. В лучшую сторону.

Тогда я встаю и начинаю ходить рядом с диваном.

Он наблюдает за мной, как я мечусь.

Это, получается, он не изменял мне, и ребенок этот не его. Но он по-прежнему тот, кто лгал мне годами. И если бы его дочь не пришла сюда…

Еще какое-то время назад я думала, как бы все было просто, не будь она беременна от него и не будь измены. Но теперь всего этого нет, а я все равно не могу свободно выдохнуть. Юля никуда не делась, их общие дети тоже. И доверие… оно потеряно. Я отчасти чувствую себя женщиной, которая потеряла все.

Но дети… Ради них я должна взять себя в руки и жить с ним дальше. Ведь так?