Глава 31.

К вечеру я принимаю решение.

Такое, при котором мне не придется ломать себя и позже сожалеть.

Я сейчас готовлю нам ужин, вот за ним я и озвучу ему свое решение.

Рыба уже готова, овощной салат тоже. Все как обычно. Часто я готовила такие полезные ужины.

Иду в гостиную звать Игната, которого застаю за ноутбуком на коленях. Уверена, что у него полно работы, и он делает ее удаленно, чтобы не оставлять меня одну.

— Игнат…

— Да? — спешит закрыть крышку ноутбука.

— Ужин готов. Пойдем…

— Конечно, — откладывает ноутбук на столик и, поднявшись, идет за мной.

Мне кажется, что мы сидели вместе за столом уже целую вечность. А прошло-то всего… Тяжелое время всегда длится долго и мучительно. Оно и сейчас тяжелое, но все же мне легче чем какие-то сутки назад.

— Все как всегда очень вкусно.

— Это на скорую руку, — тоже присаживаюсь.

Мы приступаем к еде и какое-то время молчим. Игнат поглядывает на меня, а я пока не решаюсь сказать о своем решении.

— Даш, ты хочешь что-то сказать? Я прав?

— Хочу… — раз уж он сам спросил. До чего же мрачным становится его лицо. Он только что понял, что все не по-старому. — Игнат, нам надо…

— Говори прямо, Даш. Я все приму.

— Все?..

— Да, — кивает. — Я больше не могу смотреть на то, как ты страдаешь, поэтому… Говори, Даша. Чего ты хочешь?

У самой сердце сжимается, слова застряли в горле.

— Мне нужно время, Игнат. Я не хочу сгоряча принимать решения… Я просто хочу покоя и…

Игнат встает со стула и садится на другой, что рядом со мной, накрывает мою руку, что лежит у меня на колене, своей.

— Не волнуйся ни о чем, — просит меня тихо и, наклонившись, утыкается носом мне в висок. — Я тебя понял, — и, другой рукой приподняв и чуть повернув мое лицо к себе, мягко и мимолетно касается моих губ своими, после чего встает и покидает кухню.

А я теперь не могу перестать лить слезы, они бегут ручьем, обжигают мои щеки.

На утро…

Просыпаюсь. Без причины. Меня ничто не разбудило. Просто потому что уже пора. Чувствую себя более-менее хорошо физически, а морально… даже не знаю. Вчера мы с Игнатом пришли к какому-то негласному соглашению, но я не знаю, что теперь. Все так неопределенно.

Слышу его голос в гостиной. Игнат говорит достаточно тихо, слов не разобрать, да и нет у меня желания подслушивать. Но все равно поднимаюсь, чтобы поскорее выйти и узнать, что происходит с утра пораньше.

Когда выхожу, он как раз заканчивает разговор.

— Проснулась.

— Да… — сама еще сонная немного, не умылась даже.

— Хорошо поспала?

— Ну да.

— Я тебя не разбудил?

— Нет. Ты уже в офис едешь? Так рано?

Черт, так и хочется стянуть с него эту мятую рубашку. Видимо, все отглаженные мною рубашки за эти дни у него закончились.

— Нет, я еду за город. Ремонт уже закончили. До срока. Я хочу проверить, все ли там в порядке, так же надо переговорить с охраной, и так, по мелочам.

— А-а… Понятно. Хорошая новость.

Игнат подходит ко мне, поправляя воротник пиджака. Когда он подходит ближе, я едва сдерживаюсь, чтобы не потянуться поправить ему галстук. Но буду держать руки при себе.

— Ты будешь там жить.

— Что?..

— Без меня. Я останусь здесь, — на что я растерянно хлопаю глазами. — Ты сказала, что тебе нужно время и покой… Я тебе все обеспечу. Там тебе будет безопасно с малышами.

— А мне грозит опасность?

— Даш, я… теперь всего боюсь. Хочу, чтобы ты с детьми была в полной безопасности. Для нас обоих это важно. Ты согласна? — смотрит с надеждой, что соглашусь. — Если ты боишься, что я буду туда заявляться, когда захочу, то…

— Я согласна.

Игнат чуть растягивает губы в улыбке.

Я понимаю, чего он боится. Теперь, когда Юля разоблачена, он думает, что ее психоз усугубился, и мало ли, что она может выкинуть.

— Спасибо, Даш. Спасибо, что поняла меня.

— Но ты же меня тоже понял… — тоже улыбаюсь ему.

— Я ведь люблю тебя. Очевидно было, что рано или поздно я уступлю тебе. Иначе я просто не могу. Ты получишь все, что захочешь.

Юля

— В смысле?! — Мила округляет глаза, отбрасывая планшет на кровать.

— Да, это правда… — я решила рассказать дочери, как на самом деле идут наши дела. — И не нужно на меня так осуждающе смотреть.

Я была вынуждена ему во всем признаться. Все равно бы потом все вскрылось...

— Что ты наделала?! — вскрикивает Мила, подскакивая с кровати. — Зачем ты сказала папе, что это его ребенок?

— Я хотела… То есть, надеялась…

— Да ты… Как ты могла?! Если этот ребенок от какого-то другого мужика, то зачем было пытаться… А-р-р-р, — рычит Мила. — Я как дура пыталась добиться, чтобы папа был с тобой, а ты и мне врала! Ты всем врала!

Слова дочери бьют по мне. Я не думала, что будет так… Она всегда меня понимала, была на моей стороне.

— Мила, успокойся, — прошу ее.

— Папа теперь и меня ненавидит!

— А он что, тебя когда-то любил, что ли?

— Это потому что я тебя слушала! Папа всегда о нас заботился! Он все нам давал, и даже тебе.

Что я слышу…

— Это тебя его женушка так обработала, пока ты с ней там сидела, м?

— Ничего она не обрабатывала! Ее волновало только то, чтобы отец меня не прикончил за ту ночь гуляний!

— Да конечно, я вижу… — поднимаюсь со стула. — Быстро же ты мать предала…

— Я тебя не предавала, мама!

— Конечно-конечно… — иду на выход из ее комнаты.

Иду в свою, в которой закрываюсь и начинаю все крушить.

Ты мне за все это заплатишь. Заплатишь, ублюдок! За все годы боли, унижений! За все! Ты все говорил мне, что твоя чаша вот-вот да переполнится... Так вот сейчас переполнилась моя!

К черту твою Дашу, твоих выродков от нее!

Я разберусь именно с тобой!