Глава 32.

Даша. Два дня спустя…

— Даша, здравствуй! — приветствует меня Нина в доме, по которому я, оказывается, очень скучала. Он такой родной. И в нем я была счастлива каждую минуту.

Нина уже здесь. Она наша горничная. Была в отпуске во время ремонта, но уже вернулась. Приятный сюрприз.

Мы с ней обнимаемся.

— Привет-привет!

— Ой, а вы совсем большие стали… — осматривает мой живот.

— Что, правда?

— Да-да, точно.

— Ну, растем… — поглаживаю живот. — Как ты? Отдохнула как следует?

— Да, отдохнула очень хорошо. Еще расскажу подробно. Хочешь чего-нибудь? Я сделал твой любимый смузи. А вам, Игнат Артурович, принести что-нибудь?

— Нет, спасибо, Нина. Позаботься лучше как следует о Даше. Я пока поднимусь в кабинет. Мне нужно кое-что забрать из сейфа.

Игнат явно собирается как можно скорее выполнить свое обещание. Скоро он уедет из дома на неопределенный срок.

Смотрю ему вслед, как он идет к лестнице быстрым шагом, не оборачиваясь.

— Пойдем в кухню? — отвлекает меня Нина. — Или пойдешь приляжешь?

— Да, слушай… Мне нужно сначала переодеться. Я поднимусь ненадолго. Скоро спущусь.

— Ага, договорились. Я пока с ужином закончу.

Спешу за Игнатом, осторожно поднимаюсь по лестнице, от которой немного отвыкла. Направляюсь к нам в спальню, но останавливаюсь напротив его кабинета, в который деликатно стучу.

— Входи, — произносит так, будто точно знает, что это я. Прежде я к нему сюда никогда не стучала. — Могла бы и не стучать, — говорит, когда видит меня.

Он в сейфе копается. На меня лишь короткий взгляд кинул.

— Ты уедешь прямо сейчас?

— Да, — отвечает спокойно, но меня окатывает дрожь. Даже становится трудно дышать, а тело словно одеревенело.

Я была благодарна ему, когда он принял такое решение — временно нам разойтись. Но теперь мне нехорошо от мысли, что он оставит меня одну в этом доме.

Но в то же время я совсем не готова его простить. Хотя… простить, может, и готова. Ведь измены не было, и я знаю точно, что любит он меня. Но я не могу никак смириться с тем, о чем он исправно молчал эти три года. Не могу, и все.

— Снаружи несколько человек охраны, везде камеры. Ничего не случится.

— Ты правда думаешь, что Юля что-нибудь сделает?

— Дело не только в ней. Просто я говорю тебе, что бояться тебе нечего, даже когда меня нет рядом. Но один твой звонок — и я приеду, — поворачивает голову в мою сторону и кивает. — Знай это.

— Знаю… — киваю, медленно выдыхая. — Скоро ужин… Даже на него не останешься?

— У меня еще сегодня дела в офисе. Мне хотелось бы их закончить.

Он прямо торопится сбежать…

Еще никогда он так не стремился от меня подальше. Он всегда много работал, но когда мы были вместе — он старался держать меня к себе поближе, не выпускал из рук. Ему было со мной хорошо, я знаю.

Уверена, что сейчас ничего не изменилось, но он похоже всерьез осознал, что натворил, и теперь видит только такой способ все исправить. Хочет хотя бы иметь на это шанс, который, он считает, я дала ему, раз согласилась вернуться в его дом.

Часть меня рвется сейчас к нему. Я прям вижу вторую себя со стороны, которая бежит к мужу, обнимает его со спины и говорит, что за все его прощает, лишь бы с этой секунды снова стать счастливыми, но только теперь без лжи.

Но этот фантом исчезает, и я понимаю, что должна удержать себя.

Не сейчас… Сейчас нельзя.

— Хорошо, Игнат, — вздыхаю. — Я пойду в комнату. Хочу принять душ, переодеться, а потом займусь чем-нибудь.

— Поешь обязательно. Я велел готовить Нине все самое полезное для тебя.

— Я и так всегда правильно питалась, но спасибо. Я… пойду, — тороплюсь выйти из комнаты, пока окончательно не расклеилась.

Не успев уйти в душ, я вижу из окна, как он садится в машину и уезжает.

По щеке тут же скатывается крупная слеза, которую я смахиваю и, забросив на плечо полотенце, ухожу в душ.

Игнат

Время десятый час, а я в офисе. В своем кабинете. Наверное, я последний, кто остался. Секретаря я отпустил.

Не могу заставить себя оторваться от экрана ноутбука. Устал чертовски, но упорно сижу до красных глаз.

Поеду чуть позже, чтобы лечь совсем уставшим и сразу отрубиться без чувств.

Я не хочу перед сном думать о том, как я докатился до такой жизни.

Сейчас мне кажется не просто глупым и трусливым, что я скрыл от Даши весь этот ужас, но и чудовищным. Каждый раз, когда я думал, что плохо поступаю, не говоря ей правду, я не копался в своей вине глубоко. А стоило. Тогда бы я понял, почему мне нужно ей обо всем рассказать.

Я должен был сам ей рассказать. У меня было на это три года. Целых три года! Но я ни разу всерьез не задумался, чтобы открыться Даше об этом… А ведь она бы поняла. Обязательно поняла. А я бы освободился.

Теперь остается только ждать. Окружать ее заботой на расстоянии и терпеливо ждать.

Приятно было сегодня, что она хотела, чтобы я остался на ужин. Но я сбежал. Боялся, что из меня снова полезут извинения, которыми она уже сыта по горло. Я должен дать ей свободу. Она сама должна решить, когда и стоит ли меня вообще прощать.

Когда понимаю, что из глаз вот-вот кровь пойдет, закрываю крышку ноутбука и, встав с кресла, иду к окну взглянуть на ночной город. Разминаю шею, плечи.

Пора ехать. Завтра начну рабочий день пораньше.

Направляюсь обратно к креслу, беру пиджак, пальто из шкафа и, закрыв кабинет, иду к лифту, на котором спускаюсь на парковку.

Подхожу к своей машине, берусь за ручку и замираю. Голос заставил меня замереть.

— Что же ты так долго… Заждалась уже.

Медленно поворачиваюсь.

— Юля… — осматриваю ее с ног до головы. Она странно одета. Будто только что с праздника. Хотя, она всегда при параде. — Что ты здесь делаешь?

— Тебе пока не нужно этого знать, — уклончиво отвечает Юля, смотря прожигающим взглядом. — Сначала я хочу поговорить…

— Что опять? Почти три дня тишины… Ненадолго тебя хватило.

— Напрасно ты меня злишь. Хотя… даже ласковые слова тебя бы не спасли.

— Ты пьяна?

— Я трезва как никогда! — выпаливает Юля, что эхом разносится по почти пустому помещению. Одна ее рука в кармане пальто и будто что-то сжимает.

— А похоже, что нет. Ты что-то приняла?

— Не твое дело!

— Ты ведь беременна.

— Уже нет!

— Нет?..

— Нет уже никакого ребенка.

— Ты сделала аборт?

— Я тебя это волнует?!

— Меня… Ты же говорила, что этот Андрей хотел быть с тобой.

— Мне плевать на него! Мне плевать на этого ребенка! Мне даже на себя плевать! — тыкает пальцем себе в грудь. — Настолько что…

Отдышавшись, Юля резко что-то достает из кармана и направляет на меня. Я не сразу понимаю, что это, а когда понимаю, инстинктивно делаю полшага назад.

— Где ты достала пистолет?

— А не все ли равно? За эти два дня я сделала важные для себя вещи. Сделала аборт, чтобы не рожать в тюрьме, и пистолет достала, чтобы уже, наконец, отплатить тебе. И не смотри на меня так! Ты прекрасно знаешь, что заслужил сдохнуть!

— Ты не все перечислила, на что тебе наплевать. На Милу и Дениса тебе тоже наплевать. Надо было отправить тебя в тюрьму и забрать детей себе, — произношу жестко. — Надо было…

— Спохватился, — истерически усмехается Юля. — Если бы ты не спал с той проституткой, то ничего бы не случилось.

— Я не спал с Дариной. Она не стала увольняться, потому что просто не хотела. Она не знала, на что ты способна.

— И ты не знал, что я способна вот так прийти и направить на тебя оружие! Не бойся, Дашенька не станет следующей. Я хочу, чтобы эта сучка мучилась! Именно ведь она все разрушила окончательно. Ты бы обязательно вернулся ко мне, если бы не она.

— Нет.

— Да! И заткнись! — решительней направляет на меня оружие. — И даже не начинай о том, что Мила и Денис останутся сиротами. Они уже почти взрослые. Что касательно твоих выродков от нее: я надеюсь, что они вообще не родятся живыми на свет. Твоя чувствительная Дашенька, скорее всего, скинет их от переживаний. Будет сказочно, если так оно и случится.

Как же хочется свернуть ей шею…

— Ой, какой злой, — тянет Юля, цокая.

— Почему ты медлишь?

— Наслаждаюсь последними секундами… Я боялась, что не смогу, но сейчас понимаю, что очень хочу этого.

Юля целится мне в грудь, смотря в глаза. Она пытается собраться с духом, но тут мой смартфон начинает вибрировать в кармане пальто. Я поставил его на звук, чтобы от Даши ничего не пропустить.

Возможно, это она и есть. И очень возможно, что она больше не услышит меня.

— Кто это? Достань телефон. Ох, будет здорово, если это Дашенька. Достань и положи телефон на пол. Пни его мне. Давай! Если что-то выкинешь, то я сразу выстрелю. И тогда никаких предсмертных речей.

— Хорошо, — отвечаю спокойно и достаю смартфон.

Это правда Даша.

Будто чувствует… И спасает меня. Юля могла бы уже выстрелить.

Но это еще хуже. Я не хочу, чтобы эта тварь говорила с ней. И этого не будет.

— Медленно положи его, я сказала!

Так я и делаю. Но вместо того, чтобы пнуть ей его, я разбиваю его ногой.