Глава 33.

— Я тебя, ублюдка, сейчас пристрелю! — заполняет парковку своим криком Юля. — В лоб! — целится выше. — Сначала я хотела в сердце! Потому что ты разбил мое! Но теперь я хочу стрелять в лоб!

Я не шевелюсь.

Юля, похоже, и не думает о том, что здесь камеры. Хотя, ей же наплевать. Она уже приготовилась идти в тюрьму за мое убийство. Хотя я бы хотел, чтобы она отправилась в психушку. Без возможности когда-либо выйти из нее.

— Что ты молчишь?! — опять кричит. Ее мой игнор совсем не устраивает.

— Мне нечего тебе сказать, Юля. Я умолять не стану. Ты все равно намерена стрелять, так что…

Юля чуть пошатывается, но проморгавшись, снова концентрируется.

— Ты не дал мне сказать ей пару слов потому что так сильно любишь ее, да?

— Зачем ты спрашиваешь, если знаешь ответ?

— Да что в ней такого особенного?!

— Она не истеричка. Не обливает людей кислотой. Это уже не мало, тебе не кажется? — спрашиваю, начиная двигаться к ней, очень медленно.

— Стой где стоишь!

— Опусти пистолет, Юля.

— Нет!

— Правда хочешь в тюрьму? Или ты веришь, что не узнают, что это сделала ты? Что скажет Денис и Мила, когда узнают, что ты убила меня? Я думал, что дочь ты хотя бы любишь.

— Я любила и тебя!

— Нет, ты любишь свои страдания. Ты давно меня не любишь. Это ненависть. Глупая ненависть, Юля. Ты сама все сделала для того, чтобы я ушел от тебя. Ты портила мне жизнь все последние годы, а теперь хочешь отнять ее у меня. Считаешь, что мы будем в расчете, когда ты убьешь меня? Не будем.

Часто дыша, Юля чуть опускает пистолет и начинает кривить лицо. Начинает цедить сквозь зубы:

— Надо было тебя сразу убить… Сразу!

— Перестань, Юля. Еще можно… ты еще можешь начать другую жизнь.

— Нет, я не смогу… Я не хочу никакой другой жизни!

— Тебе нужна помощь. Профессиональная.

— В психушку хочешь меня определить?!

— Я хочу, чтобы ты опустила пистолет.

— Ясное дело, что ты этого хочешь! Но этого не будет! — поднимает пистолет выше и, кажется, что теперь уже точно выстрелит.

Я резко уклоняюсь в сторону. Пуля пробивает мне плечо. Юля вскрикивает и роняет оружие, отскакивая назад.

Жгучая боль прожигает все плечо, перед глазами образуется пелена, я падаю на бок, переворачиваюсь на спину и… все тухнет.

Даша

В дверь спальни стучат, когда я уже успела задремать.

Это он? Он приехал?

Хватаю телефон, морщусь от яркого экрана. Он мне не перезванивал.

Встаю с кровати и, надевая халат на ходу, мчусь к двери, приоткрыв которую вижу Нину с таким выражением лица, что сердце проваливается в пятки.

— Что такое, Нина?

— Даша… — Нина какая-то взволнованная. — Сейчас… сейчас только что охрана постучала. Кое о чем сообщил.

— О чем? — выдыхаю, крепче хватаясь за дверь.

— В Игната Артуровича стреляли.

— Ч-то?... — едва слышно выдыхаю и, отпустив дверь, отхожу левее и припадаю спиной к стене.

— Даша, пожалуйста, успокойся… Он жив! У него ранение в плечо, — придерживает меня за руку Нина. — Он сейчас в больнице. Я не могла не подняться и не сказать тебе. Хотя, наверное, стоило…

— Что ты такое говоришь? Конечно, стоило! Я сейчас же еду туда. Я должна быть рядом. Я его жена!

— Конечно, конечно… Я с тобой поеду, хорошо?

Я не отвечаю Нине, стремлюсь к шкафу из которого достаю серое вязанное платье.

Две минуты, и я уже у лестницы, спускаюсь осторожно, хотя мне хочется поспешить.

Нина встречает меня внизу, тоже уже одетая.

Снаружи у крыльца нас ждет машина, которая везет нас больницу, но мне каждую секунду хочется ее поторопить.

Я же чувствовала… Нельзя было отпускать его. Нельзя было!

— Даша, все будет хорошо, — успокаивает меня Нина, сидя со мной рядом на заднем сидении. — Думай о своих малышах...

— Как это случилось? — смотрю на водителя через зеркало заднего вида. Он должен обо всем знать. Скорее всего, ему и позвонили. Игнат ему больше всего из нашей охраны доверяет. — Олег, ответь мне.

— На парковке, — произносит Олег. — Он лежал без сознания с простреленным плечом, рядом лежал пистолет. Там уже была полицию. Они найдут виновного.

— Слышала, Даша? Виновного найдут, — говорит Нина, поглаживая меня по плечу.

А я и так знаю, кто это сделал.

Больше просто некому.

У Игнат есть только один враг, способный на такое. На всю голову сдвинутый враг.

Потеряв всякую надежду вернуться, эта дрянь просто решила убить его. И меня… И меня бы она тоже этим убила.

Вскоре мы оказываемся на месте и снова приходится ждать.

Пуля прошла на вылет. Это все, что мне сказали. К нему нельзя. Зато меня опросила полиция. Я сразу сказала, на кого думаю, и они оставили меня в покое.

Проходят часы, а я сижу в широком коридоре, на мягкой скамейке и жду, когда я смогу увидеть его. Нина тоже со мной. Как и охрана.

— Тебя сегодня к нему не пустят, — вздыхает Нина. — Нам лучше вернуться домой. Об Игнате Артуровиче позаботятся.

— Я не могу уехать…

— Можешь и должна. Ты беременна, Даша. Тебе нужно отдыхать. Время уже почти два часа ночи. Твой муж хотел бы, чтобы ты поехала домой. Даша, давай…

Роняя слезы, я поднимаюсь с мягкой лавочки и заставляю себя начать двигаться в сторону выхода вместе с Ниной.

Да, он бы хотел, чтобы я поехала домой. Он приказал бы, если бы был в состоянии. Но он не может.

Приехав домой, я сразу ложусь в постель и закрываю глаза, мечтая, чтобы поскорее наступило утро.

Просыпаюсь снова от стука в дверь, мгновенно подрываюсь и к двери.

Это Нина.

— Сколько время? — сразу спрашиваю ее.

— Уже девять. Я решила тебя проверить…

— Господи. Я совсем… — разворачиваюсь и иду к прикроватной тумбочке. Мне нужно позвонить отцу. Вчера я не стала, было поздно. Но сейчас мне нужна поддержка отца.

— Нет, хорошо, что ты поспала. Я подумала…

— Нин, я сейчас папе позвоню, а потом спущусь и поеду в больницу. Предупреди водителя.

— Может, сначала позавтракаешь? Ты себя вообще, как чувствуешь? — буду лучше, когда увижу его, когда смогу взять его за руку и посмотреть в глаза.

— Все в порядке, Нин. Правда, — прижимаю телефон к уху.

— Тогда обязательно поешь, когда спустишься. Я сейчас все приготовлю, — и убегает.

— Да, Дашенька. Как рано ты звонишь, — отвечает мне отец, а я сразу в слезы.

— Пап, в Игната стреляли… — всхлипываю.

— Что?! Ты не пострадала?!

— Пап, в Игната стреляли! Не в меня! Меня рядом с ним не было. В него стреляла… — прикусываю язык. — Никто еще точно не знает. Это случилось на парковке в его офисе, вчера ночью.

— Господи, милая… Как он сейчас? Серьезное ранение?

— В плечо. Я сейчас поеду к нему, надеюсь, что он уже пришел в себя…

— Я тоже приеду. Скажи, какая больница.

* * *

— Он пришел в себя, — это то, что я хотела услышать. — Вы можете с ним поговорить. Только не утомляйте его. У него уже была полиция.

— Спасибо большое, — улыбаюсь женщине врачу и спешу к его палате, в которую вхожу очень медленно, словно боясь.

Увидев мужа на больничной койке, с перебинтованным плечом, я шумно и облегченно выдыхаю.

Его глаза закрыты, но когда я закрываю за собой дверь до щелчка — он распахивает глаза.

— Моя девочка… — хрипит он, и я спешу к нему, усаживаюсь на край широкой кровати, наклоняюсь к нему насколько мне позволяет живот.

— Игнат, — прикасаюсь к его плечу, что цело.

— Не плачь… Я цел.

— Нет, Игнат, ты не цел. В тебя стреляли! — чуть повышаю голос. — Это… это она, да?

Игнат поднимает взгляд в потолок, рвано выдыхая.

— Ты сказал об этом полиции? Я знаю, что они уже были у тебя.

— Конечно, сказал. Пистолет у них, запись с камер тоже.

— Ее уже схватили?

— Нет. Ее нет. Мила и Денис дома одни.

— Так она… просто сбежала?

— Скорее всего.

— Мерзавка… Какая же она мерзавка… — прикрываю глаза, шипя. — Выстрелила и сбежала!

— Она хотела убить. Я уклонился, она попала в плечо и, кажется, перепугалась. Хотя вроде как была готова. Она даже аборт сделала.

— Что?

— Готовилась к тюрьме. Она совсем спятила. Когда ты… — прикрывает глаза, ему тяжело говорить, — когда ты позвонила, она как раз держала меня на прицеле, и я понял…

— Что ты понял?

— Как сильно обидел тебя. Я боялся, что больше никогда тебя не увижу.

Смаргиваю слезы, всхлипывая.

— Игнат, я… я люблю тебя. Я бы не вынесла если…

— Т-ш-ш-ш… — Игнат поднимает руку, касается моего лица. — Мы не расстанемся. Обещаю тебе. Никогда.