Глава 56

Женщина лишь усмехается и указывает на вполне себе современный домик в один этаж. Его стены из тёмного бруса покрыты инеем. Деревянные ставни покрашены красным, а окна плотно зашторены.

На пороге лежит коврик с вышитыми волками — их глаза сверкают ледяным синим. Неожиданно, однако.

— Вы слишком молоды и горячи, — начинает она и открывает дверь. — Терпение не ваш конёк.

— Это вполне естественно, — перечит ей Вейлин, — мы хотим знать, что происходит. И у нас нет времени…

— Чушь, — она скидывает сапоги и пальто, — у вас вся жизнь впереди.

— Анника…

— Совершенно здорова, — Софья Игоревна смотрит на меня, а я вздрагиваю.

Её глаза меняют цвет — от серого к янтарному, словно в них вспыхивают угли. Этот взгляд мне кажется чертовски знакомым, но я уверена, что не видела Софью Игоревну раньше.

— Откуда вам знать? — тоже разуваюсь и осторожно прохожу за ней.

— Я умею многое видеть. Ты одарённая девочка. Но совершенно не больная. Люди лезут к тебе со своими лекарствами, но именно это тебе и вредит. А вот Вейлин, — женщина улыбается и смотрит за мою спину.

— Что я? — тут же входит он.

— Ты всё правильно понял. И твоё желание разделить ношу Анники, дать ей возможность развиваться и быть собой… дорогого стоит, — Софья Игоревна указывает на дверь.

Заходим туда и оказываемся на небольшой и уютной кухне. Здесь нет современной техники, только газовая плита, и та выглядит потрёпанной.

Женщина ставит на неё металлический чайник и ставит на стол угощения. Он покрыт скатертью с вышитыми рунами. А на полках вдоль стен стоят глиняные горшки, из которых тянутся стебли каких-то растений с фиолетовыми цветами.

Попутно Софья Игоревна поясняет, что нас ждёт:

— В первую очередь вы должны завершить брачный ритуал. Смотрю, подношение было сделано и принято. Омовение тоже, — она хмыкает, — даже не побоялись окунуться в ледяную воду. Похвально.

— Стоит спрашивать, откуда вы это знаете? — смеётся Вейлин. — Или вы поведаете ещё что-нибудь интересное?

— Имейте терпение, молодой человек, — с ноткой издевательства произносит Софья Игоревна. — И да, про ваши ночные бдения мне тоже известно.

— Это пройдёт? — тихо спрашиваю я.

— Как только он выполнит свою миссию, — кивает женщина и наливает чай.

Жидкость в чашках пахнет мёдом и полынью. Никогда не пробовала ничего подобного. Но это действительно вкусно.

— Супер! — улыбается Вейлин и тоже пьёт свой чай.

А дальше она рассказывает, что мы должны делать, чтобы завершить «брачные игры», как она их называет.

Ничего сложного — на самом деле большая часть даже не от нас зависит. По идее это делает семья, но так как у меня её нет, а родные Вейлина согласились на это, скрипя зубами, то ведьмы нам помогут.

Мне предстоит подготовиться к ритуалу как это и положено: надеть красивое платье и подготовиться к первой брачной ночи.

— И когда она будет? — перебиваю я, поняв, что совершенно к этому не готова.

Обнимаю чашку с чаем обеими руками, ожидая ответа. Пальцы дрожат, и жидкость в чашке колышется.

— Ну, обычно сразу после свадьбы, — с ноткой недоумения говорит Софья Игоревна. — А что? Есть какие-то проблемы?

Бросаю взгляд на Вейлина, ища поддержки. Он поджимает губы и говорит:

— Хотелось бы вернуться домой, чтобы без лишних, если понимаете, о чём я.

Слова Вейлина и мои опасения вызывают у Софьи лишь смех:

— Давайте так, сначала обряд, а там по обстановке. Такой вариант вас устроит?

— Вполне. А танцы будут? — спрашивает Вейлин.

Софья Игоревна поднимает бровь и ухмыляется. А я перевожу изумлённый взгляд на будущего мужа. Танцы? Нашёл о чём спрашивать. Тут решается вопрос моего здоровья, а не развлечениях.

— Конечно, — кивает женщина. — С них и начнём. Но сначала вам надо расстаться на пару часов. Мы всё подготовим к обряду, и на закате вы уже будете мужем и женой.

Больно уж она радостная, будто это она замуж собралась.

Расставаться с Вейлином я не хочу, но он убеждает меня, что я должна довериться его чутью. Его ладонь на мгновение задерживается на моей щеке — нежная и тёплая, как всегда.

Но довериться ему, это не то же самое, что довериться незнакомой тётке, которая умеет менять свою внешность.

Когда Вейлин уходит, Софья Игоревна с интересом спрашивает:

— И как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — пожимаю плечами, ощущая, насколько они напряжены.

В горле стоит ком, будто я проглотила колючку.

— После обряда всё изменится. Сейчас ты чувствуешь истинность урывками, но потом будь готова, тебя накроет с головой. Да и Вейлину будет сложно контролировать себя. Но вы можете не сдерживаться, здесь нет тех, кто вас осудит.

Она проводит рукой над моей головой, и в воздухе остаётся золотистый след, как от падающей звезды.

— А кто здесь есть? — решаю уточнить, наблюдая как эти чудо блёстки путаются в моих волосах.

— Скажем так, здесь живут те, кто не нашёл своего места в том мире, — она кивает куда-то в сторону окна.

— А я? Смогу найти место там?

— Тебе повезло. У тебя есть Вейлин. Он не даст тебя в обиду.

Щурюсь, но молчу. В груди ноет — то ли от страха, то ли от предвкушения.

Может, она и права. Хотя я до сих пор плохо представляю, что меня ждёт, как и то, что я должна чувствовать.

Ещё немного сидим на кухне, а потом идём в спальню, где Софья Игоревна достаёт из настоящего деревянного сундука простенькое, но очень красивое бежевое платье. Ткань шуршит, как осенние листья, а по подолу вышиты волки, сплетающиеся в бесконечный хоровод.

Сердце колотится как бешеное. Но я переодеваюсь. Наряд оказывается мне впору. Словно сшит на меня, хотя видно, что ему много лет. Возможно, в нём когда-то ходила сама Софья Игоревна.

Поверх платья женщина повязывает мне что-то вроде фартука с зелёным орнаментом, похожим на листья. Каждый стежок светится изнутри, будто по ткани ползают светлячки. Волосы она же заплетает мне в косу, и после этого даёт мне белую шубу.

Мех неожиданно тёплый, словно живой, а при движении он переливается, как снег под луной.

— А чем сейчас занят Вейлин? — решаю спросить, когда стою полностью готовая и смотрюсь в зеркало.

Оттуда на меня глядит будто даже взрослая Анника. Та, что готова к новой жизни, хотя внутри всё протестует. Я попросту не готова…

Разве можно так просто и быстро связывать свою жизнь с мужчиной? Разве это не приведёт к тем самым разводам и изменам, о которых говорил сам Вейлин?

— А он выполняет свою часть ритуала, — поясняет Софья Игоревна.

— И что он должен сделать? Тоже переодеться?

— И это тоже, — лукаво улыбается женщина, — не волнуйся, тебе понравится.

Хорошо бы… а то что-то меня уже всю колошматит.

В дверь стучат, и мы выходим. На пороге нас ждёт старушка, в руках у неё голубая брошь, которую она цепляет на моё платье. И уже потом мы идём вглубь деревушки.

Тропинка освещена фонарями, внутри которых горят синие огоньки. Снег под ногами скрипит, словно шепчет древние заклинания. Всё вокруг будто готовится к обряду вместе со мной.

Редкие прохожие смотрят на меня, улыбаются и сыпят пожеланиями долгой и счастливой семейной жизни.

Как-то странно это слышать от тех, кто даже не пригла…

Поправочка, кажется, здесь собрались все, ну или почти все.

Подходим к центру деревни. Это именно он. Здесь огромная, круглая площадка, выложенная камнем. Думаю, именно здесь и проводятся все ритуалы. У ведьм их, наверное, много…

Посередине стоит Вейлин, его тоже переодели. Он в белой рубахе с расшитыми рукавами, подпоясанной кожаным ремнём с вышитыми серебряными волчьими головами. В руках держит живые цветы и улыбается, как только видит меня. Мне сразу же становится легче.

Жители этого необычного места выстраиваются вокруг этой площадки, а Софья Игоревна подталкивает меня к Вейлину:

— Ничего не бойся, — напутствует она. — Всё именно так, как должно быть.

Охотно верю.

Вейлин встречает меня широкой улыбкой и отдаёт мне цветы:

— Ты очень красивая.

— Это в тебе истинность говорит, — нервно смеюсь.

— Даже если и так, — пожимает плечами он. — Одно другому не мешает.

— Ты готов? — явно у Вейлина спрашивает Софья Игоревна. — Надеюсь, тебе всё подробно описали, и ты знаешь о последствиях.

— К чему? — тихо спрашиваю. — О чём она говорит? — начинаю нервничать.

— Начинаем, — кивает он и улыбается.

Но недолго.

Почти сразу раздаётся громкий стук барабанов и ещё какого-то струнного инструмента, а Вейлин падает на колени. На его лице отражается самая настоящая боль.

Жилы на его шее набухают, а пальцы впиваются в камни, оставляя царапины.

Бросаюсь к нему, но тут же делаю шаг назад, потому что он запрокидывает голову и кричит. А крик быстро переходит в ужасающий рык.

Его тело выгибается, а кожа покрывается белоснежной шерстью.

И вот передо мной стоит уже не Вейлин, а волк. Сзади раздаётся удивлённый возглас, но все продолжают стоять на месте.

А вот волк нависает надо мной и внимательно вглядывается в мои глаза, будто ищёт там что-то. Его дыхание обдаёт меня горячим ветром.

Волк внезапно опускает голову и тыкается мордой мне в ладонь. Шерсть мягкая, как шёлк, а в его взгляде я вижу любовь.

Не знаю, как это объяснить, но я просто чувствую то же, что и Вейлин, словно мы одно целое. Это успокаивает, и я даже улыбаюсь.

Софья Игоревна что-то говорит, но языка я не могу разобрать. Затем Вейлин аккуратно берёт зубами край моего платья и тянет к центру площадки. Софья Игоревна, стоя в тени, кивает, будто ждала именно этого.

— Он признал тебя, — говорит она, и её голос дрожит от странного восторга. — Теперь первый ритуал можно завершить. Мы готовы приступить к следующему этапу.

Волк воет, и звук этот грохочет словно гром. Жители деревни начинают хлопать в ладоши.

Софья Игоревна подходит к нам и начинает водить руками в воздухе, оставляя золотистые следы, похожие на нити. Они сплетаются в неизвестные мне узоры, обволакивают нас, будто погружая в кокон.

С удивлением и одновременно восхищением наблюдаю за этим. Кажется, теперь я понимаю, о чём говорил Святослав. Он и правда не способен ни на что подобное.

— Вейлин, — улыбается Софья.

Я смотрю на него и искренне удивляюсь. Он быстро возвращает себе человеческий облик. В первую секунду я вздрагиваю. Мне как-то не хочется, чтобы мой муж светил своими, хм, «красотами». Но он стоит в той же одежде, что и был.

— Эй, — не удерживаюсь я. — А можно нам этот костюмчик оставить себе?

Вейлин смеётся и прижимает меня к себе.

Успеваю заметить слезинки в глазах Софьи Игоревны, а потом раздаётся её голос:

— Целуй уже свою ненаглядную. Мы должны успеть до полуночи провести и второй ритуал.

— Ты уверен, что хочешь этого? — тихо спрашиваю. — Это всё-таки моя проблема.

— Теперь это не так, — Вейлин проводит кончиками пальцев по моей щеке и целует в губы.

Мягко и нежно, и этот поцелуй ощущается по-новому. Будто никогда раньше мы не целовались, и в то же время, будто делали это тысячу раз…

— Ну хватит, хватит, — раздаётся женский смех из толпы. — У вас впереди целая ночь. Нацелуетесь ещё.

Становится неловко, и я первая отлипаю от Вейлина.

А дальше проходит второй обряд. И теперь я вообще ничего не понимаю.

К нам подходят ещё женщины, они берут нас в плотное кольцо. И они синхронно что-то говорят, и водят руками по воздуху. Мой дух реагирует моментально. Я вся покрываюсь мурашками, а потом и вовсе во все стороны от меня летят молнии, разбивая гирлянды на деревьях и снося с ног людей.

Становится невыносимо больно, но я даже вскрикнуть не могу. Кажется, что-то пошло не по плану.

Вейлин подхватывает меня на руки, и я отключаюсь. Похоже, у нас ничего не вышло…