Глава 9
Не знаю, как спалось в ту ночь Марку, но вот я сумела сомкнуть веки только уже ближе к рассвету.
Не хотелось этого признавать, но встреча с ним слишком взбудоражила нервы, всколыхнула давно забытые, зарытые на глубинах души, чувства.
На меня напали воспоминания. В голове вновь зароились вопросы, на которые я давно не надеялась получить ответа.
Неужели могло быть хоть какое-то оправдание его поступку?..
Кроме самого банального – в Каролине он увидел более выгодную для себя партию. Ведь прекрасно знал, что именно она – любимица родителей, которой никогда и ни в чем не отказывали…
А я для себя давно уже поняла, что появилась на свет не для того, чтобы быть любимой. Меня не планировали, да и не хотели…
Правда об этом открылась мне ещё в глубоком детстве. Мне тогда было семь лет.
Жестоких слов, что тогда услышала, я не забыла до сих пор.
***
МНОГО ЛЕТ НАЗАД
Это случилось в Новый год.
У нас всегда была традиция – после полуночи мы сразу открывали подарки, родители никогда не гнали нас с Каролиной спать пораньше в праздничную ночь.
Я любила эти моменты больше всего на свете. Только тогда я ощущала себя причастной к этой семье, ощущала общность с ними. Не чувствовала себя… лишней.
В тот Новый год я мечтала получить в подарок куклу. Куклы эти поставлялись из Испании и казались мне настоящим чудом – до того они были похожи на живых! Я как завороженная могла любоваться их длинными, красивыми ресничками, шелковистыми волосами, детально проработанными глазами – они были ну совсем как настоящие!
Я грезила об одной из этих куколок с тех пор, как однажды увидела их в магазине. Мечтала, как сама буду шить ей одежку, делать разные причёски…
Я даже написала письмо Деду Морозу, чтобы мне наверняка подарили эту куклу. В свои семь уже знала, что на самом деле письмо прочитают родители…
И вот – этот момент…
Коробка с подарком сразу показалась мне слишком маленькой, чтобы туда могла поместиться такая кукла, но я отчаянно надеялась, что родители хотя бы купили мне небольшого пупса из этой же коллекции…
Я жадно, нетерпеливо рвала бумагу… а когда сорвала окончательно, вместо радостного вскрика из горла вырвался лишь горький хрип.
Внутри был какой-то набор… что-то вроде «вырасти свое деревце».
Я подняла растерянный, расстроенный взгляд на маму, и в этот самый момент увидела, что в руках сестры, тоже открывшей свой подарок, была моя кукла…
Я невольно протянула к ней руку, коротко выдохнула:
- Моё…
Наверно, родители просто перепутали коробки.
Но мама вдруг ударила меня по руке.
- Это не твоё. Это подарок для твоей сестры!
Я перевела непонимающий взгляд на Каролину. Она как-то странно, зло усмехнулась…
И прижала к себе крепче куклу, о которой я так мечтала. И которую, я знала точно, она никогда не хотела…
Ей вообще не нравились куклы. Так почему?..
- Почему?.. – вырвался этот горький вопрос наружу.
Голос противно дрожал. Я ощутила, как от обиды затрясся подбородок…
Мама нахмурилась. Подошла ко мне ближе, тихо, но строго проговорила…
- Не капризничай.
- Но ведь это я… я хотела… эту куклу…
- Продолжать вздумала? Иди к себе!
Но я почему-то не могла сдвинуться с места. Тогда мама схватила меня за руку и силой отвела в спальню.
Я замерла посреди комнаты, а она, уже готовая выйти, вдруг обернулась и с неожиданной ненавистью проговорила…
- Как ты мне надоела! Как я жалею, что вообще тебя родила!
Меня затрясло. А мама продолжала бить каждым словом…
- Ты Каролине благодарна должна быть, что вообще на свет появилась! Я больше не хотела детей, но твоей сестре было скучно, она так просила сестричку, что я сдалась. И очень об этом жалею! Так что не беси меня лишний раз, а радуйся, что вообще живёшь на этом свете!
Выпалив все это, она вышла. А я, потрясенная, опустилась без сил на пол. Слезы потекли из глаз ручьями, хотя я пыталась их удержать…
Конечно, я давно заметила, что родители больше любят сестру. Она была центром их мира, а я…
Я просто была.
Но одно дело – страдать от недостатка внимания и любви, но все равно надеяться, что однажды и для тебя найдётся ласковое слово, и совсем другое – слышать подобные слова от матери…
Они убивали в душе все живое.
Человек способен забыть многое. Но эти слова остались со мной навсегда.
***
Мне совсем не хотелось об этом думать, но именно это воспоминание почему-то теперь возникло в памяти.
С возрастом я поняла, что у Каролины какая-то маниакальная потребность отбирать у меня все то, что я любила. Она привыкла к абсолютной любви родителей, к тому, что они все для неё делали, и словно бы испытывала перманентную потребность в этом убеждаться, ощущать себя постоянно самой важной, самой главной…
Возможно, когда она просила у родителей сестру, то вовсе не от скуки, а потому что хотела самоутверждаться за чей-то счёт.
А может, в ней с моим рождением попросту проснулась ревность и потому она вела себя подобным образом.
И ведь ей удавалось. Ей постоянно удавалось отнять у меня самое дорогое.
И Марк тоже стал одной из её игрушек.
Вспомнилось, как он сегодня сказал, что жены у него больше нет, но что между ними произошло - не уточнил, а я, естественно, не стала спрашивать.
Вероятнее всего, Каролина просто наигралась с ним и дала пинка под зад. И потому он теперь пытался снова вломиться в мою жизнь…
Но я больше не намерена была подбирать за сестрой использованные вещи.
А Марк повёл себя именно, как вещь. Продался. Ничем иным я его поступок объяснить не могла.
Да и не должна была объяснять. Я вообще не должна была думать ни о нем, ни о ней, ни о своём прошлом, которое теперь презирала…
Мне уже давно стоило съехать, избавиться от этой семейки, пойти своей собственной дорогой. А я, если быть откровенной, то просто трусила.
Опасалась гнева родителей, если сбегу. При том влиянии, которым обладал отец, он имел все шансы испортить мне жизнь, достать меня, где угодно. Если, конечно, взял бы на себя подобный труд.
Домашняя девочка из обеспеченной семьи, привыкшая подчиняться, с застрявшей в груди потребностью заслужить наконец любовь, отчаянно лелеявшая надежду однажды получить одобрение… какой же жалкой я тогда была!
Я жила в аду, но не могла из него вырваться, потому что даже ад казался лучше, чем перспектива остаться вдруг одной против всего мира…
Я боялась.
Родители сделали из меня послушную марионетку, удобную прислугу, а я все боялась, что если сорвусь с этих ниточек – ничего у меня не получится, я попросту не выживу в одиночку…
И в Марке я, казалось, обрела долгожданную опору и надежду, вот только эта стена в его лице, казавшаяся такой надёжной, оказалась в итоге из фанеры, которую сдуло первым же порывом ветра.
Но я все равно была ему благодарна.
Боль, которую он мне причинил, превратила меня в сталь. Выковала из меня личность.
Я осталась бы трусливой, зависимой тенью, если бы он все же на мне женился.
А теперь я собой гордилась. Теперь я выросла.
И ему отныне в моей жизни места не было. Как бы ни ныло сердце, прошлое надо оставлять в прошлом.
Повторяя себе эту мысль по кругу, я наконец забылась сном.