Глава 1

*Лера*

Как только меня отпускают, я рывком сажусь. Даже не замечаю, что моё тело от пяток до макушки болью пронзает, ведь меня только что протащили по асфальту.

И сразу же сталкиваюсь взглядом с молодым человеком. Примерно лет двадцати пяти.

У него волосы цвета снега. Короткие, но челка ложится на глаза плавной волной. Лицо — идеальное. Другого слова я и не подберу. Да и как можно описать красивого человека? Он красив и всё, будто его нарисовала кисть известного художника, который изображает всегда недосягаемую идеальность. И вот оно — само совершенство. Прямо передо мной стоит. Телосложение атлетичное — я вижу, как под его одеждой гуляют мышцы на каждый вдох и выдох. А светло-голубые глаза изучают меня пристально и внимательно, словно на атомы разбирают.

Но есть во всей этой медовой красоте и ложка дёгтя — это не человек, а маттх, потому что у него за спиной лениво покачиваются неро-щупальца.

Да я прямо самый «везучий» человек в мире! Собрала маттхов со всего района! А у белобрысого еще и парочка других военных за спиной маячат.

— Простите, господин! — Начинает оправдываться тот урод, который за мной гнался. — Я не увидел вас!

Но «белоснежка» на него даже внимания не обращает. Словно у меня за спиной и нет никого. Вместо этого красавчик ко мне подходит. Руку ко мне тянет. Я тут же непроизвольно содрогаюсь всем своим существом, втягивая голову в плечи. И ожидаю чего угодно от маттха, но никак не:

— Сильно ушиблась? — Спрашивает он своим мягким и бархатным басом, ласкающим слух.

И еще и предлагает свою ладонь, чтобы я за неё ухватилась.

Он явно не из военных, но и на среднестатистического маттха не похож. Так кто же он? И почему от него веет такой огромной властью? Я чувствую, как её ореол окутывает меня, давит, выкручивает все мои органы наизнанку. Этот маттх не делает ничего плохого, а мне уже страшно.

И еще я словно в глаза хищнику смотрю, который просто играет со своей жертвой.

— Ну же. Не бойся. — Он еще и подбадривает меня, сгибая и разгибая пальцы перед моим носом. — Я не кусаюсь.

Я слышала, что маттхи падки на красивых женщин. И некоторые землянки даже намеренно идут работать туда, где можно найти покровителя. Правда судьба таких девушек незавидна после того, как маттху надоест его игрушка, но кого это и когда останавливало? Ведь каждая мечтает стать исключительной и «той самой», пусть даже и для чудовища. И хоть я себя великой красоткой и не считаю, ну, разве что просто миловидным гномом, но неужели я понравилась этому парню?

— Я и не боюсь. — Сглотнув скопившуюся слюну, отвечаю я и берусь за его руку.

Холодная. Как и сами маттхи. Бездушные и пустые.

А белобрысый, тем временем, помогает мне подняться. И ладно еще подняться — он начинает мою одежду отряхивать от грязи.

Проходит ладонями сначала по ногам. Потом выше поднимается. Каждое его прикосновение к моему телу отзывается дрожью во всём теле и нарастающим страхом. Но я стою, не шевелясь, потому что я ведь не законченная идиотка и прекрасно понимаю, что убежать от кучи маттхов на своих коротеньких ножках я не смогу. И в этот раз мне могут еще и лазерную пулю всадить между лопаток.

Мою старую кожанку, которую еще мама носила, он приводит в порядок с особенной тщательностью, обрабатывая меня с двух сторон. И мне даже становится как-то неловко из-за того, что куртка такая старая, с вытянутой тканью на локтях, а в одном месте ее даже зашивать пришлось. Хотя это и глупо — стыдиться своей одежды из-за какого-то маттха…Будто я ему понравиться хочу…Но мне не может не льстить то, что он — весь такой красивый, чистенький, явно в очень и очень дорогой одежде, не гнушается пачкать из-за меня руки.

И, покончив с приведением меня в порядок, хотя один фиг одежду нужно стирать, маттх спрашивает у меня:

— Это ты ему глаз разбила?

Ну всё. Вот и конец мне пришёл.

Ведь маттхи неприкосновенны. А еще и навредить маттху — это просто непростительно.

В ответ я только молча киваю, мысленно прощаясь с жизнью.

Но маттх на этом не останавливается. Кажется, его безумно веселит данная ситуация.

— Чем разбила? — Уточняет он, наклоняясь ко мне с высоты своего роста.

Близко. Слишком близко! Я вижу каждую ресницу, каждый микро-волосок на красивом лице. Чувствую его легкое дыхание на своей коже. И его запах…Если до этого он был слегка уловим, то сейчас я отчетливо ощущаю нотки арганы, миндаля и еще какого-то аромата.

— Бутылкой в него…запустила. — Совсем умирающим голосом выдавливаю в ответ.

Белобрысый лишь усмехается себе под нос, продолжая меня разглядывать. Глаза, губы, нос. Всю меня. А я не могу выдержать этого напора, и то отвожу от его лица взгляд, то снова глазами в его сторону стреляю, ощущая себя перед ним абсолютно голой и беззащитной.

— Господин! — Опять взвывает военный, убирая руку от своего окровавленного глаза. — Разрешите мне наказать непокорную рабыню! Это моя ошибка, что я её упустил!

И вдруг белобрысый, выпрямившись, бросает через плечо:

— Убить. — Жестко, безапелляционно и хладнокровно.

Военные, и, судя по всему, по совместительству его телохранители, синхронно сдвигаются со своих мест. У меня душа на секунду из тела вылетает, а когда возвращается, я в полной панике восклицаю:

— Прошу! Пощадите! У меня дома маленький брат и бабушка! О них больше некому позаботиться! Я сделаю всё…всё, что прикажете! Только не убивайте!

И уже собираюсь всё же попытаться сбежать, но огромные маттхи, даже не взглянув на меня, проходят мимо.

И устремляются к военному.

Кровь бежит по его лицу, в глазах отражается отчаяние, лицо красными пятнами покрывается.

— Нет! Вы не можете! — Кричит он, пока телохранители белобрысого его скручивают, и затаскивают обратно в переулок. — Господин! Это она виновата! Господин!

— Ты не смог справиться даже с маленькой землянкой! Какой от тебя прок? Убить! — Повторяет приказ маттх, закатив глаза, и вдруг меня к себе прижимает со словами: — Пойдём. Не на что здесь смотреть.

За нашими спинами раздаётся последний предсмертный крик, и следом такая оглушающая тишина наступает, что меня даже резко тошнить начинает. Ведь того маттха и правда убили! Убили по приказу этого парня! И если он одного из своих даже не пожалел, то что со мной сделает⁈

А белобрысый уводит меня всё дальше и дальше. Его пальцы на моём плече подрагивают слегка. Другим плечом он меня вжимает в свою грудную клетку, и я ощущаю каждый его вдох и выдох. Больно он мне не делает, но держит так крепко, что у меня не возникает ни малейших сомнений в том, что он меня не отпустит.

— Вы меня убьёте? Как того маттха? — Тихо спрашиваю я, параллельно пытаясь придумать хоть что-нибудь, чтобы спастись.

— А ты у нас сердобольная? — И маттх, язвительно хмыкнув, на меня взгляд переводит, а я тут же глаза от него отвожу, потому что до этого пялилась на его выточенный из мрамора профиль. — Неужели тебе жалко того маттха? — И добавляет небрежно, явно продолжая на меня смотреть: — Вот он бы тебя убил.

Конечно бы убил. И я это прекрасно понимаю.

— Нет. Мне его не жаль. — Тут же чеканю злым голосом, глядя на то, как все люди, которые встречаются на нашем пути, в страхе ретируются в разные стороны, лишь бы на пути у маттха не встать. И еще раз спрашиваю, чувствуя, как сердце аж замирает от страха: — Так вы убьёте меня?

Мы уже подходим к аэро-мобилю — шикарному, блестящему, даже крыша может отъезжать. И хоть я и видела уже много аэро-мобилей с тех пор, как маттхи захватили землян, но такую дорогую машину в первый раз вижу.

— У меня есть для тебя более подходящее применение, землянка. — И маттх, открыв дверь машины, толкает меня внутрь.