Глава 2

*Лера*

Мне бы воспротивиться. Постараться убежать. Но я выбираю жизнь, и хоть маленькую, но надежду на то, что я сбегу потом, когда появится шанс, поэтому я даже не сопротивляюсь.

В салоне пахнет кожей, тем самым запахом арганы и еще чем-то — какой-то очень специфический запах, но я не могу сказать, что конкретно он мне напоминает. Хотя, может быть, так и пахнет власть, которой обладает этот маттх? У него и личный водитель имеется, который тут же поднимает аэро-мобиль в воздух — стоит только его господину сесть в салон и закрыть за собой дверь.

Сиденья в аэро-мобиле расположены друг напротив друга — три на три. И еще рядом с водителем есть одно место. И если я занимаю место у окна, в самой глубине салона, то беловолосый садится напротив и по центру.

— Ну что ты жмёшься? Я же сказал, что не кусаюсь. — Хмыкает он и берёт с соседнего кресла криотбук — устройство, которым пользуются все маттхи, и чем-то оно отдаленно напоминает человеческий планшет, но всю информацию с него можно транслировать в виде голограммы, которая высвечивается в воздухе прямо перед глазами, чем маттх сейчас и занимается, углубляясь в изучение какого-то текста на незнакомом для меня языке.

И, как по мне, их язык — это просто набор каких-то странных звуков. А вот сами маттхи довольно быстро все наши языки осваивают. И в редких случаях говорят с акцентом. И я поражаюсь, как можно быть такими умными, пользоваться столь совершенной техникой, но при этом оставаться жестокими монстрами? Или жестокость с высоким интеллектом идут у них в комплекте?

— Как вы собрались меня использовать? — И я облизываю языком пересохшие губы.

Маттх тут же на мне взглядом задерживается. Точнее на моих губах. И я аж всем телом вжимаюсь в кресло, затаив дыхание. Но потом он всё же отводит от меня взгляд и, уже глядя в свой криотбук, отвечает:

— Я подарю тебя кое-кому.

Вот так вот просто.

Подарю тебя.

Как зверушку какую-то.

Хотя нет, как вещь подарю. Когда домашнего питомца покупают — хотя бы его имя у заводчика спрашивают. А я — просто вещь. Которую на улице подобрали.

И я бы могла сейчас кричать, плакать, просить меня отпустить, но знаю, что это только удовольствие доставит этому уроду, который еще и добреньким прикидывался в самом начале. Поэтому, взяв себя в руки, уточняю:

— И что я должна буду делать?

Руки на коленках автоматически в кулаки сжимаются. Я готова за себя постоять, и буду биться до последнего, если меня захотят обесчестить, но вот только есть одно «но» — тогда меня убьют, и я уже никогда к семье не смогу вернуться. Так на что я тогда на самом деле готова ради своих близких? Вот если бы дело только меня касалось, то я бы уже прямо сейчас из машины выпрыгнула!

— Что делать? — Задумчиво отвечает маттх, будто мой вопрос ввел его в замешательство, а в воздухе новая голограмма появляется. — Что скажут, то и будешь делать. Ты ведь сама говорила, что готова на что угодно, лишь бы тебя не убивали. Разве нет?

Готова. И еще как готова. Но не ради себя. От меня зависят еще две жизни. Еды им хватит примерно на неделю. Как и денег. А значит за неделю должно свершиться чудо.

— И я смогу вернуться к семье? — Каждое слово даётся с трудом, потому что уже комок слёз в горле стоит, но фиг я разрыдаюсь перед ним.

— Оо, дорогая! — С усмешкой протягивает маттх, продолжая по строчкам скользить взглядом. — А это уже будет от тебя зависеть. Если хорошо будешь стараться, то твой новый хозяин будет к тебе благосклонен.

Боже. Хорошо, что я не страдаю приступами астмы, потому что мне уже кажется, что я начинаю задыхаться от нарастающей паники. Дальше мы летим молча, и, пока маттх занимается своими делами, постоянно что-то набирая в своём криотбуке, я рисую в воображении жуткие картинки из своего будущего, причём одна хуже другой, и никак не могу остановиться. Каким будет мой новый хозяин? Уродом? Жестоким тираном? Даже среди монстров есть их короли, чья жестокость не ведает границ. И что я должна будут делать? Ублажать его по ночам? Ходить на поводке? А может просто стану девочкой для битья?

Но я должна выжить. Должна вернуться к своей семье!

Тем временем, аэро-мобиль идёт на снижение. И вместо верхушек высоток появляется всё больше зелени, воздуха, свободного пространства, и я понимаю, что место нашего прибытия — это королевская резиденция, которую много лет использовали как музей, а сейчас здесь обосновались маттхи.

И я даже не удивлена. Самое роскошное место в городе выбрали для своего змеиного логова!

— Только без фокусов, рабыня. И никаких летающих бутылок.

Ледяной голос маттха прорезает, словно нож, воздух салона, и я аж на месте подпрыгиваю. Он всё еще занят работой, но это не мешает ему следить за мной. Я прямо чувствую, что он боковым зрением ловит каждое моё движение, поэтому до этого момента вообще старалась слиться с салоном и не двигаться, как окаменевшая ящерица на стене.

— Да я и не думала…

И я даже пытаюсь улыбку изобразить, ведь мне ясно дали понять, что я должна себя хорошо вести, но маттх меня не удостаивает ни ответом, ни взглядом. И меня это…даже задевает. Игнорирование — очень мерзкая вещь. Оно ясно даёт понять, что ты здесь никто и пустое место. Внутри у меня тут же закипает желание как-то доказать обратное, но аэро-мобиль уже опускается на землю, а двери тут же открывают чьи-то длинные неро-щупальца белого цвета, мелькнувшие снаружи.

— Отмойте её. И приведите в порядок. — Приказывает кому-то маттх без лишних объяснений.

Сам в машине остаётся, а ко мне, прямо в салон, уже тянутся многочисленные щупальца. И пикнуть не успеваю, как меня уже наружу вытаскивают, дергая за руки и за ноги.

И я было ожидаю увидеть каких-нибудь мощных мужиков, но это две женщины. Одна из них, которая помоложе, и со смешным чепцом на голове, наверняка служанка, и именно её щупальца и обмотались вокруг моих конечностей, и сейчас настырно волокут меня в сторону дома, будто я сама идти не могу, а вот вторая женщина пугает меня до чёртиков!

Ей лет сорок. Лаконичный костюм черного цвета идеально выглажен. Темно-русые волосы собраны на затылке в строгий пучок. Серые глаза, цвета тумана, прямо в душу заглядывают. И вот ей еще только хлыста не хватает для полного комплекта!

Но я всё равно рада, что это женщины. Если бы меня тащили мужики, мне было бы морально в несколько раз хуже.

— Что вы со мной собираетесь делать? — Пытаюсь вывернуться, чтобы посмотреть на них, пока меня куда-то ведут по гулким коридорам этого шикарного особняка, а наши шаги аж эхом отзываются от стен.

— Шагай молча, рабыня. И смотри перед собой. — Рубит на корню все разговоры эта «домоправительница», у которой явно имеется воинская подготовка, а служанка, ехидно ухмыльнувшись, еще сильнее сжимает на мне свои щупальца, подталкивая вперед.