Глава 10

*Лера*

И вот я открываю рот, чтобы возмутиться, как вдруг им уже овладевают.

Быстро. Беспардонно. Я только и успеваю, что сжаться всем телом и глаза пошире раскрыть. А хозяин, сжав моё лицо в своих ладонях, а тело обвив щупальцами, уже прижимается своими губами к моим. Языком проникает внутрь. И жадно углубляет наш поцелуй.

Чесалка-массажер отлетает куда-то в сторону, но звук от её падения я слышу, как из-под толщи воды, потому что уши будто ватой кто-то набил.

Моё тело не слушается. Точнее оно просто обмякает в его объятиях.

Целуюсь я ужасно, а вот маттх целуется…просто великолепно.

То завладевает моим языком, грубо толкаясь внутри, то даёт мне передохнуть, и просто нежно целует. При этом во время поцелуя смотрит мне прямо в глаза. Взгляд его затуманен, в нём читается желание овладеть мной, желание продолжить, прямо здесь, в этой самой комнате, и этот взгляд, одержимый лишь мной, заводит меня куда больше, чем его поцелуй.

В нижней части живота всё тянуть начинает от его действий, пульсация усиливается. И хоть его щупальца и не делают ничего, лишь удерживая меня в зафиксированном состоянии, но я чувствую каждую его нить, и…они что? Вибрируют на мне? Да, точно! Пускают микротоки, как в кабинете физиотерапии. Но проблема заключается в том, что парочка из них закрепилась, обвившись вокруг моих ног, прямо под ягодицами. И когда они начинают еще и подрагивать, посылая импульсы вверх — туда, где и без того уже моим организмом объявлена чрезвычайная ситуация…

Из меня вырывается предательский стон.

Маттх, тут же довольно усмехнувшись, прикусывает мне нижнюю губу и со слишком уж развратным низким мычанием, начинает облизывать мой язык своим.

От накатывающих волн наслаждения внутри всё заполняется счастьем. Тело на всех скоростях мчит в депо под названием: «Хочу его». Но мне нельзя хотеть своего хозяина, нельзя расслабляться и тем более влюбляться!

Но мой хозяин — он как тот самый король универа, который вдруг на тебя внимание обратил. И он тебя и бесит, и одновременно тебе дико льстит его внимание. Ты начинаешь грезить о том, что его покорила, что он теперь только твой, и что ты навсегда останешься его избранной…Ах! Какая наивность! И я прямо как те самые глупенькие рабыни, которые чуть ли не сами запрыгивают на маттхов в надежде на то, что они влюбятся в них!

Но маттхи не умеют любить. Это всё сон.

Это обман.

И я стану просто очередной из многих, на кого тоже подействовали его чары. Хотя как могло быть иначе? Он красив, силен, богат. У его ног целый мир. Он может себе позволить и меня, и комнату разврата.

И вот он уже шепчет мне на ухо:

— Прости, но я слишком тебя хочу…Я буду нежным…Тебе нечего бояться…

Щупальца давят, раздвигая ноги пошире. А маттх придвигается ко мне. Я чувствую, как сильно он уже возбудился. Его руки скользят на моей талии. Спускаются ниже. Задирают подол моего развратного наряда. Все мышцы в ответ на животе напрягаются. По коже бегут мурашки. Его сбившееся дыхание проникает в мои легкие. Он уже пальцами касается влажной полоски ткани, сдвигает её в сторону. Я вся в его власти. И я себя ненавижу.

— Сначала…ан…анкету надо заполнить… — заикаясь, выдыхаю ему в лицо.

— Заполним еще. — Задевает мои губы своими, а голос у него совсем-совсем низким становится.

— А как же ваши дела? Вам уже лететь пора!

— В задницу их. — Коротко и немного зло бросает в ответ, прикусив мою шею.

Ну всё. Пофиг ему уже на всё стало. Неужели и правда так сильно хочет меня? Но всё делает и правда нежно. И…очень хорошо мне делает. Знает все нужные точки, знает, как сделать женщине приятно. И удовольствие всё больше и больше скапливается там, внизу, грозясь вот-вот вылиться во что-то большее. Заполнить всё светом. Стереть горизонт и заполнить всю меня.

Не в силах больше сдерживаться, пытаюсь руками до него дотянуться, чтобы обнять, правда его щупальца мне мешают, ведь они до сих пор меня удерживают.

— Ты что делаешь? — Вдруг в его голосе удивление сплетается с отчетливым напряжением, а рука, находящаяся у меня между бёдер, замирает.

И всё удовольствие, которое уже практически дошло до финального торжественного аккорда, обрывается на фальшивой ноте.

Смотрит на меня с подозрением, словно думает, что я его задушить собралась. А я, растерявшись, только и могу, что выдавить:

— Ничего…Просто руки…затекли…

Тут же расслабляется. И даже целует меня в лоб, а потом мягким голосом произносит:

— Прости, маленькая. Я не подумал. Сейчас всё будет.

От спонтанной нежности внутри меня что-то переворачивается. И, кажется, до меня постепенно начинает доходить, что ему нравится — полное отсутствие «сюси-пуси» в его адрес и дозволение главенствовать во всём. И даже в ласках, в заботе…И вот почему он кайфует, когда я огрызаюсь.

Сию секунду его щупальца отрывают меня от пола. Приподнимают. Как-то странно подёргиваются, словно их периодически током прошибает. Но не отпускают, бережно удерживая, пока хозяин несёт меня до кровати.

Гладкий шелк приятно холодит кожу. Все эти веревки, наручники и прочие приспособления для любовных утех, приделанные к кровати, не могут не взрывать моё воображение. Но что может быть еще развратнее, чем то, что маттх, уложив меня на кровать, тут же щупальцами фиксирует моё тело таким образом, что полностью раскрывает перед собой, а сам медленно начинает расстегивать на себе пуговицу за пуговицей?

— Ты просто прекрасна, Лера. — С наслаждением произносит он, любуясь моим беззащитным телом. — Еще только вот так сделаем…

И свободная щупальца тянется к моим бретелькам, стягивая их с плеч.

— О да. Вот так. — Возбужденно басит он, остановившись взглядом на моей обнаженной груди.

Его рубаха летит в сторону. Кубики пресса сокращаются, грудные мышцы тоже, будто он кот, которого кто-то против шерсти решил погладить. Он тянется к ремню, не отрываясь наблюдая за мной. А я аж забываю, как дышать нужно. Каждый нерв стонет, горит в агонии. В венах вместо крови бурлит лава. Весь мир в одну точку стягивается. Чёрт, ну неужели мой первый раз будет таким? Не со своим возлюбленным, как я мечтала, а со своим…хозяином.

Но что я могу сделать, даже если пойду против желаний своего тела, которое этот маттх уже смог довести до состояния нестояния? От его решений теперь не только моя жизнь зависит, но и жизни моих близких. Я его заложница. Причём во всех смыслах этого слова. Любое сопротивление бессмысленно. А у меня определенно стокгольмский синдром уже развился. Аах, и почему он так развратно проводит зубами по своей нижней губе…

Но вдруг маттх зависает. Как раз на том моменте, когда уже собрался штаны с себя стягивать. В лице как-то меняется. И я даже сначала не понимаю, что у него вызвало такую реакцию, пока он не спрашивает помрачневшим голосом:

— Ты что? Плачешь?

И я понимаю, что у меня и правда уже одна слезинка обожгла лицо, а подбородок предательски задрожал.

— Вот же… — чеканит маттх каким-то странным голосом.

А я смущаюсь. Сама не знаю чего, ведь я вообще ни в чём не виновата. Отворачиваю голову, чтобы на него не смотреть. И его тоже прошу, сделав судорожный вдох, потому что в горле ком стоит:

— Не смотри. Не надо смотреть на меня…такую!

Три, два, один…

Моё тело отпускают. Сворачиваюсь в клубок, как кошка. Одергиваю своё короткое платье. Лицо закрываю подушкой, которую рука на автомате притягивает к себе. И еще и резко воцарившаяся тишина душит. Ну? Чего он там заткнулся⁈ Он же так любит смущать меня своими разговорами!

Но вдруг я чувствую, что пружины прогибаются под весом тяжелого тела.

Меня накрывают чем-то мягким.

А потом обнимают со спины.

И так мы и лежим какое-то время, пока я не прекращаю всхлипывать.